На протяжении V века бывшие провинции Западной Римской империи попадали под власть военных правителей преимущественно варварского происхождения – они становились главами обществ, центром которых являлся король, а управление осуществляли элиты, воинственные как по своей политике, так и мировоззрению. Конечно, и Римской империей управляли военные, но когда в 378 году в битве при Адрианополе готы убили правящего римского императора Валента, они не завоевали и не разрушили империю, которая обладала бюрократической и идеологической устойчивостью, не зависевшей от отдельно взятого правителя или династии. В противоположность этому пленение вандальского короля Гелимера (как и смерть короля Гарольда в битве при Гастингсе в 1066-м) решило судьбу всего королевства. Подобные королевства были исключительно уязвимы для нападений во времена спорного наследования престола или когда военные заслуги верхушки начинали ставить под сомнение. То, что Юстиниан вводил войска сначала в Африку, а затем в Италию именно в подобные моменты слабости, наводит на мысль, что его решения были продиктованы тщательным анализом власти на Западе. Свой вклад в подобный образ мыслей могли внести союзники императора, подобные его гепидскому генералу Мунду. Кризис в Равенне, последовавший за убийством Амаласунты, стал великолепной возможностью нанести удар, и посланник Юстиниана в Италии Петр Патрикий сообщил Теодахаду и готской верхушке, что «из-за совершенного ими низкого деяния теперь между ними и императором будет война без перемирий» [14]. Вероятно, Петр также вынес строгое предупреждение членам римской сенаторской элиты в Италии, сообщив, что с их стороны будет правильным сотрудничать с императорскими войсками, которые сейчас продвигаются, чтобы освободить их от «тирании» Теодахада, а также от того, что продолжатель дела Прокопия, Агафий, позже назовет «иностранным владычеством» готов, и чтобы вернуть «Сицилию, Рим и Италию к их прежнему образу жизни» [15].

Армия Юстиниана предприняла двойную атаку на управляемую готами территорию в 535 году, одновременно пытаясь убедить франков ударить с северо-запада. Посланники императора напомнили франкскому королю Теодеберту, что франков и римлян объединяет их неприятие «убеждений ариан, а также отвращение к готам» [16]. Велизария отправили на Сицилию в сопровождении его буцеллариев и 4000 федератов и регулярного войска, 3000 исавров (весьма умелых воинов из горных областей Малой Азии), 200 гуннов и 300 берберов, добровольно поступивших на службу к императору. Вместе с личными отрядами подчинявшихся ему командующих весь экспедиционный корпус насчитывал до 10 000 человек – относительно небольшое войско для завоевания всей Италии, но вполне достаточное, чтобы завладеть Сицилией и югом (возможно, такова и была первоначальная цель Велизария) [17]. Если на Сицилии он столкнется с сопротивлением, ему было приказано отступить, заявив, что он направляется в Карфаген и что его намерения были неправильно истолкованы. Вторая римская армия выдвинулась с Балкан на север, пройдя через Далмацию и достигнув давней цели империи – захвата Салоны, важнейшей точки в сети римских дорог, связывавших Италию с Востоком. Это войско вел гепидский князь Мунд, пользовавшийся в этом регионе большим уважением [18]. Салона и Сицилия были, вероятно, первоначальными территориальными целями; если сопротивление готов будет слабым и неэффективным, цели можно и расширить. Или же Теодахад мог просто решить капитулировать в обмен на комфортную жизнь в Константинополе.

Благодаря тому, что во время итальянской кампании Велизария сопровождал его юрист и секретарь Прокопий, у нас есть яркий свидетельский рассказ о быстрой капитуляции Сицилии перед римскими силами. Многие города просто сдавались и открывали римлянам ворота [19]. Конечно, это была часть готского королевства, теснее всего связанная с более широкой сетью торговли с Константинополем и Востоком (поэтому в Сиракузах и оказался давний школьный друг Прокопия из Кесарии); так что представители Восточной империи не казались местным жителям чужаками. Лишь в Палермо Велизарий столкнулся с упорным сопротивлением со стороны готского гарнизона; его он преодолел, послав в гавань корабли со множеством лучников и осыпав защитников тучами стрел. 31 декабря 535 года Велизарий отметил и окончание своего консульского срока, и успешное завоевание Сицилии, триумфально войдя в Сиракузы «под громкие рукоплескания армии и сицилийцев, которым он бросал золотые монеты» [20].

