В саду Арабеллы колючий куст шотландской розы, всегда расцветавшей первой, был усыпан, словно снегом, хрупкими белыми цветами с желтыми сердечками. Элси сидела на деревянной скамье, вдыхая прохладный, влажный воздух раннего утра, с двухлетним сыном Стиви на коленях. В отличии от темноволосой Элси у него были рыжие волосы, которые, должно быть, достались ему от Арабеллы, его бабушки. Вместе Элси и Стиви наблюдали, как Арабелла, стоя на коленях в фартуке, вырывает сорняки и бросает их в корзину. Арабелла обожала свой розарий. За те годы, что она им занималась, она казалась счастливее, более энергичной, но в то же время более спокойной.

Стиви был назван Стивеном в честь своего деда, епископа. Элси втайне хотела назвать его Эймосом, но не смогла придумать правдоподобного предлога. Сейчас он ерзал на коленях у Элси, желая помочь бабушке. Элси спустила его на землю, и он пошлепал к Арабелле.

— Не трогай кусты, у них шипы, — сказала Элси.

Он тут же схватился за веточку, уколол руку, расплакался и прибежал обратно к ней.

— Надо слушать маму! — сказала она.

— То, что твоя мама никогда не делала, — тихо произнесла Арабелла.

Элси рассмеялась. Это была правда.

— Как обстоят дела с твоей школой? — спросила Арабелла.

— Ох, это… просто невероятно! — ответила Элси.

Это была уже не просто воскресная школа. Все дети, работавшие на фабриках Хорнбима, теперь бастовали, так что Элси давала уроки каждый день. Родители отправляли детей в школу ради бесплатного обеда.

— Это такой замечательный шанс для нас, — с воодушевлением говорила Элси. — Это единственная возможность для этих детей получить полноценное образование, так что мы должны извлечь из этого максимум. Я боялась, что мои помощники скажут, что для них слишком много работы, но они все сплотились, да благословит их Господь. Пастор Мидуинтер преподает каждый день.

В разговоре наступила пауза, затем Элси сказала:

— Мама, я почти уверена, что жду еще одного ребенка.

— Как чудесно! — Арабелла отложила совок, встала и обняла дочь. — Может, на этот раз будет девочка. Разве это не славно?

— Да, хотя мне, по правде, все равно.

— Как бы ты назвала девочку?

— Арабелла, конечно.

— Твой муж, возможно, захочет назвать ее Мартой. Так звали его мать.

— Я не буду с ним спорить. — Помолчав, Элси добавила: — Во всяком случае, не из-за этого.

Арабелла снова опустилась на колени и продолжила полоть. Она была в задумчивом настроении.

— Похоже, весна выдалась плодородной, — пробормотала она.

Элси не была уверена, что мать имеет в виду.

— Одна беременность — это еще не повод считать весну плодородной.

— О! — сказала ее мать, слегка смутившись. — Я… я думала о саде.

— Шотландские розы в этом году цвели прекрасно.

— Я это и имела в виду.

Элси почувствовала, что мать что-то недоговаривает. И, если подумать, в последнее время это чувство возникало у нее все чаще. Было время, когда они рассказывали друг другу все. Арабелла знала все о безнадежной любви Элси к Эймосу. Но Арабелла стала менее откровенной. Элси гадала, почему.

Прежде чем она смогла расспросить ее подробнее, появился ее муж, Кенелм, умытый, выбритый и полный деловитой энергии.

Элси и Кенелм все еще жили во дворце. Места было предостаточно, и это было удобнее любого дома, что Кенелм мог бы позволить себе на свое жалованье помощника епископа.

За три года брака Элси усвоила, что главная добродетель Кенелма — это усердие. Он все делал скрупулезно. Свою работу для ее отца он выполнял быстро и тщательно, и епископ не мог нарадоваться им. Кенелм был прилежен и с их ребенком. Каждый вечер он вставал на колени со Стиви у детской кроватки и читал молитву, хотя в остальное время никогда не разговаривал с мальчиком. Элси видела, как другие отцы подбрасывали своих детей в воздух и ловили их, заставляя визжать от восторга, но для Кенелма это было слишком недостойно. Секс был еще одной обязанностью, которую он исполнял добросовестно — раз в неделю, в субботу вечером. Им обоим это нравилось, хотя все всегда было одинаково.

