Черные волосы, отливающие на солнце синевой, красивая бронзовая кожа, бездонные чистые синие глаза и черты лица как у мраморной статуи. Он гордился своей дьявольской красотой. Почти не моргая, кардинал сидел неподвижно, напоминая икону.

– Похоже, вы чем-то обеспокоены.

Молчание первым нарушил помощник, который стоял поблизости, кидая голубям птичий корм. Его внешность резко контрастировала с внешностью юноши: это был суровый на вид мужчина с жесткими рыжими волосами и протянувшимся по лицу шрамом, пересекающим глаз. Удивительно, что голуби не разбежались от такого зрелища, а спокойно поедали корм.

– Обеспокоен?

– Главное, что она благополучно вернулась домой. Говорят, ваш зять четыре дня прочесывал Эрендел, пытаясь ее найти. Разве это не неожиданно? Вам стоит вздохнуть с облегчением.

– …

– Не знаю, что могли понаписать господа с того берега моря. Не стоит полностью им доверять, – нагло добавил помощник, даже не скрывая, что осмелился первым прочитать письмо. Но Чезаре не отчитал Пьетро, бездумно кормящего голубей. Если бы он хотел прогнать его за дерзость, давно бы уже это сделал. Но на всем Юге трудно было отыскать такого преданного человека, как Пьетро. Чудовищная сила и жестокость, от которых сам Сатана бы всплакнул, способность тайно, словно тень, проникать куда угодно и слепая верность начальству – в ком еще отыщешь столько качеств?

– Это определенно неожиданно.

– Раз это вас обеспокоило, то наверняка и господа того берега были удивлены. Но что именно вас так поразило: своеволие сестры или поведение зятя, ваше высокопреосвященство?

– Меня поражает лишь твое поведение. С каких пор ты стал так язвить?

Холодное предупреждение не произвело на помощника впечатление. Он лишь бесстыже пожал плечами и продолжил:

– Кто бы мог подумать, что такая послушная девушка устроит такой переполох? Ну, никогда не знаешь, как барышни ее возраста себя поведут. Но вы не думаете, что всеобщее поведение крайне сильно изменилось? Даже у вашего зятя, известного бесчувственного чурбана.

«Зятя?» – Чезаре сжал письмо в руке, губы скривились в еле заметной усмешке. Для него этот «зять» был не более чем салфеткой, которую он использует и выбросит. Ему доставляло немалое удовольствие видеть, как высокомерные выскочки, задирающие нос и настаивающие на том, что сделают его сестру счастливой, потом с постыдными улыбками отступали.

Но в этот раз все немного отличалось. Отправить Рудбекию в Биртанию было не его затеей, а решением Папы Романского. Одного этого факта было достаточно, чтобы вывести Чезаре из себя. Ко всему прочему добавлялось то, что он ни разу не видел нового зятя.

Паладин Севера, вызвавшийся жениться на дочери Папы, лишь бы его сестра не вышла замуж за его же сына. Кардиналу уже не нравилось, что он рыцарь, но, проведя расследование, он почувствовал облегчение.

«Такой человек, без сомнения, будет считать этот брак временным фарсом. Но что это за неприятное чувство, не дающее покоя?»

На самом деле его беспокоило не столько то, что Рудбекия ослушалась, не сидела смирно и устроила такой переполох, сколько раздражал зять, которого он ни разу не встречал. От злости внутри все переворачивалось. Он хотел поймать этого благородного, голубых кровей, рыцаря и отрубить ему руки. Руки, которыми он держал хрупкую ладонь Рудбекии; руки, забравшие ее.

– На вашем месте я бы переломал ему ноги, чтобы он даже мечтать не мог снова подобное провернуть. Не знаю, как поступите вы, наш благородный господин. Вы же из-за него тревожитесь, ваше высокопреосвященство?

Чезаре опустил руку с письмом и злобно усмехнулся.

«С каких пор этот тип так умело бередит душу?»

Сестра всегда была в его руках. С самого детства и до этого момента. Даже если сейчас она была далеко на севере, за морем, это ничего не меняло. Сначала он верил в это, но теперь, откуда ни возьмись, появилось леденящее чувство, словно она ускользнет, стоит только попытаться ее схватить. Очень давно у него не было такого гадкого настроения. Впервые с того дня три года назад.

– Я знаю. Сейчас бы последовал за ней, чтобы выполнить свой долг старшего брата, но не могу. Лучше бы ты отправился вместо меня.

Пьетро, засунувший руку в мешок за горстью корма, замер и посмотрел на кардинала. Его сверкающие черные глаза смешно распахнулись.

– Вы имеете в виду того подлеца? Знаете, ваше высокопреосвященство, как бы я ни старался, но пойти против лучшего паладина Севера для меня слишком. К тому же там ужасно холодно. Что будет со мной, жалким простолюдином, если я замерзну до смерти или меня проглотит пробудившийся ледяной дракон?

– Кто еще, кроме тебя, будет столь мне предан, что сможет передать братский совет? Как видишь, я правда обеспокоен. Ты сам сказал: как знать, что еще сделает безумный зять против моей радующей глаз драгоценной сестренки?

Помощник перестал делать вид, что ничего не понимает. Он мгновенно уловил истинный смысл слов своего начальника, скрытый в ледяном взгляде. «Иди и следи за ней». «Пристально наблюдай». «Предупреди ее, чтобы она не вздумала снова привлекать внимание мужа».

– Я могу делать все, что хочу?

– А когда ты поступал иначе?

– Порой мне кажется, что у вас дурные увлечения. Так оберегали ее, а теперь это.

– И это ты мне говоришь о дурных увлечениях? Если останешься в храме, то не будешь ночевать под открытом небом и не станешь лакомством монстра. Я заранее позабочусь об этом.

– Ого, похоже, вы считаете, что мне подходит роль священнослужителя.

– Если не нравится притворяться, могу и правда сделать тебя священником.

– Вы же знаете, что продажа духовных званий незаконна? Это богохульство, ваше высокопреосвященство.

– Милосердный Господь нас простит. Хватит болтать, иди готовься. Проследи за всем и не упусти ни малейшей детали, – спокойно, словно читая молитву, приказал Чезаре. Яркие синие глаза вспыхнули яростью. – До моего приезда.

Продолжение следует…