Эту новость с восторгом получили в Константинополе. В законе, изданном менее чем через три месяца, Юстиниан выражал надежду, что с божьей помощью недавние успехи империи в Африке и на Сицилии, а также мир с Персией ознаменуют собой начало «возвращения всех земель, которые Древний Рим завоевал от одного океана до другого, но потом утратил из-за бездействия». «Воодушевленные тем, что Господь на нашей стороне, мы не страшимся даже крайних лишений, постоянно терпя бессонницу, постясь и перенося прочие невзгоды ради блага наших подданных» [21].

В Равенне же Теодахад пребывал в панике. Он попытался предложить условия доверенному посланнику Юстиниана в Италии, все тому же Петру, которого император присылал ранее, как выразился Прокопий, «чтобы помешать планам готов и Теодахада» [22]. Король был готов пойти на многочисленные уступки: отказаться от всех притязаний на Сицилию; каждый год отправлять в Константинополь золотую корону (весом почти 100 кг) в знак своего положения данника; предоставить 3000 готских воинов на службу императору, где и когда они ему потребуются; отказаться от любой юридической власти над сенаторами, священниками и их собственностью; гарантировать, что имя императора будут называть перед его собственным именем в Ипподроме Рима и на всех прочих официальных собраниях; позаботиться о том, чтобы статуи короля ставили лишь одновременно со статуями императора и чтобы вторые имели превосходство в расположении. Петр согласился передать эти предложения в Константинополь.

Затем Теодахад спросил, что будет, если Юстиниан отвергнет его предложение. По рассказу Прокопия, Петр ответил, что в этом случае война продолжится, и тогда король решил написать императору письмо, соглашаясь уступить Италию в обмен на обширные поместья и ежегодный доход примерно в 90 000 solidi. Петр согласился представить Юстиниану второе предложение только в том случае, если тот отвергнет первое. Когда посредник от Теодахада, священник по имени Рустиций, добрался до Константинополя, император ожидаемо согласился на второе предложение. Начались приготовления к мирной передаче власти [23].

Однако вскоре события на полях сражений положили конец соглашениям между Юстинианом и Теодахадом. Основная масса готских поселений в Италии и большая часть их военных сил традиционно располагалась к северу от реки По. Это было сделано главным образом для предотвращения любых вторжений именно с той стороны, откуда сейчас наступал Мунд со своим войском. На Сицилии же и на юге Италии Велизарий обнаружил гораздо более изолированные (и поддающиеся изоляции) готские гарнизоны. В конце 535 года большая армия готов вошла в Далмацию, чтобы дать бой Мунду и его войску. В первой схватке между готами и разведывательным отрядом римлян под предводительством сына Мунда Маврикия римлянам здорово досталось, а Маврикий был убит. В таких обстоятельствах любой отец пожелал бы отомстить за сына, а Мунд, скорее всего, воспитывался в культуре, где кровная месть была одним из самых строго соблюдаемых социальных установлений. Поэтому он бросил основную часть римского войска в бешеную атаку, и готы обратились в бегство, а многие из их предводителей-аристократов были убиты. По выражению Прокопия, «Мунд продолжал преследовать и убивать противника везде, где только мог найти его, и был совершенно не способен сдерживаться из-за несчастья, приключившегося с его сыном». Проблема римлян заключалась в том, что сам Мунд тоже пал в рукопашном бою, лишив северную армию главнокомандующего, а Юстиниана – одного из самых надежных и способных военачальников. Оставшись без командующего, римское войско отступило из Далмации, но все еще удерживало Салону. Ключевая часть в задуманном Юстинианом «захвате в клещи» была провалена. Теодахад, почуяв, что теперь для него настал удобный случай, отозвал свое предложение и поместил посланников Юстиниана под домашний арест [24].

