Ночь Карачуна прошла, как и оставшиеся темные дни вслед за ней. Но еще никогда прежде время для Велеслава не тянулось так медленно. Казалось, в сутках вместо двадцати четырех стало вдвое больше часов.

Велеслав старался жить, а не существовать, ожидая наступления весны. Первым делом он нашел брата Карны и кратко, не вдаваясь в подробности, объяснил происходящее. На предложение царевича переселиться в более комфортное жилище тот ответил вежливым отказом. Но Велеслав настоял, чтобы он хотя бы принял щедрое вознаграждение, которое предназначалось Карне. Этих денег с лихвой хватит на восстановление дома и продолжение обучения кузнечному искусству.

Велеслав помогал Демьяну с правлением, участвовал во встречах с представителями вече и волхвами, посещал писцов, чтобы рассказать о походе в Навь и записать важные сведения для потомков. Чтобы скоротать время Велеслав начал строить дом. Не без помощи мастеров, но стараясь во всех этапах участвовать лично. Царевич не знал, захочет ли Карна жить в новом доме. Но стойкая надежда поселилась внутри Велеслава.

Только Велес, наверно, ведал, как же сильно царевич скучал по Карне. Несмотря на то, что часть Велеслава все еще не знала, насколько велико оказалось влияние медвежьего бога на его путь в Навь, царевич смирился с этой мыслью. Очевидно, что и Велеслав, и Карна стали инструментом в игре родных богов. Для обретения смирения царевичу понадобилась пара месяцев. Но в итоге Велеслав вернулся к посещению капища скотьего бога.

Начало весны ознаменовалось вьюгами и метелями, будто Морана решила напоследок повеселиться. Велеслав, предупредив Демьяна, выдвинулся к Калинову мосту ровно за две недели до дня весеннего равноденствия. Внутри царевича с каждым днем росло волнение. И справляться с этим чувством удавалось только в облике медведя. Лесная нечисть не посмела препятствовать Велеславу в добыче живой воды. Она понадобится, чтобы окончательно вернуть Карну в Явь. Тревога и страх, что воровка не появится на берегу Смородины-реки не оставляли Велеслава в покое на протяжении всего пути. И только оказавшись у Калинова моста, царевич ощутил умиротворение.

Запах смородины распространялся в воздухе, затмевая собой любые другие ароматы. Велеслав присел у дерева, не отводя взгляд от моста. Легкий ветерок играл с волосами царевича, словно пытаясь приободрить. И хоть туманная дымка Смородины-реки перекрывала обзор, Велеслав продолжал вглядываться.

Официально Леля ступила на землю этим утром, приводя за собой весну. Морана уже должна была вернуться в Навь. А, значит, Карна…

Завершить мысль Велеслав не успел – на мосту показалась хрупкая фигура. Он узнал бы ее даже в полном мраке. Царевич быстро поднялся на ноги и бросился к берегу. На ходу доставая склянку с живой водой, Велеслав не мог угомонить неспокойное сердце, готовое вот-вот вырваться из груди.

Карна казалась сонной и растерянной. На лице оставалось равнодушное выражение. Синие глаза всматривались вдаль. Но, стоило девушке увидеть Велеслава, как ее лицо просветлело, а на губах вспыхнула робкая улыбка. Карна ускорила шаг, и уже через пару секунд оказалась в объятьях царевича. Он нервно протянул склянку с живой водой, внимательно всматриваясь в такие знакомые черты лица воровки. Девушка судорожно сделала глоток, не закрывая глаза. Будто боялась, что Велеслав перед ней – лишь морок. Но царевич не исчез.

– Привет, – наконец, тихо проговорила Карна, сглотнув. Словно ком в горле мешал говорить. Впрочем, то, как отчаянно девушка цеплялась за плечи царевича, рассказало обо всех чувствах, бушующих в хрупком теле.

– Привет, – шепотом ответил Велеслав. Не сдержавшись, он притянул Карну к себе, обнимая. Чувствуя теплую кожу девушки и ее неравномерное дыхание, царевич впервые за долгие месяцы ощутил покой.

Леля ступила на землю весенним ветерком, цветочным ароматом и молодыми листьями на ветвях деревьев темного леса. Мир расцвел, приобретая сочные краски. Но все это не имело значения для царевича и воровки, обнимающихся на берегу Смородины-реки, что разделяла незримой стеной мир Яви и Навь.