Финноязычная литература Карелии c позиций мирового литературного процесса представляется маргинальным и малозначительным явлением, носящим локальный характер. Говорящее по-фински население представляло собой в Карелии меньшинство; литературная и издательская деятельность на финском языке были сосредоточены на очень ограниченной территории СССР. На протяжении всего времени своего существования, с начала 1920-х гг. до XXI в., финская литература оставалась литературой языкового меньшинства. В соответствии с данными переписи населения 2002 г., все население Карелии составляло около 700 тыс. чел., тогда как финноязычных жителей насчитывалось всего 22,8 тыс. чел. Финноязычную литературу с некоторой долей условности можно сравнить с литературой на языках народов СССР, хотя следует сделать оговорку, что финский не являлся родным языком наиболее крупных писателей Карелии. На характер этого литературного явления, а также на его восприятие оказало влияние приграничное расположение Карелии, где за исключением отдельных периодов шло активное трансграничное взаимодействие как на уровне социальных институтов, так и на обычном бытовом уровне. Кроме того, на протяжении длительного времени эта территория была объектом территориальных и культурных споров, да и поныне она составляет предмет политических, культурных, исследовательских и туристических интересов для представителей обеих сторон. Для кого-то финноязычная литература Карелии может показаться до некоторой степени окраинным продуктом литературы Финляндии: ведь их язык примерно один и тот же, и они связаны давними взаимоотношениями и общей историей, особенно на этапе становления литературы в Карелии в 1920-е гг., а также в период 1960-х.
В статье представлены размышления о том, можно ли о финноязычной литературе говорить как о локальной, и если да, то в какой степени. Не разрушится ли эта «локальность», если взглянуть на нее более пристально? Следует также помнить, что финноязычная литература, будучи одной из составляющих советской литературы, подчинялась общим законам и тенденциям. Локальность литературы можно оценивать с разных точек зрения. Она может проявляться, к примеру, в виде языковых особенностей, стиля или привязки сюжетных линий произведений к событиям местной истории и эпизодам из жизни реальных людей. Автор рассматривает локальность, с одной стороны, с точки зрения территориально ограниченной литературы, с другой стороны, понимает ее как сконструированную — т. е. сформировавшуюся при написании и при чтении. Далее будут представлены некоторые трансформации понятия «локальность», которые проникли в литературный дискурс постсоветского периода.
Используя термин локальность, автор апеллирует к достаточно популярным с 1990-х гг. определениям места/локуса, принятым в сфере культурно-антропологических и гуманитарных исследований. В социологических и гуманитарных исследованиях локус понимается в том числе и как локальность (англ. locale), т. е. как своеобразное обрамление будничных занятий и социальных взаимоотношений, с точки зрения восприятия и соотнесенности с местом, а также как релятивистский, многоголосый концепт, который для его жителей оказывается по-разному значимым. В статье автор обращается также к нарративной стороне локуса и локальности. На локус и локальность можно взглянуть и как на некие конструкции, параллельные нарративы, связанные с местами, которые могут противоречить друг другу и конкурировать между собой. Таким образом, локусы не только содержатся в нарративах, они сами по себе являются созданными, зафиксированными и воспринятыми нарративами. В таком понимании локус и локальность представляют собой многомерные социальные конструкции, в которых за физической территорией закрепляются политические, культурные и социальные континуумы.
С формированием локальности связан также вопрос власти, который в истории советской Карелии очень любопытен и привлекателен для исследователя. Локальность всегда предполагает некий отбор и с определенной точки зрения конструирование, когда отдельные черты культуры отбираются для репрезентации локальности, а все другие оказываются исключенными из круга этой выстроенной и поддерживаемой локальности. Локальность всегда относительна, поскольку она поддерживается в отношении чего-либо центрального или общего. И потому локальность всегда способна распадаться на более мелкие составляющие.