Во второй половине XX в. одним из основных понятий в литературе было понятие местного колорита. В советский период локальный колорит указывал на типичные (даже уникальные), свойственные конкретной национальности художественные средства выражения, языковые и стилистические особенности, а также тематику. В соответствии с разработанными программами по литературе эти местные черты, свойственные каждой национальности советского государства, должны были обогатить советскую литературу и искусство в целом. Местный колорит финноязычной литературы Карелии явно нес на себе отпечаток северной устной традиции Беломорской Карелии: калевальский фольклор и эпические песни, а также карельский язык, на котором говорили в Беломорской Карелии. Работая в рамках метода социалистического реализма, писатели должны были ездить в экспедиции по деревням и заводам, чтобы собранный там материал помог придать их произведениям более достоверный местный колорит. Но в какой степени деревни и исторические события, описанные в литературе, можно назвать местными (локальными), когда все это представляется как часть некой целостности советской литературы?

Многие писатели-карелы были родом из северных деревень Беломорской Карелии. Они привнесли свой жизненный опыт и традиции в финноязычную литературу Карелии. Рост литературной популярности писателей именно из Беломорской Карелии объяснялся тем, что диалект, на котором говорили в Беломорской Карелии, больше других диалектов был близок к финскому языку, что облегчало освоение этими писателями финского языка для использования его в качестве средства художественного выражения. Хотя на литературном поприще трудились писатели, представляющие разные культурные контексты и разные регионы, в публичных разговорах о литературе основы финноязычной литературы Карелии связывались с устной традицией Беломорской Карелии. Кроме того, литературные журналы и пресса называли писателей из Беломорской Карелии теми, кто переносит устную поэтическую традицию калевальского стиха и эпические песни в письменную художественную форму. Например, в 1967 г. писатель Антти Тимонен представил свои размышления о взаимосвязях «Калевалы», устной поэзии и литературы советской Карелии на семинаре по фольклору в университете г. Йоэнсуу. По его мнению, устное народное творчество и поэзия являются существенной составляющей родины и менталитета северокарельских писателей, которая оказала заметное влияние и на развитие литературы: «Ухта, Войница, Вокнаволок, Юшкозеро, Паанаярви, Хайколя, Рехо, Луусалми и т. д. (я называю самые крупные деревни) на протяжении долгого времени были и остаются сокровищницей, полной стихов, сказок, ёйг, плачей, пословиц, загадок, легенд (преданий)... Родом из песенного края Калевалы и современные финноязычные писатели Карелии. Мы относимся к той возрастной группе карельских финноязычных писателей, чье детство прошло в атмосфере сказок, калевальских стихов и других фольклорных жанров. «Калевалу» нам не преподавали в школе, она осталась у нас в душе точно так же, как родной край, знакомые тропинки и березы на берегу».

Связь литературы (художественной культуры) с народной традицией носила отчасти исторический характер, но отчасти была искусственно создана в советском искусстве и была важна по идеологическим причинам. Связь советской литературы и искусства с народом была существенной особенностью в определении литературы и искусства, точно так же, как и партийность литературы и искусства, т. е. зависимость от господствовавшей в определенный период времени идеологии (народность, партийность). Степень местного колорита в литературе определялась и контролировалась политическим течением в литературе и шире — национальной политикой. Локальность строилась в тесной связи с общим (общесоветским), и ее проявление в литературе и искусстве тоже контролировалось «центром». В целом описания событий локальной истории и особенностей народной жизни должны были стать частью большого повествования о советской истории и рассказа о советском обществе и культуре, соответственно, далеко не все что угодно должно было отразиться в литературе.

На практике в публичных обсуждениях литературы избранные элементы устной традиции Беломорской Карелии, такие как калевальская поэзия и эпические песни, стали выразителями локальности в финноязычной литературе Карелии и даже более — ее основополагающими элементами. Как заметил Э. Г. Карху в предисловии к «Сказанию о карелах» (Karjalainen tarina) Яакко Ругоева, «одной из особенностей всех упомянутых карельских писателей, и в том числе Яакко Ругоева, является то, что их творчество тесно связано с жизнью народа и устными преданиями родного края. Они писали о своих земляках, их прошлом и настоящем, образе жизни и испытаниях, выпавших на их долю.

Читатель ощущает в произведении прочную связь автора с жизнью и фольклором своего народа. Произведение очень близко к эпическому жанру, «Калевале», народной героической поэзии. Такая эпичность возможна лишь на относительно раннем этапе развития национальной поэзии. Молодая карельская литература пережила этот этап в послевоенное десятилетие. Тогда по сути только зарождались эпические жанры, и их близость к народному эпосу была естественной».

Публикуемая в послевоенный период советская проза и поэзия являлись локальной литературой в том смысле, что основной писательский состав, ставший ее создателем, был родом с довольно ограниченной территории в Беломорской Карелии. Деревни и события (даже вымышленные) большинства произведений тоже зачастую локализуются в Беломорской Карелии. Локальность, следовательно, становится объектом изображения и повествования. Диалоги персонажей произведений тоже строятся в основном на разговорном языке Беломорской Карелии. Кроме того, язык, которым пользовались писатели, был так называемым «местным» финским, который называют петрозаводским финским языком, и языком, который отличается от современного финского языка и лексически, и стилистически. Литература являлась нелокальной в том смысле, что деревни и районы, которые описывались в произведениях, были вымышленными, хотя их прообразы прочитываются между строк. Кроме того, проявление локальности регулировалось общими законами советской литературы. Язык тоже носил нелокальный характер, потому что никто по-настоящему не говорил на том языке, на котором говорили герои произведений карельской финноязычной литературы.