Поток законов, опубликованных в первые несколько лет правления Юстиниана, выглядит еще более необычным потому, что он совпал с масштабной программой по кодификации уже существовавших законов и их реформированию; ни один римский император еще не предпринимал подобных попыток. Тома измененных и систематизированных законов, ставшие результатом этих усилий, окажутся основой юридических систем, которые будут действовать на большей части территории Европы вплоть до эпохи Наполеона, а также окажут формирующее влияние на исламское законодательство. Три объемных текста, которые Юстиниан завещает потомкам – «Кодекс», «Дигесты» и «Институции»‚ – и по сей день относятся к величайшим интеллектуальным достижениям, дошедшим до нас от Античности. Они свидетельствуют о выдающейся эрудиции и талантах многих из тех, кого Юстиниан привлек к своему двору, несмотря на враждебное отношение императора ко многим образованным язычникам и на очевидные трудности, которые многие испытывали при его правлении. Вместе с последующими законами Юстиниана эти труды станут известны как Corpus juris civilis (Свод гражданского права) [23]. Эти тома демонстрируют абсолютную решимость Юстиниана установить личный контроль и власть над всей законодательной системой, лежавшей в основе имперской конституции, над идеологией, политической культурой и системой управления, и поставить их все на службу Господу.

В начале правления Юстиниана империя и император столкнулись с двумя важнейшими юридическими задачами. Первая, наиболее серьезная из двух, была в некотором смысле прочно встроена в римскую юридическую культуру и в ход ее исторического развития. Римское право уходит своими корнями в текст, известный как «Двенадцать таблиц» и датируемый приблизительно 450 веком до н. э. Как и все юридические тексты, «Двенадцать таблиц» неизбежно содержали в себе неточности, которые приводили к затруднениям, и на протяжении веков законодательство изменялось, чтобы отвечать новым проблемам и приспосабливаться к новым условиям. Результатом этого стал огромный поток правовых заключений, разъяснений, поправок и дополнений; некоторые из них издавали правительственные или судебные чиновники (такие как преторы и члены сената), другие составляли эксперты юриспруденции (известные как юристы или юрисконсульты), обладавшие в традиционной римской культуре почти жреческим статусом [24]. Эти документы‚ в свою очередь‚ пополнялись официальными заявлениями императоров, имевшими юридическую силу – как правило, в ответ на прошения от подданных. Обилие правовых заключений и заявлений было таково, что юристам, судьям и сторонам судебного процесса становилось все труднее устанавливать, какой именно закон применим в каждом конкретном случае. Возникли опасения, что эта ситуация снизит уважение к закону, а это, по мнению Юстиниана, могло угрожать сплоченности империи и нормальному функционированию государства.

Второй задачей было то, что начиная с III века поправки, развитие и обновление римского права стали считаться прерогативой императора. Однако на протяжении V и в начале VI века новые варварские правители[12] в Южной Галлии и Испании начали отвечать на юридические запросы со стороны своих римских подданных, издавая собственные законы, обновляя унаследованную от римлян законодательную систему и выпуская сборники‚ или «кодификации»‚ этих ответов и обновлений [25]. Отчасти они делали это, чтобы придать себе более имперский, а следовательно, более могущественный вид в глазах подданных, но это рассматривалось как прямой вызов власти императора в Константинополе – он единственный обладал правом издавать законы для римлян. Ситуация требовала решительного ответа со стороны империи [26].

Были предприняты попытки навести порядок в постоянно растущей массе юридических текстов. В правление императора Диоклетиана (284–305) были собраны две компиляции юридических заключений, предназначенные для использования практикующими юристами: кодекс Грегориана и кодекс Гермогениана. В начале V века император Феодосий II издал официальный сборник подобных «конституций» (как называли юридические постановления в империи), организованный в хронологическом и тематическом порядке, что позволяло юристам проверить и состояние, и развитие закона [27]. Этот текст был утвержден на востоке 15 февраля 438 года [28]. За 90 лет, прошедшие с этого дня до воцарения Юстиниана, было издано еще множество подобных конституций. Феодосия пугала мысль о том, чтобы попытаться навести порядок и прояснить заключения классических юристов, чьи труды насчитывали почти две тысячи отдельных томов (хотя он и издал руководство, кому из юристов следует отдавать предпочтение) [29].

