Таня сначала тоже была уверена в глупом розыгрыше. Однако машина летела на предельно допустимой в городе скорости, притормаживая лишь на перекрестках, и довольно скоро Таня поняла, что везут ее загород… Вот уже многоэтажки остались позади, и джип увеличил скорость. Водителя Таня видела впервые в жизни, да собственно, видела-то она один только бычий затылок, стриженый ежиком. От этого зрелища по коже пробежали мурашки. Серега на вопросы сестры не отвечал, лишь ухмылялся грязно. Только однажды за всю дорогу сказал:

— Ян, да не дергайся ты! Я везу тебя к жениху, — и в очередной раз осклабился.

Минут через сорок бешеной гонки машина, наконец, остановилась. Через окно Таня видела, что привезли ее в какое-то мрачное место, окруженное бетонным забором. Выходить не хотелось, было страшно и неуютно, но Серега не стал с ней церемониться — грубо вытянул за руку и потащил в трехэтажный замок красного кирпича. Его, пожалуй, можно было бы назвать красивым, если бы он не был таким мрачным. Тане очень хотелось позвать на помощь, но кроме ненавистного братца да гориллоподобного водителя вокруг не было ни души. Сергей провел ее по коридорам и втолкнул в одну из комнат. Дверь захлопнулась и Таня оказалась в ловушке.

Ада Петровна сразу поняла, что произошло. И страшно обрадовалась: слава Богу, теперь ей не придется нищенствовать! Да и Татьяне так будет лучше… Луизе и Симе, оказавшимся впутанными в этот инцидент, не стала говорить о своих догадках. Как и они, изображала удивление и непонимание происходящего.

Девчонки, как и Андрей, сначала восприняли произошедшее, как розыгрыш, свадебный сюрприз. Однако завезли их далековато для безвредного розыгрыша. В конце концов, подругам стало не по себе. Когда же их, наконец, привезли в одинокий дом на берегу, окруженный жутким тюремным забором, да еще и развели по разным комнатам, им стало совсем страшно…

Однако все разъяснилось довольно быстро.

В комнату, где трусилась от страха Сима, вошел… Витя Коломиец, тот самый Худой, свидетель, с которым Сима познакомилась несколько лет назад на свадьбе Вовки Дрибницы. И не просто познакомилась. Помнится, они тогда провели вместе волшебную ночь. Правда, продолжения та волшебная сказка не имела, но ведь зачем-то он появился сегодня… И израненное, измученное от хронического одиночества Симино сердце сладко заныло в предчувствии любви…

Витя рассказывал, как вспоминал ее все это время, как мечтал о встрече, но боялся подойти, потому что… да просто потому что боялся! Ах, как он целовал Симу, как нежно и страстно обнимал, какие сладкие слова говорил, обещая рай на земле… И, называя любимой, просил об одной ма-аленькой услуге: если ее когда-нибудь спросят, подтвердить Танино добровольное согласие выйти замуж за того, кого она давно уже любит всем сердцем. Ах, какие мелочи! Всего-то стать свидетельницей бракосочетания! Так ведь она и должна была ею стать. Ну, подумаешь, Таниным мужем вместо Андрея станет Дрибница. Да ведь для Тани так даже еще лучше будет! Кто такой этот Андрюша, и кто — Дрибница? Зато для Симы эта маленькая услуга сулила большое счастье с Витенькой…

Луиза от страха не трусилась, но ей тоже было очень не по себе. Даже совсем очень. Однако она старалась держаться. Когда в замочной скважине, наконец, заворочался ключ, сердце ее едва не выскочило из груди, ведь фантазия рисовала в уме такие страшные картинки, такие ужасы… Когда же она увидела лицо вошедшего, из груди ее вырвался вздох облегчения и она даже рассмеялась:

— Ну и концерт ты устроил, Вова!

С Дрибницей Луиза была знакома, можно сказать, символически. Фактически их знакомство сводилось к чисто визуальному, так как несколько раз попадали в поле зрения друг друга, но общаться до сих пор им не доводилось. Хотя каждый из них был прекрасно осведомлен о собеседнике.

Дрибница по хозяйски прошел вглубь комнаты, развалясь, устроился в массивном кресле.

— Вот что, Луиза. Извини за это представление, но так было нужно. А еще мне нужна твоя помощь. А я умею быть благодарным.

— Не сомневаюсь. Только чем я-то тебе могу помочь? Тебе, почти всемогущему Дрибнице?

Володя усмехнулся:

— Вот именно — почти. Это ты правильно заметила. А нужно мне следующее: ты ведь ехала на свадьбу подружки? Так на нее ты и попала. Только замуж Таня пойдет не за того придурка журналиста, а, как ты наверняка догадалась, за меня.

— Да уж, догадалась, — притворно вздохнула Луиза. — И что?