Война возобновилась всерьез в начале 536 года, когда еще один близкий военный соратник Юстиниана, военачальник по имени Константиан, был отправлен в Иллирию, чтобы собрать новые силы и выступить в Далмацию, где он вынудил готов (которые за это время сумели занять Салону) отойти в Равенну. Одновременно на юге Велизарий начал завоевание материковой части Италии, перебравшись со своими людьми (и женой) через Мессинский пролив в Регий и оставив гарнизоны в Сиракузах и Палермо. Пока военачальник продвигался через Бруттий и Луканию под прикрытием флота со стороны побережья, ему сдавались все крупные города, через которые он проходил и население которых, по словам Прокопия, по большей части враждебно относилось к правлению готов. К нему также присоединился зять Теодориха, который перешел на сторону римлян вместе со своим войском [25]. Далее Велизарий повел свои силы в Кампанию и дошел до Неаполя; однако Неаполь, в отличие от прочих капитулировавших городов, был хорошо укреплен и охранялся значительными силами готов. Здесь продвижение римлян остановилось, пока Велизарий и неаполитанцы размышляли о том, как быть дальше.

Вскоре на переговоры отправили одного из городских аристократов по имени Стефан. Он обратился к генералу с просьбой обойти город и двинуться прямиком на Рим. Он объяснил, что присутствие готского гарнизона помешает неаполитанцам просто сдаться; не сдастся и сам гарнизон, поскольку Теодахад держит семьи солдат в заложниках, чтобы обеспечить их верность. Любая атака на город приведет к смерти множества невинных римлян. По словам Прокопия, Велизарий сказал Стефану, что «они должны впустить в свой город императорскую армию, которая пришла, чтобы обеспечить свободу им и остальным жителям Италии». У готского гарнизона, продолжил Велизарий, есть простой выбор: согласиться служить императору, покинуть город и отправиться домой или умереть. В частной беседе он добавил, что Стефан получит хорошую награду, если сумеет уговорить своих соотечественников на уступки. Стефан вернулся в город и посоветовал жителям (вероятно, здесь подразумеваются члены городского совета и другие знатные люди) сдаться. В этом его поддержал один влиятельный человек – «Антиох из Сирии, давно живущий в Неаполе и занимавшийся судоходным делом; он пользовался репутацией мудрого и справедливого человека». Тем не менее Стефана попросили вновь отправиться к Велизарию и получить больше гарантий, которые тот охотно дал. Генерал подчеркнул, что ближайшие соседи неаполитанцев на Сицилии недавно «сменили тиранов-варваров на правление Юстиниана» без всякого ущерба для себя [26]. Несмотря на явное недовольство готов, неаполитанцы, казалось, готовы были сдаться.

Очевидно, их переубедили два проготских ритора (в этом контексте под этим словом, вероятно, подразумевались практикующие адвокаты), которые напомнили о том, что никто не любит перебежчиков. Если жители города распахнут ворота перед Велизарием, а победят все-таки готы, они накажут неаполитанцев за предательство. Если же победа достанется восточным римлянам, они никогда не станут проявлять уважение или оказывать доверие населению, которое восстало против прежних правителей. Главы большой еврейской общины Неаполя поддержали эту позицию и «пообещали, что город будет оснащен всем необходимым»; готы же со своей стороны «пообещали, что будут как следует охранять городские стены» [27]. Неаполь отказал Велизарию и Юстиниану.

Враждебность по отношению к армии Юстиниана, проявленная еврейской общиной Неаполя, говорит о многом. Через торговые и религиозные организации евреи Неаполя и юга Италии поддерживали регулярные контакты с еврейскими общинами на Ближнем Востоке, которым все хуже жилось при Юстиниане и его агрессивно-христианском режиме. Теодорих же‚ наоборот, чаще всего предоставлял защиту своим еврейским подданным. Поскольку король сам принадлежал к тем, кто‚ с точки зрения итальянцев‚ был религиозным меньшинством, он с большим пониманием относился к шаткому положению других меньшинств в своем королевстве. Он уверил генуэзских евреев, что «никого нельзя заставить веровать против его воли» [28]. Поэтому, несмотря на протесты католиков, он разрешил ремонтировать синагоги; Юстиниан же недавно приказал разрушить все синагоги в Африке. Таким образом, у неаполитанских евреев на самом деле был лишь один выбор: сопротивляться римлянам и хранить верность готам. Несомненно, Юстиниан ничего другого от них и не ожидал.

