В маленьком испанском городке проходил декабрьский фестиваль.

Уличные музыканты собрались на рыночной площади среди столов, ломящихся от тапас с картофелем, креветками и анчоусами. В фонтане в центре площади лежали монетки, брошенные полными надежд возлюбленными. Люди садились на бортик и болтали ногами в воде.

Рядом с фонтаном с фанерной конструкции свисало папье-маше человеческого размера, изображающее бородатого старика с песочными часами. Надпись на табличке гласила: EL TIEMPO. ОТЕЦ ВРЕМЯ. На земле лежала жёлтая пластмассовая бита.

Каждые несколько минут кто-нибудь проходил мимо и ударял этой битой по папье-маше. Такова была традиция. Спровадить старый год и встретить новый. Зеваки кричали: «О-о-й-е-й! О-о-й-е-й!» – смеялись и произносили тосты.

Какой-то мальчуган выкрутился из объятий матери и подбежал к папье-маше. Он поднял биту и вопросительно посмотрел на мать.

– Ладно… Ладно… – крикнула она, махнув рукой.

И в этот момент солнце выглянуло из-за облаков и город озарил странный свет. Внезапно поднявшийся ветер закружил по площади песок. Мальчику не было до этого дела. Он со всех сил размахнулся и ударил по бумажной фигуре.

Хрясь!

Глаза старика открылись.

Мальчик закричал.

Свисающий с фанерной стенки Дор ощутил острую боль в боку.

Его глаза открылись.

Мальчуган опять закричал.

От неожиданности Дор так сильно дёрнулся, что вырвал два гвоздя, на которых висел. Он свалился на землю и выронил песочные часы.

Крики мальчика внезапно прекратились. Точнее, они угасали постепенно, как протяжная нота, сыгранная на трубе. Дор кое-как поднялся на ноги. Мир вокруг него замедлился, словно во сне. Лицо мальчика, скривившееся в крике. Зависшая в воздухе жёлтая бита. Люди у фонтана, показывающие в его сторону, но не двигающиеся с места.

Дор поднял часы.

И побежал.

Сначала он бежал со всех ног,

не поднимая головы, надеясь, что никто его не заметит. Но двигался только он. Целый мир замер. Ни ветра. Ни качающихся ветвей деревьев. Люди, которых видел Дор, казались почти замороженными: мужчина с собакой, компания друзей с напитками у входа в бар.

Дор замедлился. Огляделся. По нашим представлениям, он находился на окраине маленькой испанской деревушки, но по меркам Дора он видел столько людей и построек, сколько не видел за всю свою жизнь.

«Здесь сохранено каждое мгновение вселенной», – так сказал старик. Дор пригляделся к песку внутри часов. Он тоже замедлил бег и почти замер, словно кто-то перекрыл поток, лишь несколько песчинок продолжали просачиваться через горлышко.

С этими часами Дор прошёл несколько километров. Солнце на небе почти не двигалось.

Его тень следовала за ним, хотя остальные как будто были нарисованы краской на земле. Добравшись до более безлюдной местности, Дор поднялся на холм и сел. Взбираясь наверх, он вспоминал Алли, ему сильно не хватало прежнего мира – пустых равнин, мазанок и даже тишины. В этом мире он слышал постоянный гул, словно сотня звуков сливалась в одну ноту. Дор пока не понимал, что это был звук одного замедленного мгновения.

Внизу он увидел полотно дороги, прямой и серой, с белой полосой по центру. «Сколько рабов потребовалось, чтобы сделать её такой ровной?» – подумал он.

«Ты желал управлять временем, – сказал старик. – В наказание твоё желание было исполнено».

Дор вспомнил, как прибыл на Землю, как упал и уронил часы. В тот момент всё и изменилось.

Быть может…

Он резко перевернул часы набок, а потом обратно.

Песок побежал свободно. Гул прекратился. Дор услышал какое-то «ж-ж-ж». Потом ещё. Посмотрел вниз и увидел, как по дороге мчатся машины, – только не имел представления о том, что это такое, и мог лишь предположить, что это звери, бегущие на немыслимой скорости. Он быстро перевернул часы.

Автомобили замерли.

Гул возобновился.

Дор распахнул глаза. Неужели он сам это сделал? Практически остановил мир? Он ощутил прилив величайшей силы и вздрогнул.