Я засовываю чемодан в багажник старой машины Лиама. Джейден уже устроился за рулем. Прежде чем сесть, я оглядываюсь в последний раз. Дом едва виднеется за кустами полыни. Пять утра; через полчаса окончательно рассветет, но к тому времени мы будем уже далеко.

Я думаю про три письма, оставленные под подушкой, – Итану, Эйвери и Лиаму. Мы с Джейденом условились, что он вручит их братьям, когда вернется, и все расскажет. Два месяца я убеждала Джейдена не брать обещание обратно. «А вдруг ты захочешь уйти, а он тебя не отпустит? Вдруг все повторится? Может, это такая махинация. Каждый год он похищает девушку и держит ее в плену, пока она его не полюбит».

Я и сама задавала себе этот вопрос – до того, как увидела Брендана по телевизору.

Я взяла с собой телефон, чтобы Джейден не волновался, но связь, скорее всего, будет плохая. Еще Джейден намерен потребовать у Брендана точные координаты его владений, чтобы знать, где найти меня в экстренном случае. «Где-то в Канаде» – это слишком расплывчато.

Я сажусь в машину, и Джейден трогается. По пути мы мало разговариваем. Спустя некоторое время он включает радио, и мы оба принимаемся подпевать. Мне становится немного легче, хотя в голове по-прежнему хаос. А если Брендан не приедет? Если он бросил лечиться? Если встретил другую девушку? Если он скажет, что больше мы не увидимся? Если он хочет начать с чистого листа?

Не знаю, что тогда будет.

Я опускаю окно и высовываю руку. Шелковый ветер пустыни обдувает мои растопыренные пальцы, щекочет кожу и вселяет безумное ощущение свободы и радости. Брендан приедет, я это знаю. Я закрываю глаза и вспоминаю, как мы занимались любовью на песке под ивой, как сливались наши тела, словно две половинки, составляющие идеальное целое. Я помню его поцелуи, помню восторг, который меня охватил. С ума сойти, я-то боялась, что эти эмоции потускнеют.

К полудню мы едва успеваем проделать полпути, потому что на шоссе впереди нас перевернулась фура с апельсинами. Я уже начинаю тревожиться. Вдруг Брендан решит, что я не приеду? Что, если он решит не ждать и уедет пораньше? Я то и дело смотрю на часы, чувствуя, как бежит время. Как, уже три часа? Джея явно раздражают мое ерзанье и просьбы ехать побыстрее. Он грозит высадить меня из машины, и я кое-как успокаиваюсь. Наконец – наконец-то! – мы подъезжаем к воротам национального парка. Уже четыре часа, однако надо еще добраться до туристического центра, который расположен в глубине парка, на холме. И почему мы не выехали пораньше? Но в прошлый раз дорога заняла всего семь часов, и я решила, что выехать в пять утра – самое оно…

Старенький форд с трудом поднимается по серпантину, но тут мотор начинает дымиться и Джей сворачивает к обочине.

– Ты издеваешься? – восклицаю я, сердито распахиваю дверь и подхожу к капоту, из-под которого валит дым, как от паровоза.

– Пусть немного охладится. Иначе мы никуда не доедем, – говорит Джей и начинает осматривать машину. – Уже почти приехали.

– Надо было взять машину Итана. Туристический центр вот-вот закроется!

– Нет, он открыт допоздна. Помнишь, какие были сумерки? – спрашивает Джей, многозначительно глядя на меня из-за поднятого капота.

Разве я могу это забыть? Каждая минута того дня навечно запечатлелась в моей памяти. Но я молчу.

Мы двигаемся дальше в полшестого. Я на грани слез. Узкая дорога тянется без конца, все вверх, вверх… и максимальная скорость – пятнадцать миль в час![16] Еще сто пятьдесят поворотов – и мотор опять дымит. Джей мрачно стискивает зубы и жмет на газ. Если мы снова остановимся, то окончательно застрянем.

