Лиса, бурно жестикулируя, расхаживала на передних лапах по кабинету, заставленному множеством шкафов разной эпохи. Вдоль стен были расположены секретеры, книжные шкафы из ценных пород дерева, украшенные резьбой, были с росписью, с расшитыми занавесками, с застекленными дверцами и даже пара буфетов. Во всех громоздились толстые папки и коробки, кое-где они были покрыты пылью и паутиной.

Посреди помещения на резных ножках стоял дубовый письменный стол, заваленный бумагами. За ним в большом кожаном кресле, сгорбившись, сидел Бобр в помятом темно-синем костюме, рукава которого были коротки. На его морде были очки в роговой оправе с толстыми линзами. К спинке дивана, обитого зеленой тканью, была прислонена трость с золотым набалдашником.

– Какое самоуправство! – возмущалась Лиса. – Что эта Кикимора себе позволяет!

– Опять организовала митинг? – с флегматичным видом поинтересовался Бобр.

– Хуже! – ощерилась рыжая.

Бобо поправил очки, спустившиеся на нос, и вопросительно посмотрел на помощницу.

– Собирает подписи для ремонта ливневок, и ведь какой у нее аргумент! Ты только послушай!

Она подскочила к столу и оперлась на него передними лапами, прислонив свою морду к морде Бобра.

– Что в центре Тюмени в грязи утонула лошадь!

– Непорядок – врет, – согласился начальник. – Три их было.

– Вспомнила, что в девятнадцатом веке случилось! – не унималась Лиса. – Еще бы рассказала, что при Царе Горохе творилось!

– Лучше не надо, – меланхолично заметил Бобр.

– Прищучить ее пора, давно тебе говорю – прищучить!

Бобр отмахнулся, с уставшим видом взял досье Кикиморы и написал карандашом – «Искажает исторические факты». Вложил его в картонную папку, завязал потрепанные веревочки и велел:

– Давай следующего.