— Да, собственно, ничего особенного. Просто если кто-нибудь когда-нибудь поинтересуется у тебя, добровольно ли Таня вышла за меня замуж, ты ответишь, что, естественно, добровольно…

Луиза попыталась было возразить:

— А я как раз вовсе не уверена, что она хочет за тебя замуж. Насколько мне известно, она собиралась за Андрея…

Дрибница слегка повысил голос, демонстрируя недовольство:

— Давай не будем вдаваться в подробности, кто за кого собирался. Важно, за кого она выйдет в итоге, прочее не имеет значения. Собственно, твое мнение на этот счет меня абсолютно не волнует. Да и твое согласие или несогласие не имеет решающего значения. Свадьба состоится в любом случае, и помешать мне ты не сможешь. Я привык добиваться цели. И очень не люблю, когда мне мешают это сделать…

— Это угроза?

Володя улыбнулся:

— Ну что ты… Зачем же мне тебе угрожать? Ты ведь неглупый человек, ты сама понимаешь, как тебе лучше поступить. От себя могу только добавить, что мне известно о твоих материальных проблемах. И в моих силах помочь тебе выпутаться из них или утопить окончательно. Но это так, к слову пришлось. А вообще решай сама. Я уже говорил, что решающего значения твой голос все равно иметь не будет…

Нервное напряжение достигло апогея. Таня металась в запертой комнате, как заведенная. К ее услугам было и удобное кресло, и широкий мягкий диван. Был даже телевизор. Но ни в каких прелестях цивилизации она в данный момент не нуждалась. Она чувствовала, что задыхается в запертой комнате. Никогда не замечала в себе склонности к клаустрофобии, но теперь замкнутое пространство в буквальном смысле сводило ее с ума. Ей давно уже было не смешно, а то, что в заговоре принимал участие Серега, пугало катастрофически. Вот от него-то можно было ожидать какой угодно пакости. Его подлости не было предела, так что надеяться на благополучный исход приключения уже не приходилось.

Время тянулось мучительно долго. Тане казалось, что она заперта в этой клетке уже неделю. Хотя по физиологическим ощущениям понимала, что с момента похищения прошло не более двух часов. Наконец дверь распахнулась и в комнату вошли улыбающиеся Сима с Луизой. При виде подруг, да еще и веселых, тревога моментально улетучилась. Таня тоже заулыбалась им навстречу:

— Девчонки, ну что за шутки дурацкие! Я от страха чуть с ума не сошла! Андрюшка там уже вообще наверное спятил. Или вы его тоже сюда привезли?

Подружки, по-прежнему загадочно улыбаясь, не ответили. Только Сима, взяв невесту под руку и слегка потянув к двери, сказала:

— Пойдем, пора…

Заинтригованная таинственностью, Таня с улыбкой вышла из комнаты. Навстречу судьбе.

В большом зале, куда привели ее подруги, находились Ада Петровна, Сергей и еще несколько человек, невероятно похожих на водителя-гориллу: такие же шкафообразные и короткостриженые. Присмотревшись внимательнее, Таня узнала одного из них — Худой, это же Худой, друг Вовки Дрибницы! Так вот кто за этим стоит! За все время, проведенное в изоляции, у Тани и мысли не возникло, что к дурацкому розыгрышу может быть причастен Дрибница. Ведь она не видела его уже года два, а может, вообще целую вечность… Странно, мать совершенно спокойна, даже улыбается. А где же в таком случае сам Дрибница?

Как сивка-бурка, Дрибница откликнулся на мысленный призыв любимой, появившись из бокового проема в виде арки. Что и говорить, выглядел он замечательно, это вынуждена была констатировать даже Таня: шикарный смокинг сидел, как влитой, на его внушительной фигуре, волосы аккуратно подстрижены и уложены, выгодно выделяя Дрибницу на фоне его быкообразных приятелей. Только сегодня Таня заметила, как он, оказывается, красив. Да, действительно, чертовски хорош! Но зачем он здесь, что он задумал?!

Пока Таня удивлялась поразившему ее открытию, из той же арки вышла женщина средних лет в нарядном костюме, с пышно взбитыми волосами и странной вычурной огромной цепью на груди, посреди которой своеобразным кулоном болтался стилизованный герб России. Дама деловито прошла к небольшой конторке, стоявшей в углу комнаты, разложила на ней бумаги, поправила цепь, удостоверившись, что двуглавый орел находится на месте, и произнесла хорошо поставленным, соответствующим обстоятельствам праздничным голосом:

— Уважаемые дамы и господа!

Присутствующие подтянулись и обратили взоры к ораторствующей.

— Вы присутствуете при торжественном бракосочетании Голик Татьяны Владимировны и Дрибница Владимира Николаевича. Невеста, вы согласны взять в законные мужья Владимира Дрибницу, делить с ним счастье и радость, хранить ему верность в болезни и печали?

Таня не могла поверить, что весь этот фарс происходит на самом деле. Да нет же, это какой-то странный, совершенно нелепый сон, иначе разве может рядом с ней стоять непохожий на себя Дрибница и сжимать ее руку? Глупость какая, не может этого быть! Однако все присутствующие почему-то внимательно смотрят на нее и явно чего-то ждут.