Проходит целая вечность, я уже близка к истерике, мотор не только дымится, но и стучит… и наконец впереди появляется вывеска кемпинга. Машина вползает на парковку. Туристический центр прямо перед нами.

Я быстро окидываю парковку взглядом. Ладони взмокли. Ничего не вижу, кроме двух микроавтобусов и старого джипа.

Джей останавливает хрипящую машину напротив входа.

– Пойдешь одна?

Я киваю. Сердце стучит как сумасшедшее. Что, если Брена нет?

Некоторое время я сижу в машине и глубоко дышу.

– Лу, пока ты здесь… послушай, – самым серьезным тоном говорит брат. – Я кое-что узнал… и хочу тебе сказать.

– Что? – Я поворачиваюсь к нему, заставляя себя сосредоточиться.

– Помнишь, ты мне показала монетку, которую он тебе подарил? – спрашивает Джей, нервно постукивая по рулю.

– Ну?

– Я поискал в Сети и нашел один художественный форум. Короче, в Альбукерке есть магазин украшений ручной работы…

Я устремляю на него яростный взгляд.

– Ты искал Брена в интернете и не сказал мне?

– Родная сестра попросила меня отвезти ее на свидание с парнем, который в прошлом году ее похитил и пять дней продержал в ящике. Я был обязан принять меры, ты не находишь?

– Ну и что ты узнал?

У меня дурное предчувствие. Я поворачиваюсь и смотрю на вход в туристический центр.

– Этот магазин держит давняя подруга его матери. Я это точно знаю, потому что лично ездил туда и разговаривал с ней. Мне пришлось упомянуть о тебе, иначе она бы ничего не сказала.

– Так, – говорю я, проглатывая ком в горле.

Невероятно, брат это скрыл от меня. Но… я ведь правда требую от Джея очень многого.

– И что она сказала?

– Она сделала это украшение по просьбе его матери, а потом несколько раз повторила, потому что ей понравился дизайн. – Джей пристально смотрит на меня. – Отец Брендана – точнее, отчим… он, похоже, был ненормальный, в смысле больной на голову, серьезно. Он был гробовщиком из Оклахомы и страшно бил жену, прямо пытал. Когда он узнал, что Брендан не от него, то заколотил жену в гроб и грозил похоронить ее заживо во дворе.

У меня замирает сердце. Значит, я была права. Я снова перевожу взгляд на дверь туристического центра, а Джейден продолжает:

– Она сбежала при первой возможности и спряталась у подруги. В тот же день она пошла в детский сад за Бренданом, но его там не было: видимо, муж обнаружил ее отсутствие и забрал мальчика. Она позвонила ему и сказала, что обратится в полицию. Тогда он пригрозил, что убьет Брендана, а потом просто исчез. Наверное, уехал в Лос-Анджелес. Брендан ведь сказал, что вырос там? Этот псих продолжал звонить жене и твердить, что убьет ребенка, просто чтобы ее помучить. Она много лет разыскивала сына и пыталась его вернуть… а потом сердце не выдержало.

Я с трудом перевожу дух. Значит, мать не бросала Брендана! Даже представить себе не могу, как это для него важно. Я поворачиваюсь к брату.

– Почему ты до сих пор молчал?

Он шумно выдыхает.

– Я вообще сомневался, говорить или нет. Если Брендан хотел знать, что случилось с его матерью, мог и сам поискать в интернете. А теперь ответственность на тебе.

– Наверное, он просто боялся. Он ведь пытался все это забыть.

Я снова бросаю взгляд на туристический центр. А вдруг Брендан передумал?

– Ты ему расскажешь? – спрашивает Джейден.

– Пусть сначала приедет…

Джей касается моей руки.

– Лу. Иди и посмотри. Может быть, он уже там. Может быть, он оставил машину в другом месте.

Значит, Джей заметил, что я все время оборачиваюсь.

– Или приехал на другой машине… – подхватываю я, пытаясь приободриться.