13 февраля 528 года, всего через полгода после того, как Юстиниан стал императором, он обратился к сенату в Константинополе и сообщил о своем намерении составить и официально опубликовать новый «Свод конституций», который он назовет в свою честь «Кодексом Юстиниана». Эта работа должна была стать чем-то гораздо большим, чем просто обновление «Кодекса Феодосия» от 438 года; постановления прошлых императоров до самого Адриана (117–138 н. э.) следовало сократить и отредактировать, удалив все ненужные материалы и очистив их от любых противоречий [30]. Их нужно было переработать так, чтобы они выражали единое мнение и волю, представленные как мнение и воля самого Юстиниана.

Как это было у него заведено, император решил представить свой проект в христианских терминах. «Это материалы, – заявил он, – которые, по мнению многих прежних императоров, нуждались в срочных исправлениях, хотя ни один из них так и не отважился довести такой проект до конца. Мы, с помощью всемогущего Господа, полны решимости позаботиться о всеобщем благе: а именно сделать судебные тяжбы менее долгими, сократив массу постановлений… и собрав их в единый кодекс под нашим благословенным именем». Как и в более ранней переписке с папой Гормиздом, Юстиниан желал донести до сената идею срочности. «А потому мы поспешили, – сообщил он собравшимся сенаторам, – вынести этот вопрос на ваше рассмотрение, чтобы вы знали о том, до какой степени мы ежедневно печемся об общественном благе, желая, чтобы постановления с этих пор были точными, авторитетными и собранными в один кодекс, чтобы цитирование этих постановлений могло ускорить решения по судебным процессам во всех судах» [31].

Редактирование, переработку законов и составление сборников доверили юридической комиссии, состоявшей из нескольких высокопоставленных государственных и судебных должностных лиц, включая тогдашнего главного юриста (или квестора), прежнего главного юриста, главу отдела прошений, прежнего преторианского префекта на востоке (фактически главного министра финансов империи) и Трибониана – адвоката, назначенного на специально учрежденный пост во дворце – вероятно, для помощи в работе над проектом. К этому комитету присоединился Феофил, константинопольский профессор права, и еще два высокопоставленных практикующих адвоката [32].

Работа комиссии продолжалась чуть более года. 7 апреля 529 года император официально утвердил «Кодекс Юстиниана», объявив, что «всемогущий Господь даровал свою поддержку нашему ревностному труду, предпринятому в интересах государства», и приказав отныне цитировать в суде «лишь этот кодекс, который останется навечно» [33]. Однако существуют признаки, что подгоняемые императором члены комиссии заканчивали работу в чрезмерной спешке. Когда кодекс начали использовать в судопроизводстве, стали возникать трудности с его применением. К примеру, Юстиниану пришлось сообщить сенату, что «некоторые законы вследствие возникших позже фактов и после более тщательного рассмотрения требуют некоторых изменений или поправок». Было решено, что еще кое-какие законы нужно удалить или дополнить [34]. Соответственно, пришлось подготовить вторую версию кодекса, на этот раз под руководством Трибониана, ее официально издадут и распространят по всей империи лишь в 534 году. Признаком выдающейся эффективности и сплоченности императорской юридической канцелярии при Юстиниане является то, что до сегодняшнего дня практически не дошло следов первого издания кодекса, если не считать нескольких фрагментов, обнаруженных в пустынях Египта [35]. Кодексом Юстиниана, дошедшим до потомков, станет вторая, улучшенная версия. На этот раз, объявляя о публикации труда, император постарался не упоминать о вечности.

Одним из осложнений, приведших к трудностям с использованием первого варианта кодекса, была юридическая неопределенность, причиной которой стало и огромное количество правовых документов, все еще имевших хождение, и недостаточно четкое понимание того, как они должны соотноситься с новым «Сводом конституций» Юстиниана. Вследствие этого вскоре после публикации первого кодекса Юстиниан издал заявление, известное как «Пятьдесят решений» (Quinquaginta decisiones). Это заявление не дошло до наших дней; в нем делалась попытка разрешить серьезные юридические противоречия, возникшие из более древних текстов [36]. Даже это, очевидно, оказалось недостаточным для решения более общих юридических трудностей. Возможно, с подачи Трибониана (чья образованность, трудолюбие и талант явно произвели глубочайшее впечатление на Юстиниана) было решено, что теперь требовалось урезать, отредактировать и переформулировать объемные труды «классических» юристов.