Закончив принимать морские ванны, Водяной, макушка которого была облеплена лепестками роз, отправился восвояси. Соль благотворно повлияла на его нервные клеточки: они перестали стремительно сгорать, так как Водяной утешился тем, что вопрос с уровнем Туры можно отложить до весны. Глядишь, повезет, размышлял он, и зима выдастся снежной. Тогда и проблема разрешится сама собой, без всякого участия.

Выпроводив гостя, Кикимора раскочегарила печку, ожидая друзей. Со слов взволнованной Руськи, прилетевшей накануне, она поняла только то, что с Хранькой случилась беда. Видать, серьезная, рассудила она, раз любимая подружайка Бусечка решила ее посетить, несмотря на охотящуюся за ней Лису.

Вместо стола, придумала она, будет бочка с бражкой. Опять же ей как хозяйке бегать не придется, наполняя ковши. Первой явилась Руська. Белой голубицей нырнув в окошко под потолком, она слету плюхнулась в корыто, где еще час назад лежал Водяной, и обратилась в русалку. Обмахивая лицо, как веером, чешуйчатым хвостом, она пожаловалась хозяйке:

– Жарко в этих перьях – спасу нет!

– Темная ты, Руська! Это нынче модно, – объяснила Кикимора, – пиджаки с перьями, брюки. Цены конские, а у тебя задарма!

И задумалась, косясь на гостью, как будет выглядеть платье-кимоно с белым перышком на груди – никак Новый год скоро.

За стеной послышался шум, Кикимора сняла чары, и перегородка, отделяющая ее парилку от основного зала, исчезла. В помещении стояла большая компания: нарядная Буська, которую под руку бережно держал Болотник, Бродька в расстегнутом фраке и с еловым веником вместо букета, повязанном красной лентой, и задыхающийся Хранька с темными кругами под глазами. Выглядел он более угрюмым, чем обычно. Вылитый папашка, отметила про себя старушенция. Ладно хоть тот не приперся – воздух тухлым настроением портить.

Следом с беспечным видом вошел рыжий кот с сигареткой, который ей показался смутно знакомым. В лапах он держал бумажный пакет с чесночными гренками из черного хлеба и луковыми кольцами.

– Кикимошка, – радостно взвизгнула Бусечка. – Ой, позеленела, ой, похорошела! Девка на выданье!

Хозяйка хлопнула в ладоши и покружилась перед гостями – дескать, да, на выданье.

– Сводники пожаловали! – раскрыла объятия подружайке довольная Кикимора.

– Мы не сводники, – гаркнул Бродник, приложившись к жеманно протянутой сморщенной ручке. – Сводят мосты, а не мы.

Но глянул искоса на братца и, хохотнув, добавил:

– Хотя в какой семье без урода!

Йося повел носом и поинтересовался:

– На ужин уха?

Кикимора взволнованно всплеснула руками и бросилась к деревянному корыту, где лежала красная, как рак, Русалка с запрокинутой головой, ее руки плетями свешивались на пол.

– Руська! – прикрикнула старушенция и отхлестала гостью по щекам.

Та слегка приоткрыла веки, а Йося грустно констатировал:

– Похоже, блюдо в стоп-листе.

Бусечка вытащила из клатча записную книжку, написала – «Руська», поставила дату и сделала приписку – «Пока не померла», после чего спрятала обратно. Бродник, закинув на плечо Русалку, перенес ее в чан с холодной водой, смачно поцеловал ручку и сделал комплимент:

– Мамзель, за последние три века вы самая горячая из тех, кто побывал в моих объятиях! А в них кто только не побывал!

Руська томно на него глянула и кокетливо поправила прядь волос.

– Бродька, – дала ловеласу подзатыльник Кикимора, – любовные утехи не внесены в повестку!

– Потому кое-кто и не замужем, – ответил Бродник. – Любовь, мадам, требует спонтанности!

– Правильно, внуча, правильно, – поддержала его бабуся. – Весь в меня!

И она, встав на цыпочки, чмокнула Бродника в щеку. Тот подхватил ее за талию, покружил и поставил на место. Компания расселась вокруг бочки: кто на колченогоих табуретах, кто на тазиках. Кикимора восседала на эмалированном ведре.

Бусечка, охая и ахая, рассказала о беде, приключившейся с Хранечкой, и для убедительности привела довод:

– Сердечко уже и не тюкает, я сама проверяла!

Болотник деликатно кашлянул, но перебивать, уточняя про туговатое ушко, не стал.

– Шо делать, шо делать-то, Кикимошка? – мотая головой, сокрушалась бабуся.

– Надо спасать ребетенка, – согласилась Кикимора.

Бусечка закивала, Бродник хмыкнул, а Йося предложил:

– Может, мост того – ко дну пустим? Проклятие с ним, а Храньке другой дадут.

– Опыт есть, – поддакнула бабуся. – Смогем.

– Я – за! – радостно поддержала Руська.

– Оставить! – гаркнула Кикимора. – Клеймо на все семейство!

Все понуро замолкли.

– Вообще без вариантов? – уточнил Болотник, косясь на опечаленную Бусечку.

Кикимора подняла ковш, залпом выпила бражку и со стуком поставила его на бочку.

– Выход один, – выдохнула она.

Вся компания устремила на нее любопытные взгляды. Кикимора прочистила горло и постановила:

– Заслать шпиёна!

И все взоры дружно устремились на жующего Йосю. Тот от неожиданности икнул.