Итак, Велизарий начал осаду Неаполя. Вначале он попытался принудить жителей к сдаче, перекрыв акведук, обеспечивавший город водой, но эта тактика ни к чему не привела, поскольку в городе было множество колодцев. Сопротивление готов было эффективным, несмотря на большие потери и на то, что Теодахад не прислал подкреплений, о которых его просили неаполитанцы. В конце концов исавры Велизария нашли способ проникнуть в город через акведук в том месте, где он пересекался с городской стеной. После того как неаполитанцы отвергли последнее предложение военачальника сдаться, он отправил в город отряд под покровом ночи. Этот отряд сумел взять верх над защитниками двух башен в северной части города, где Велизарий сосредоточил большую часть своего войска, и римляне стали штурмовать стены. Защита города со стороны моря, состоявшая из членов еврейской общины, тоже была в конце концов побеждена, и после 20-дневной осады город подвергся разграблению. Гуннскую часть войска Юстиниана обвиняли в том, что они убивали горожан, укрывавшихся в церквях, пока не вмешался Велизарий, приказавший прекратить убийства и отпустить всех пленных. «Вот так и случилось, – с иронией отметил Прокопий, – что в этот день неаполитанцы успели и попасть в плен, и вновь получить свободу». Выживших готов не стали казнить [29]. Теперь Велизарий был готов идти на Рим.

В Риме обстановка была крайне напряженной. Решение Теодахада разместить в городе готский гарнизон (вероятно, он сделал это после того, как Велизарий занял Сиракузы) спровоцировало бунт, и король написал сенаторам, приказывая им вмешаться и призвать население к порядку. За пределами Рима важные представители готской аристократии и армия пребывали во все большем ужасе от продвижения Велизария и неспособности Теодахада его остановить. Они собрались в Регате, примерно в 50 км от Рима, чтобы избрать нового короля‚ и выбрали лучшего воина из своих рядов – военачальника Витигеса. Узнав об этом, Теодахад попытался бежать к Равенне, но его догнали и убили. Теперь Витигес попытался собрать под своим началом готских воинов, напомнив им о своей «военной славе» и заявив, что «тот, кто способен повторить его [Теодориха] подвиги, должен считаться его родственником» [30]. Он также посетил Рим, чтобы заявить там свои права на власть [31].

Армия Велизария приближалась, и от Витигеса следовало ожидать, что он даст римлянам бой. Вместо этого он отвел основную часть своего войска к Равенне, доверив Рим гарнизону численностью около 4000 человек. Причиной этого стало то, что переговоры между Константинополем и франками принесли свои плоды, и теперь франки угрожали внутренним территориям готов на севере, уязвимым и для атаки римлян. Находясь в Равенне, Витигес вынудил дочь Амаласунты Матасунту выйти за него замуж, чтобы он мог заявить, что через узы брака принадлежит к династии Теодориха. Для защиты от франков он уступил им все оставшиеся готские территории в Южной Галлии [32]. Все взоры в Риме теперь были обращены на Велизария; с одобрения недавно избранного папы Сильверия (он стал преемником папы Иоанна II в мае 535 года) к генералу отправили посланника с приглашением вступить во владение городом. Пока римский экспедиционный корпус продвигался по Аппиевой дороге, готский гарнизон растворился. 10 декабря 536 года Велизарий ввел свое войско в Рим через Ослиные ворота, не встретив военного сопротивления [33]. Единственный оставшийся в Риме готский военачальник был отправлен к Юстиниану, чтобы вручить ему ключ от города. «И так Рим снова стал подвластен римлянам после перерыва в 60 лет» [34].