Но главной причиной ее теплых чувств к Кенелму был маленький мальчик, сидевший у нее на коленях. Кенелм подарил ей Стиви, а теперь и ребенка, растущего в ее утробе. Тогда как Эймос все еще был одержим Джейн. Элси видела их вместе на Майской ярмарке, погруженных в разговор. Джейн, разодетая в пух и прах, с бесполезным маленьким зонтиком в руках, и Эймос, ловящий каждое ее слово, словно она была пророчицей, с уст которой слетают жемчужины мудрости. Если бы Элси возлагала свои надежды на Эймоса, она бы до сих пор ждала. Она поцеловала рыжую макушку Стиви, безмерно счастливая, что он у нее есть.

Хотя по субботам она все еще думала об Эймосе.

Кенелм поклонился Арабелле и сказал:

— Епископ шлет вам утренние приветствия, миссис Латимер, и просит сообщить, что завтрак подан.

— Благодарю вас, — сказала Арабелла и поднялась на ноги.

Все они вошли в дом. Элси отвела Стиви в детскую и передала его няне. Сама Элси позавтракала рано утром на кухне, а теперь надела шляпку и вышла, с нетерпением направляясь в школу.

По будням Элси не могла использовать Зал собраний для своей школы, но она дешево сняла старое здание в юго-западном пригороде под названием Фишпондс. Там обычно было не меньше пятидесяти детей. Те, кто раньше не посещал воскресную школу, не знали почти ничего, и их учителям приходилось начинать с нуля. Они осваивали алфавит, простую арифметику, «Отче наш» и как есть ножом и вилкой.

Она стояла с пастором Мидуинтером и с восторгом наблюдала, как прибывают дети, крикливые, тощие и оборванные, многие без обуви, но все с умами, жаждущими знаний, как пустыня дождя. Ей было жаль людей, жизнь которых занимало только производство шерстяного сукна. Им никогда не испытать этого трепета.

Сегодня она учила старших детей, с которыми обычно было труднее всего справиться. Сначала она нагрузила их мозги арифметикой. «Булочки с изюмом стоят полпенни, так сколько же их можно купить на шесть пенсов?» Затем она учила их писать свои имена и имена друг друга. После утреннего перерыва она заставила их выучить псалом наизусть и рассказала им историю о том, как Иисус Христос ходил по воде. В последний учебный час, когда здание наполнилось запахом сырного супа, они стали беспокойными.

Эймос пришел к обеду, как всегда безупречно одетый, сегодня в темно-красном фраке, который Элси так любила. Он помог раздать еду, затем они с Элси взяли по миске и сели поодаль, чтобы поговорить. Она подавила желание провести рукой по его волнистым волосам и старалась не смотреть в его глубокие карие глаза. Она мечтала засыпать рядом с ним ночью и просыпаться с ним утром, но этому никогда не суждено было случиться. По крайней мере, у нее была эта близкая дружба, и за это она была благодарна.

Она спросила его о забастовке.

— Хорнбим не идет на переговоры, — сказал он. — Он отказывается даже рассматривать возможность изменения своих планов.

— Но он не может управлять фабрикой совсем без рабочих.

— Конечно, нет. Но он думает, что сможет пересидеть бастующих. «Они приползут ко мне на коленях, умоляя взять их обратно», — говорит он.

— Думаешь, он прав?

— Может быть. У него больше запасов, чем у рабочих. Но у них есть ресурсы другого рода. В это время года леса кишат молодыми кроликами и птицами, если знать, как ставить на них силки. И есть дикие овощи — мокрица, почки боярышника, листья липы, стебли мальвы, щавель.

— Скудная пища.

— Есть и менее честные способы прожить. Сейчас не лучшее время гулять в темноте с деньгами в кошельке.

— О боже.

— Тебе не о чем беспокоиться. Ты, возможно, единственный состоятельный человек в городе, которого они не ограбят. Ты кормишь их детей. Они считают тебя святой.

«Но святая любила бы своего мужа, — подумала Элси, — своего мужа и никого другого».

— По правде говоря, никто не знает, чем это закончится, — сказал Эймос. — В других забастовках по всей стране где-то побеждали хозяева, а где-то — рабочие.

Послеобеденное занятие было короче, и Элси вернулась домой как раз вовремя, чтобы дать Стиви его полдник — тост с маслом. Затем она присоединилась к матери за чаем в гостиной.

Ее отец вошел через несколько минут. Что-то занимало его мысли. Элси поняла это по тому, как он ерзал.

— Вы ходили по магазинам, моя дорогая? — спросил он Арабеллу, когда та протянула ему чашку.