– Например!

– Ладно. Сейчас вернусь.

Я вылезаю и захлопываю дверь. Некоторое время я стою неподвижно, вспоминая рассказ Джея. В принципе, это мало что меняет. Я и сама о многом догадалась. Конечно, Брендан должен узнать, что случилось с его матерью… но, может быть, не сразу. Я ведь понятия не имею, как у него дела.

Стоя возле машины, оглядываю парковку. Уже сумерки, совсем как в прошлом году. Точно так же пахнет хвоей и дымом. Я вспоминаю, как решила вместе с Бренданом дойти до трейлера. Прикосновение ветерка, шум листвы, позвякивание ключей в руке у Брендана, постукивание фонарей… Меня охватывает дрожь. От радости, от страха, от тоски. В сотый раз я тщетно пытаюсь понять, когда полюбила Брендана. Когда страх сменился доверием, а доверие внезапно переросло в нечто большее. Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и шагаю за открытую стеклянную дверь.

Внутри тепло. Кажется, что я не далее как вчера пришла сюда за фонарями. Деревянные панели на стенах, продукты и снаряжение, стойка информации… ничего не изменилось. Я задумчиво останавливаюсь у вешалки со свитерами. Я слишком взволнована, чтобы осмотреться. Страшно обнаружить, что я проделала этот путь впустую. «Пожалуйста, пусть Брендан будет здесь, – мысленно молюсь я. – Пожалуйста, пусть он будет здесь, а если он еще не приехал, пусть поскорее приедет».

В раздумьях я дохожу до ниши с туристическим снаряжением. Вот и спрей от медведей. Брендан так ловко разыграл эту сцену. Я разглядываю баллончик, но инструкция расплывается перед глазами. Брендан не приедет. Я это знаю. Если он лечится, если прорабатывает все то, о чем рассказал Джей, психолог, конечно, убедил его, что не надо со мной видеться. Может быть, от этого оживут старые травмы и Брендан сорвется, как бывает у алкоголиков. И тогда, вероятно, похитит еще одну девушку, просто чтобы добиться ее любви.

Я прикусываю губу. Надо идти. Что толку стоять тут и мучить себя. Если бы Брендан собирался приехать, он уже был бы здесь. Он бы ждал на парковке. Как в тумане, я ставлю баллончик на полку. Вот бы Брендан вошел в эту самую минуту, вот бы заглянул в нишу, где состоялся наш первый разговор…

Я поднимаю голову и обвожу взглядом магазин. Сердце глухо колотится. Брендан высокий. Его невозможно не заметить среди полок.

Кроме меня в магазине только двое мужчин в камуфляже и несколько девушек моего возраста. Может быть, спросить у кассира, не видел ли он Брендана? «Простите, тут случайно не появлялся недавний Герой недели? Кстати, я та самая девушка, которая в прошлом году пропала в парке…»

Полвосьмого. Через полчаса туристический центр закрывается.

Чуть не плача, я смотрю на стойку информации и на выход, ведущий к душевым. Брендана нет и там.

Разочарование накатывает на меня волной. Все тело словно утрачивает чувствительность. Брендан не приехал. Единственное, что останется, – воспоминания. Когда мы прощались на парковке в Британской Колумбии, то расставались навсегда. Почему я хоть не обняла Брендана напоследок? Почему не поцеловала? Я описываю круг по магазину, продолжая озираться. Не хочу в это верить… но его тут нет, и от моего желания ничего не изменится.

Наконец я сдаюсь. Опустив голову, чтобы скрыть слезы, шагаю к выходу.

Вдруг из-за дальней двери несется пронзительный вой, а потом громкий лай. Кто-то вскрикивает.

– Эй, мужик, убери своего…

– Лу! Лу, подожди!

Брендан.

Сердце замирает – и тут же начинает бешено стучать. С моей души сваливается огромный камень, и я словно взмываю в воздух на крыльях тысяч бабочек. Он пришел!

