Множество социальных ролей, которые мы ежедневно исполняем в ходе общения с другими людьми – то что не осознается нами как явное. Нам кажется, что я это я и всегда вот такой человек. Но если мы копнем поглубже, то легко выясним, что никакого я у нас нет. Есть некая идентичность, на которую нанизаны шаблоны поведения. С родителями мы одни, с начальством другие, с любовниками третьи и т.д. Но насколько на самом деле наши роли влияют на наше поведение и могут подталкивать нас к тем вещам, которые иной раз кажутся абсурдными, неадекватными и несвойственными нам?

В первую очередь на нас влияют обстоятельства. Мы не можем знать, как поведем себя в ситуации, если никогда в ней не оказывались. Эксперимент про «Доброго Самаритянина» показал, что людей опросили о том, готовы ли они помочь лежащему на земле человеку, на что почти все ответили утвердительно. На деле, когда эти же люди пошли по улице и наткнулись на лежавшего там подставного человека, практически все прошли мимо, позже объяснив себе, что спешили, не были уверены, что сделают правильно если подойдут и т.п.

Стэнли Милгрэм провел исследование, в котором испытуемые наносили удары током людям, которые якобы неверно запоминали пары озвученных ими слов. Хоть удары током были ненастоящими, а слова повторял подставной человек, здоровью его ничего не угрожало, очень большой процент людей доводил эксперимент до ударов в 450 вольт, некоторые прекращали чуть ранее, но тем не менее – человек напротив них уже переставал двигаться и имитировал потерю сознания, а перед этим молил о прекращении. При этом испытуемых никак не удерживали, лишь наблюдающий экспериментатор четырьмя различными фразами, по шаблону подталкивал их к продолжению (фразы в духе: эксперимент требует, чтобы вы продолжали). После этого людей опрашивали на предмет внутренних ощущений, они не отдавали себе отчета почему и зачем делали больно другому, некоторые тряслись и потели в ходе повышения ударов током и видя, как подопытный (актер) страдает и умоляет прекратить. При том, что подавляющее большинство испытуемых сами себе позволили бы нанести удар в 15-45 вольт, это с их же слов. Но они доводили удары до 300 или даже до 450 вольт без каких-либо веских причин и без явного давления.

Подобные исследования проводил Филип Зимбардо, поместив людей в ролях надзирателей и заключенных. Его исследование приобрело такую жестокость со стороны надзирателей и такую сильную податливость со стороны «заключенных», что пришлось прервать это исследование не дожидаясь окончания.

Именно обстоятельства, роли, которые мы на себя сами примеряем – они подталкивают нас к определенному типу поведения. Одним из аспектов данного явления стоит обозначить перекладывание ответственности (на человека или систему). То есть люди объясняют себе, что их жестокость вызвана тем, что их же попросил авторитетный человек; или они выполняли приказ по службе, или во имя эксперимента и науки. То есть они не были полностью ответственны за себя, их поступки требовались потому, что они ощущали некий внутренний долг перед чем-то большим. Но на самом деле в экспериментах, которые я описал нет никакого большего авторитета. Есть лишь добровольное участие, от чего можно отказаться и дяденька с бумажкой и умным видом, который говорит, что это все во благо науки. Таким образом, если человек не задастся вопросом, что на самом деле стоит за этим мнимым авторитетом (человек или вымышленная система) – он не сможет понять, что действия он выполняет сам лишь по своей воле.

Так уж устроен наш мозг, что некое когнитивное искажение и перекладывание ответственности, идея борьбы за благую и большую идею, именно это подталкивает людей на добровольную жестокость. Так формируются самые различные движения, которые воют с мирным населением, по их мнению, за что-то правильное. Но на деле им навязывают идеологию, прикрывая борьбу за ресурсы и статус лидерствующей шайки. Тут удобно использовать деление на своих-чужих, когда снова с нас сняли ответственность – показали, что эти наши, и мы в их числе, а те против нас, и истребление их доставляет удовольствие.

После постановки такой идеи в голове формируется некий дискурс на тему свой\чужой. Когнитивное искажение «тенденциозность подтверждения» позволяет нам находить логические (как нам только кажется, на деле они могут быть и противоречивыми) объяснения нашему поведению и тому, почему мы примкнули именно к данной группе, почему именно она делает правильно и во благо. Данный дискурс подпитывается внутренними установками и убеждениями о добре и зле, хорошем и плохом. А на выходе мы получаем человека, который во благо доброго хорошего эксперимента дает разряд в 450 вольт жертве без сознания, потому что он не дал верный ответ. Тут же мы получим и жестокость надзирателей в тюрьме, которые просто оказываются в некой роли воспитателя, а заключенные по их логике – это те самые чужие. И точно такая же схема наблюдается в самой судебной и полицейской системах, когда люди «заигрываются» и человека перед ними воспринимают, как чужого или еще хуже, как бумажку, которую подписывают, вынося приговор.

Когда люди делают жестокие вещи, они не кажутся им такими уж жестокими, а если и понимают, то складывают ответственность с себя на идею или авторитета. В ответ на их жестокие действия мозг начинает вырабатывать гормоны радости, подкрепляя их «правильность» действий в рамках сформированного дискурса. Как если бы в обычной жизни он пропустил старушку на переходе и осознал, что поступил правильно, его мозг также наградил бы его дофамином. А в данной ситуации нанося увечья, он считает, что делает правильно, и мозг его также подкрепляет такое поведение. Это может быть сопряжено и со стрессом, когда ему кажется, что что-то идет не по плану, но авторитет или идея как бы поддавливают на него, призывая исполнять и не останавливаться, а в результате он снова ощущает, что поступил верно.

Именно поэтому в каждой подобной системе есть люди, которые не стремятся к насилию, проявляют человечность и пытаются остановить «своих», когда те перегибают. У этих людей дискурс и понимание логики, сути вещей, устроены чуть иначе ввиду их жизненного опыта, что и позволяет им увидеть те самые противоречия в действиях. По этой же причине и испытуемые Стэнли Милгрема вставали и прекращали эксперимент – они осознавали, что нет необходимости в таких ударах током, они могли трезво и объективно оценить ситуацию.

Именно данное умение видеть суть вещей без прикрас, иллюзий и чьих-то идей, позволит принимать наиболее объективные решения, гармоничные лично для нас. Жестокость нужно уметь разглядеть даже тем, где как нам кажется, ее нет. Потому что во время отыгрывания своей роли человек не осознает или не в полной мере осознает, что происходит и почему он это реализует. Он сам себе не сможет объяснить зачем делал так, когда придет время отвечать. Для такого человека в его поступках нет жестокости, он лишь реализует идею, приказ, команду авторитета, и не важно, что стоит за этими словами. Главное, чтоб человек верил, что делает во благо чего-то важного. И даже если он начнёт осознавать, что поступает через чур негативно, ему сложно будет остановиться, поскольку идея требует от него ее реализации.