— Да.

— Вы, я полагаю, предпочитаете заведение Кейт Шовеллер.

— Она лучшая портниха в Кингсбридже, да и во всем Ширинге.

— Уверен. — Он бросил кусок сахара в чай и мешал его дольше, чем это было нужно. Наконец он спросил — Она все еще не замужем?

— Насколько я знаю, да, — ответила Арабелла. — А почему вы спрашиваете?

Элси тоже было интересно, к чему клонит епископ.

— Есть что-то странное в здоровой женщине, которая остается незамужней в свои тридцать с лишним лет, вам не кажется?

— Разве?

— Всегда задаешься вопросом, почему.

— Брак не для всех, — сказала Элси. — Некоторые женщины не видят смысла в том, чтобы провести всю свою жизнь в рабстве у мужчины.

Епископ был шокирован.

— В рабстве? Дорогая моя! Брак — это же святое таинство.

— Но он не обязателен, не так ли? Апостол Павел говорит, что лучше жениться, чем разжигаться, что является довольно прохладным одобрением.

— Какая же вы, однако, недовольная!

— Нам с мамой необычайно повезло с мужьями, конечно.

Епископ не был до конца уверен, издеваются над ним или нет.

— Очень мило с вашей стороны так говорить, — неуверенно сказал он. — В любом случае, — продолжил он, — брат мисс Шовеллер стоит за этой забастовкой. Интересно, знали ли вы об этом.

— Я думала, организатор, это Сэл Бокс, — сказала Элси.

— Она всего лишь женщина. Спейд — мозг, который стоит за ней.

Элси решила не оспаривать предположение, что у женщины не может быть организаторских способностей. Вместо этого она сказала:

— Зачем Спейду забастовка? Он и сам суконщик, хотя иногда все еще работает за станком.

— Хороший вопрос. На самом деле, были разговоры о том, чтобы сделать его олдерменом. Его поведение сбивает с толку. В любом случае, Арабелла, прошу вас, не становитесь никем большим, чем просто клиенткой мисс Шовеллер. Я бы не хотел, чтобы моя жена общалась с такими людьми на каких-либо условиях, кроме строго коммерческих.

Элси ожидала, что мать оспорит это распоряжение, но та кротко его приняла.

— Я и не собиралась, мой дорогой, — сказала она епископу. — Могли бы даже и не поднимать этот вопрос.

— Рад это слышать. Простите, что упомянул об этом.

— Ничего страшного.

За этим чопорным обменом любезностями что-то скрывалось, Элси была уверена. Ей показалось, что это как-то связано с партнершей Кейт Шовеллер, Беккой. Она слышала, как девушки говорили о женщинах, которые любят других женщин, предпочитая их мужчинам, хотя она не могла точно представить, что это могло бы означать. В конце концов, был же еще вопрос анатомии. А женщины, примеряя новую одежду, раздевались в комнатах над магазином Кейт. Неужели ее отец услышал какие-то нелепые слухи о том, что Арабелла замешана в подобных делах?

Епископ допил чай и вернулся в свой кабинет, а Элси спросила у матери:

— Что вообще это было?

Арабелла пренебрежительно хмыкнула.

— У твоего отца какая-то муха в голове, но я понятия не имею, что это.

Элси не была уверена, что верит такому объяснению, но не стала допытываться. Она поднялась наверх, чтобы помочь няне уложить Стиви спать. Позже пришел Кенелм, чтобы прочитать с ним молитву. Пока он был там, заглянула горничная, Мейсон, и сказала:

— Миссис Маккинтош, епископ хотел бы видеть вас в своем кабинете.

— Сейчас приду, — ответила Элси.

— Чего хочет твой отец? — спросил Кенелм.

— Не знаю.

— У епископа олдермен Хорнбим и сквайр Риддик, — услужливо подсказала Мейсон.

Кенелм нахмурился.

— Но епископ не просил позвать меня?

— Нет, сэр.

Кенелм был раздосадован. Он ненавидел, когда его оставляли в стороне. Он болезненно воспринимал любое пренебрежение. Ему тут же начинало казаться, что его не уважают, обходят стороной, не ценят по достоинству. Элси не раз говорила ему, что иногда люди просто забывчивы и оставляют его в стороне случайно, но он в это никогда не верил.

Она спустилась в кабинет. Хорнбим и Риддик были в париках, что было знаком официального визита. Риддик выглядел слегка подвыпившим, что для него в это время вечера было не редкостью. У Хорнбима был его привычный вид суровой решимости. Оба встали и поклонились ей, когда она вошла, а она сделала легкий реверанс и села.

