Мы не осознаём, какие звуки издаёт мир, – конечно, пока он не замирает. А потом, когда всё оживает, они словно сливаются в оркестр.

Бьющиеся о берег волны. Хлёсткие порывы ветра. Ливень. Крики птиц. Во всей вселенной время продолжило ход, и природа запела.

У Дора закружилась голова, тело повалилось на землю. Он пришёл в себя, кашляя в грязи. Высоко в небе висело палящее солнце.

Он сразу всё понял.

Он дома.

Дор попытался встать. Перед ним возвышалась башня Нима, пронзающая облака. Дорога под ногами Дора привела бы его к башне.

Он сделал глубокий вдох и повернулся в другую сторону. Получив возможность сделать то, что обычно не удаётся никому, он не раздумывал. Он оставил совсем другие следы.

Он побежал обратно к ней.

Через волны жары, то и дело задыхаясь, он, ведомый отчаянием, продолжал свой путь. Хотя физические усилия приближали его смерть, Дор не замедлялся. На ум пришли слова – время летит, – и он повторял их снова и снова, находя в себе силы взбираться на холмы и пересекать равнины. Лишь когда скалы обрели знакомые очертания, лишь увидев домик из камыша, он замедлил шаг, как делают люди, когда, подобравшись к заветной цели, начинают сомневаться: то ли это самое, чего они так желали? Осмелится ли он поднять взгляд? Увидеть всё, о чём мечтал? Всё, что поддерживало его через бесконечность?

Грудная клетка вздымалась. Он вымок от пота.

– Алли? – крикнул он.

Обошёл хижину.

Она лежала на одеяле.

– Любовь моя, – прошептала она.

Её голос был тем же, каким он его запомнил, и ни один из миллиарда голосов, услышанных им в пещере, не мог сравниться с его нежностью и вызвать в Доре такие чувства.

– Я здесь, – сказал он, опускаясь на колени.

Она увидела его лицо.

– Ты заражён.

– Не больше тебя.

– Куда ты ходил?

Дор попытался ответить, но больше не мог видеть своих мыслей. Образы меркли. Пожилой мужчина? Девочка? Он вернулся на собственный путь, и воспоминания о вечной жизни угасали.

– Я хотел прекратить твои страдания, – ответил он.

– Мы не можем помешать тому, что решили Небеса.

Она слабо улыбнулась.

– Останься со мной.

– Навсегда.

Он коснулся её волос. Алли повернула голову.

– Смотри, – прошептала она.

Небо над ними окрасилось в восхитительные цвета заката – оранжевый, фиолетовый и клюквенно-красный. Дор прилёг рядом. Их тяжёлые вдохи перебивали друг друга. Прежний Дор принялся бы считать эти вдохи. Но теперь он просто слушал, внимая звукам. Глядел вокруг. Впитывал. Рука ослабла и опустилась, и Дор поймал себя на том, что выводит на песке фигуру – широко наверху, узко посередине и широко внизу. Что это такое?

Подул ветер, и песок вокруг рисунка рассеялся. Отец Время сплёл пальцы с женой и возродил ту связь, что связывала его лишь с ней одной. Отдался этому чувству и ощутил, как последние капли их жизней коснулись друг друга, как вода в пещере, потолок встретился с полом, небеса с землёй.

Когда их глаза закрылись, открылись другие, и они оторвались от земли как единая душа, устремляясь всё выше, – солнце и луна на одном небе.