Праздничная женщина начала нервничать:

— Невеста, согласны ли вы взять в законные мужья Владимира Дрибницу, делить с ним счастье и радость, хранить ему верность в болезни и печали? — заученный текст отскакивал от зубов, дама даже не особенно вдумывалась в то, что произносит, иначе разве могла бы она задать Тане такой дурацкий вопрос?

— Конечно нет! — Таня фыркнула и попыталась улыбнуться, все еще надеясь, что эта нелепая ситуация — всего лишь глупый розыгрыш. — Пошутили и хватит! Ребята, ваша шутка слегка затянулась. Побаловались и хватит, заканчивайте представление.

Ни один мускул не дрогнул на лице брачующей. И все окружающие стояли всё с теми же внимательными лицами, никто не улыбался. Тане показалось, что ее слов вообще никто не услышал. А может, она ничего и не говорила? Может, только хотела сказать, а голос ей отказал и на самом деле ни один звук не слетел с ее губ?

— Жених, согласны ли вы взять в жены Татьяну Голик, делить с ней счастье и радость, хранить ей верность в болезни и печали?

— Да! — торжественно провозгласил Дрибница и даже кивнул головой, как будто кому-то недостаточно было его слова.

— В знак согласия и добровольности брачного союза поставьте свои подписи здесь и здесь, — ткнула маленькой указкой в лежащую перед ней бумагу казенная до последней пуговицы дама.

Дрибница, крепко державший под локоть Таню, ринулся к конторке, как голодный за последней пайкой хлеба. Таня вынужденно семенила за ним, путаясь в кринолине, не забывая при этом, пусть тщетно, но все-таки сопротивляться. Володя бодро расписался в указанных местах и протянул ручку Татьяне. Та возмущенно воскликнула:

— Да не собираюсь я ничего подписывать! Вы что, сдурели все? Кончайте придуриваться, мне не нравятся ваши шутки!

И вновь, кажется, никто не услышал ее протеста. Дрибница так же отвел ее на то место, где они стояли прежде и устремил все внимание к даме.

— Свидетели, прошу вас засвидетельствовать добровольность брачного союза между Владимиром Дрибницей и Татьяной Голик подписями здесь и здесь, — изящная витая указка вновь ткнула в лежащий перед дамой документ. Коломиец и Сима подошли к конторке, молча поставили подписи, и вновь заняли свои места слева и справа от молодоженов.

— В знак вечной любви и уважения обменяйтесь кольцами, — не унималась бравая госслужащая. Один из "шкафов" ловко поднес маленькое красивое блюдечко. Дрибница взял с него изящное колечко с внушительным бриллиантиком, гордо возвышающимся над кольцом на своеобразном подиуме из пяти золотых лапок, попытался надеть его на Танин безымянный палец. Таня дернулась, стараясь вырвать руку, но Володя прижал ее руку к себе левым локтем, правой же рукой надел кольцо. "Шкаф" протянул блюдце с оставшимся кольцом Тане. Та демонстративно отвернулась, в то же время пытаясь снять кольцо со своего пальца. Дрибница, не выпуская Танину руку из-под локтя, не позволяя ей это сделать, окольцевал себя самостоятельно.

— Провозглашаю вас мужем и женой! Скрепите свой семейный союз поцелуем, — дала очередное указание тетенька. Дрибница все так же послушно ринулся его исполнять — обхватил Таню, сгреб ее в охапку и впился в губы. Может быть он думал, что целует ее, но Тане показалось, что он ее кусает, больно-больно кусает, словно наказывает за что-то. И от этой боли, от вновь проснувшегося задремавшего было презрения к Дрибнице, от отвращения к нему в ушах зазвенело громко и коротко, будто разбился маленький хрустальный колокольчик, и она со всей отчетливостью вдруг поняла, что это не сон и не дурацкая шутка, не свадебный розыгрыш, а правда, дикая, нелепая правда, и эта тетка, вся такая наигранная, ненастоящая с виду, только что обрушила на нее страшный, в чем-то смертельный приговор.

Вырвавшись из удушающих объятий, из пожирающего поцелуя, Таня отбежала от Дрибницы, сняла, наконец, ненавистное кольцо, швырнула его куда-то в угол и заорала истерически:

— Вы что, все сдурели? Почему вы молчите? Я не хочу выходить замуж за Дрибницу, НЕ ХОЧУ!!! И никогда не хотела! Я его не люблю, он мне противен! Хватит, хватит, прекратите это! Мама, я хочу домой, забери меня отсюда, пойдем домой, мама!

Теперь, после прямого обращения Татьяны, Ада Петровна не могла отмалчиваться. Она подошла к дочери, мягко взяла ее за руку, и, заговаривая ласково зубы, повела в сторону Дрибницы:

— Деточка моя, твой дом теперь здесь. Здесь твой муж, ты теперь замужняя женщина. Поздравляю тебя детка, будь счастлива…

Таня вырвалась, когда поняла, куда ее ведет мать.

— Мама, ты спятила? Что ты делаешь, что ты говоришь, мама?!