— Дорогая моя, — сказал ее отец, — олдермен и сквайр хотели бы кое-что с тобой обсудить.

— В самом деле?

— Речь о вашей школе, — сказал Хорнбим.

Элси нахмурилась. Школа вызывала споры лишь потому, что ее поддерживали и англикане, и методисты, и время от времени одна фракция пыталась исключить другую. Но ни Хорнбима, ни Риддика, насколько она знала, религиозные разногласия не волновали.

— Что не так с моей школой? — спросила она, услышав враждебность в собственном голосе.

— Я полагаю, вы даете детям бастующих бесплатные обеды, — сказал Хорнбим.

Вот оно что. Она вспомнила, что нападение — это лучшая защита.

— Городу представилась великолепная возможность, — начала она. — На ограниченное время у нас есть шанс вложить толику знаний в детей, которые в ином случае проводят весь день, шесть дней в неделю, присматривая за машинами. Мы должны извлечь из этого максимум пользы, не так ли?

Хорнбим не дал ей увести разговор в сторону.

— К несчастью, вы поддерживаете забастовку. Уверен, вы не намерены этого делать, но именно таков эффект ваших действий.

— Что, ради всего святого, вы имеете в виду? — спросила Элси, хотя уже видела, к чему все идет, и у нее было дурное предчувствие.

— Мы надеемся, что голод заставит бастующих одуматься. И хотя они, возможно, готовы страдать сами, большинство родителей не могут смотреть, как голодают их дети.

— Вы хотите сказать… — Элси перевела дух. Она едва могла поверить в то, что слышала. — Вы хотите сказать, что я должна перестать кормить этих голодающих детей? Чтобы заставить рабочих вернуться на фабрики?

Хорнбима не тронуло ее недоверие.

— Так будет лучше для всех. Продлевая забастовку, вы продлеваете страдания.

— Олдермен Хорнбим прав, знаешь ли, моя дорогая, — сказал ее отец.

— Иисус сказал Петру: «Паси овец Моих», — возмущенно произнесла Элси. — Не рискуем ли мы забыть об этом?

Риддик заговорил впервые.

— Говорят, и дьявол может цитировать Писание в своих целях.

— Молчи, Уилл, это не твоего ума дело, — отрезала Элси.

Риддик побагровел от гнева. Его оскорбили, но он не смог придумать ответа.

— Право же, миссис Маккинтош, мы должны просить вас прекратить это вмешательство в наши дела, — сказал Хорнбим.

— Я не вмешиваюсь, — ответила она. — Я кормлю голодных детей, как и подобает всем христианам, и я не собираюсь прекращать это ради прибыли суконщиков.

— Кто поставляет еду?

Элси не хотела отвечать на этот вопрос, потому что ее отец не догадывался, какая часть детской похлебки поступает из кухни дворца.

— Ее жертвуют щедрые горожане, как англикане, так и методисты, — сказала она.

— Например, кто?

Она знала, к чему клонит Хорнбим.

— Вы хотите список имен, чтобы обойти их всех и заставить отказаться от поддержки.

Хорнбим покраснел, подтверждая правоту ее обвинения.

— Я хотел бы знать, кто подрывает коммерческий успех этого города! — сердито сказал он.

В дверь постучали, и заглянул Кенелм.

— Могу ли я чем-нибудь помочь вам, милорд епископ? — спросил он с нетерпением. Он хотел быть в курсе всего, что происходит.

Епископ выглядел раздраженным.

— Не сейчас, Маккинтош, — коротко бросил он.

У Кенелма был такой вид, словно ему дали пощечину. Поколебавшись, он закрыл дверь. Он будет злиться из-за этого весь вечер, Элси знала.

Пауза дала ей мгновение на раздумье, и теперь она сказала:

— Олдермен Хорнбим, если вас так заботит коммерческое будущее этого города, почему бы вам не провести переговоры со своими рабочими? Возможно, вы сможете прийти к соглашению.

Хорнбим выпрямился.

— Рабочие не будут указывать мне, как вести мои дела!

— Значит, дело не в торговле города, — сказала Элси. — Дело в вашей гордыне.

— Разумеется, нет!

— Вы просите меня перестать кормить пятьдесят голодных детей, но при этом не снизойдете до разговора со своими ткачами. Слабые у вас доводы, сэр.

