Падал первый снег. Пушистые снежинки, как тополиный пух, медленно кружили в воздухе, причудливо танцуя в свете фонарей. Благодаря им, нежным предвестникам зимы, в воздухе витала волшебная атмосфера Нового года – с мерцающими гирляндами, блестящей мишурой, веселыми маскарадами, нарядными елками, под которыми громоздятся подарки в оберточной бумаге, и верой в чудеса.

Мила и Вадим, обнявшись, стояли на мосту. Его большие руки в вязаных варежках бережно держали ее за талию. Мила в красной шапке с помпончиком весело хохотала, а затем, встав на цыпочки, поцеловала мужа в нос. Он улыбнулся, прижался губами к ее теплой щеке и сжал еще крепче.

Наблюдающий за ними Хранитель, откинувшись спиной на перила, пил горячий кофе, а Йося смолил сигаретку. Когда Мила и Вадим, крепко держась за руки, ушли, кот подскочил. Он добежал до того места, где стояли влюбленные, очистил его от снега и вытащил из своего тайника кусочек мела.

– Больше я к ним ни-ни! – поморщился он и сплюнул.

Под скептичным взглядом Хранителя Йося нарисовал кривоватое сердечко, похожее на задницу, а внутри старательно вывел – М+В. И на всякий случай сделал под сердцем приписку – «Вечной, как мост, любви».

Рядом скрипнул снег, и тут же материализовалась бабуся в тулупе с россыпью брошек на груди. Ногой, обутой в серый валенок, она стерла слова «как мост» и выдала:

– Эх, Йоська, не шибко я им доверяю!

На нарисованное сердце ложились затейливые снежинки, засыпая начерченные буквы и слова. Они падали, падали, падали, пока не скрыли под кружевной пеленой тайные символы, призванные охранять самое крепкое, самое надежное и самое вечное, что есть в этом мире, – любовь. Ведь именно для нее и созданы наши сердца – большие, маленькие и даже чуть-чуть кривые.