– Сюда нельзя с животными!

– Простите, простите, мне очень жаль!

Прежде чем я успеваю обернуться, Серый опрокидывает меня на пол, наваливается и лижет в лицо. Я обнимаю его, глажу и снова начинаю плакать, уже от радости. Одной рукой я отталкиваю Серого и сажусь.

Брендан стоит надо мной, в тех же брюках и куртке. Он похудел, лицо у него серьезное, но глаза так и сияют.

– Ты приехала, – негромко говорит он и помогает мне встать.

Похоже, он едва сдерживает чувства. Мне хочется сказать ему, что можно и поплакать, но Брендану это не понравится. И я просто сжимаю его руку.

– А ты сомневался?

Он улыбается. С огромным облегчением.

– Весь день сомневался.

Губы у меня дрожат.

– Я думала, ты не приедешь. Сначала у нас спустилось колесо, потом впереди перевернулась фура и по всему шоссе рассыпались дурацкие апельсины…

Смех Брендана похож на плач. Видимо, он наконец дал себе волю.

– Я приехал еще вчера. Я здесь с утра…

Он хватает Серого за ошейник и объясняет кассиру:

– Я его привязал, но он отвязался… и пришлось за ним побегать.

Зрачки у него расширяются во весь глаз, и я чувствую, как забывается разлука. Я во второй раз попадаю к нему в плен. Мне многое хочется сказать Брендану, но у нас для этого целое лето.

Я подхожу к нему и обнимаю за талию.

– Я больше не хочу с тобой расставаться, Брен. Никогда.

Он прижимает меня к себе и утыкается лицом мне в волосы.

– Не придется, Лу. Обещаю.

И мы целуемся, осторожно и робко, будто впервые. Меня словно пронизывает электрический ток. Я вся дрожу. Губы у Брендана точно такие же, как в тот вечер под ивой, – настойчивые и ласковые, горько-сладкие. Боль и радость, спокойствие и буря…

Мы долго стоим, прижавшись друг к другу. Наконец кассир говорит, что вызовет рейнджеров, если мы немедленно не уведем волка из магазина.

Мы идем на парковку. Джейден стоит возле машины. Он старается сохранять спокойствие, но я вижу, как он внимательно изучает Брендана. Наконец брат крепко обнимает меня на прощание. Прежде чем сесть за руль, он поворачивается к Брендану и сурово говорит:

– Обидишь ее – убью.

Брен молча кивает и берет меня за руку. Он свистит Серому, который деловито обнюхивает машину. Волк немедленно подбегает к нам. Он уже совсем большой: шерсть отливает серебром, а некогда голубые щенячьи глаза стали желтыми.

– Он тебя не оставил, – удивленно говорю я.

Я-то думала, что Серый обязательно уйдет в лес и не вернется.

Свободной рукой Брен похлопывает Серого по спине. Я чувствую, что они настоящие друзья.

– Мы с ним несколько раз по-крупному выясняли отношения, пока он не понял, кто главный, – говорит Брендан, смотрит на меня и прибавляет, отчасти виновато: – Трейлер вон там… стоять здесь целый день не разрешают.

С улыбкой иду вслед за ним. Я знаю, что все будет хорошо, хотя сложно забыть былое. Я знаю, что свет грядущего породит свои тени. Но сейчас кажется, что прошлое и будущее слились, сошлись в одной точке между светом и тьмой. Они невесомы, как бабочка, которая расправляет крылья перед полетом.

Я смотрю вокруг. Золотисто-красные лучи вечернего солнца пробиваются сквозь густые облака. На земле лежат длинные тени секвой, окружающих парковку. Скоро совсем стемнеет.

Все так, как было год назад. В тот самый день.

Брен смотрит на меня, и в его глазах отражается алый свет заката. Я вспоминаю, как впервые прочла в его взгляде вопрос, который он задавал мне мысленно.

«Хочешь?»

«Да».