Наступила тишина. И Риддик, и епископ посмотрели на Хорнбима в ожидании ответа, и Элси поняла, что они тоже считают его упрямство частью проблемы.

— В любом случае, — сказала она, — я не смогу прекратить бесплатные обеды, даже если захочу. Пастор Мидуинтер займет мое место и продолжит дело. Единственная разница будет в том, что это станет методистской школой.

Это не было правдой в полной мере. Именно Элси была движущей силой всего предприятия. Далеко не факт, что оно выживет без нее.

Однако ее отец поверил.

— О боже, — сказал он, — нам не нужна методистская школа.

Хорнбим был в ярости.

— Я вижу, что зря трачу здесь время, — сказал он. Он встал, и Риддик последовал его примеру.

Епископ не хотел, чтобы встреча закончилась на такой враждебной ноте.

— О, не уходите так скоро, — сказал он. — Выпейте по бокалу мадеры.

Хорнбима это не смягчило.

— Боюсь, у меня неотложные дела, — сказал он. — Доброго дня, епископ. — Он поклонился. — И вам, миссис Маккинтош.

Двое посетителей вышли.

— Это было ужасно неловко, — сердито сказал епископ.

Элси нахмурилась.

— Хорнбим не выглядел таким уж побежденным, каким должен был.

Хотя ее отец был зол, это замечание его заинтриговало.

— Что ты имеешь в виду?

— Он не достиг своей цели запугать меня. Он ушел ни с чем. И все же не выглядел побежденным, правда?

— Нет, пожалуй, что нет.

— Я скажу вам, что я думаю. Я думаю, у него есть запасной план.

*

В ту ночь Кенелм вошел в спальню Элси, когда она только надела ночную рубашку. Их комнаты соединяла дверь, но обычно он пользовался ею только по субботам. Она знала, что сейчас он думает не о любви.

— Твой отец рассказал мне, что произошло между тобой и олдерменом Хорнбимом, — сказал он.

— Он пытался заставить меня перестать кормить детей и у него не вышло. Вот, в общем-то, и все.

— Не совсем, — ответил Кенелм.

Элси легла в постель.

— Можешь лечь ко мне, если хочешь, — сказала она. — Так будет дружелюбнее.

— Не говори глупостей, я полностью одет.

— Просто сними ботинки.

— Перестань паясничать. Я серьезно.

— А когда ты бываешь несерьезен?

Он проигнорировал это.

— Как ты могла пойти против самого могущественного человека в Кингсбридже?

— Легко, — сказала она. — Ему нет дела до голодных детей. Любой добрый христианин пошел бы против него. Он злой человек, и наш долг противостоять ему.

— Ты ничего не понимаешь! — Кенелм кипел от возмущения. — Могущественных людей нужно умиротворять, а не провоцировать. Иначе они заставят тебя страдать.

— Не говори глупостей. Что Хорнбим может нам сделать?

— Кто знает? Нельзя наживать врагов среди таких людей. Однажды архиепископ Кентерберийский может сказать: «Я подумываю сделать Кенелма Маккинтоша епископом», а кто-нибудь ему ответит: «Ах, но жена-то у него, знаете ли, та еще смутьянка». Мужчины постоянно так говорят.

Элси была шокирована.

— Как ты можешь говорить о подобном, когда речь идет о голодающих детях?

— Я думаю об остатке своей жизни. Неужели мои усилия в служении Богу будут тормозиться из-за неподходящей жены?

— Твои усилия в служении Богу? Ты имеешь в виду свою карьеру в Церкви?

— Это одно и то же.

— И это важнее, чем дать похлебку и хлеб малым детям Божьим?

— Ты всегда все упрощаешь.

— С голодом все просто. Когда видишь голодных, даешь им еду. Если это не воля Божья, то и воли Божьей нет.

— Ты думаешь, что все знаешь о воле Божьей.

— А ты считаешь, что знаешь лучше.

— Я и знаю лучше. Я изучал этот вопрос с мудрейшими людьми в стране. Как и твой отец. Ты — невежественная, необразованная женщина.

Это было настолько глупо, что не стоило и спора.

— В любом случае, я не могу закрыть школу. Это не в моей власти. Я сказала это Хорнбиму.

— Мне нет дела до школы. И до забастовки мне тоже нет дела. Мне есть дело до моего будущего, и мне нужна жена, которая будет меня слушаться и держаться подальше от неприятностей.

— О, Кенелм, — сказала она, — мне кажется, что ты женился не на той женщине.