Переоценка народного искусства произошла в советской России в начале 1930-х гг. С момента революции оно считалось пережитком прошлого, который препятствовал развитию пролетарского искусства, но благодаря статьям Максима Горького отношение к нему поменялось: народное творчество оценили и даже стали считать образцом литературы и сценического искусства. Все искусство должно было быть народным. В пример прочим коллективам ставился оркестр «Кантеле», созданный Виктором Гудковым, в котором модернизация инструмента стала величайшей в ХХ в. историей успеха.

Реформатором хроматического кантеле стал русский поэт и партийный деятель Виктор Пантелеймонович Гудков (1899-1942), приехавший в Карелию еще в молодости. Впервые он увидел кантеле в Кандалакше, хотя интерес к этому инструменту через знакомство с «Калевалой» возник у него уже давно.

В течение очень короткого времени Гудкову удалось составить чертежи четырех разных по размеру кантеле, на которых можно было исполнять хроматические гаммы. Вообще его конструкция и звучание очень напоминали карельский народный инструмент, у которого струны крепились к колодке. Идея создания оркестра возникла благодаря оркестру балалаечников Василия Андреева, однако идеологической предпосылкой послужила идея коллективного искусства и социалистического труда.

Гудков особо подчеркивал, что развитие карельского кантеле происходит иначе, нежели развитие буржуазного сольного инструмента в Финляндии, где кантеле сохранило свой диатонический характер, увеличилось в размерах, звучание сгладилось, но звук по-прежнему оставался тихим. Модернизированные инструменты Гудкова не были такими крупными, но они сложились в целое семейство музыкальных инструментов, на которых можно было исполнять даже классическую оркестровую музыку с вариациями и модуляциями. Более серьезной, чем модернизация конструкции инструмента, трансформацией стало изменение традиции исполнения, когда от принятой в народе игры на слух произошел переход к классическому оркестровому исполнению по нотам. Гудков, как для настоящего симфонического оркестра, писал аранжировки для разных голосов, которые затем исполняли свои партии, повинуясь взмаху дирижерской палочки.

Музыкантов, которые бы умели играть на кантеле и при этом владели нотной грамотой, не было, так что, занимаясь модернизацией, Гудков одновременно начал обучать группу молодых музыкантов игре на новом инструменте. Осенью 1932 г. он был приглашен в Петрозаводск в Научно-исследовательский институт, где в подведомственном Институту финском детском доме создал детский оркестр кантелистов. В этой группе оказались впоследствии известные и заслуженные кантелисты Кертту Вильянен и Милдред Линдстрем (Росси). По мнению Гудкова, у детей были прекрасные музыкальные данные, к которым прилагалось еще владение языком и культурой, что уже с самого начала могло лечь в основу развития исполнительского искусства на кантеле. Гудков собирал материал по деревням Олонецкого района, писал аранжировки для своего оркестра, а также приглашал из деревень народных музыкантов для участия их в концертах в качестве солистов. Их сольная музыка, основывающаяся на импровизации, заметно отличалась от оркестрового исполнения по нотам. Гудкову удалось заинтересовать своим инструментом композиторов, и они стали активно писать аранжировки и мелодии для оркестра кантеле.

Оркестр, сформированный из школьников, быстро совершенствовался, однако, когда дети оканчивали школу, они автоматически выбывали из оркестра. Весной 1936 г. под руководством Гудкова работал секстет, и после его успешных выступлений райком партии поручил Гудкову организовать профессиональный оркестр кантеле буквально в этом же году. Коллектив сформировался довольно быстро и к началу 1940-х гг. насчитывал уже 25 оркестрантов, а в 1950-е гг., уже после смерти Гудкова, число музыкантов возросло до сотни. Гудков отбирал себе учеников из финской и карельской среды, в их числе оказалась и Наталья Кондратьева, участница карельского хора Петровского района под руководством Ивана Левкина. В оркестр также были приглашены и многие студенты Петрозаводского музыкального училища. Среди тех, кто на протяжении долгого времени играл в этом оркестре, были Людвиг Каргулев, Тюуне Пулккинен, Тойво Вайнонен и Максим Гаврилов.

Решающим поворотом в музыкальной жизни республики стала декада Карельского искусства, проходившая в Ленинграде в марте 1937 г. Искусство Карелии демонстрировалось в лучших залах Ленинграда. В декаде принимали участие профессиональный симфонический оркестр, Национальный театр, оркестр «Кантеле», а также любительские хоровые коллективы колхозов Шелтозерского и Петровского районов, танцевальный ансамбль и оркестр Кондопожского бумагоделательного комбината, хор Республиканского дома народного искусства и группа карельских рунопевцев. Народное искусство и приобщение к нему людей ставилось в пример: в газетах много писали о хористах и колхозных хорах Шелтозерского и Петровского районов. Оркестр кантеле своими песнями и танцами также привлек большое внимание посетителей концертов.

В декаде приняли участие десятки финских артистов, входивших в состав разных профессиональных и любительских коллективов. Творческую группу возглавлял поэт Ялмари Виртанен. При этом декада носила антифинский характер, и основной упор был сделан на карельское и вепсское искусство в ущерб финской культуре. Декада продемонстрировала, каким образом следовало в дальнейшем развивать «самодеятельное искусство» в деревнях. Изначально от Петрозаводска должны были ехать два финских хора, а именно хор клуба Урицкого и Лыжной фабрики, но в итоге в Ленинград их так и не взяли. Вскоре в газетах стали появляться заметки, в которых осуждалось финское искусство республики как националистическое и высоко оценивались новые возможности карел поднять свою культуру на новый уровень, после того как все финны были сняты с руководящих постов в сфере искусства. После арестов в симфоническом оркестре и Национальном театре «воронки» стали увозить людей с Лыжного комбината. Арестованы были и активисты клуба Урицкого. Руководитель хора Кууно Севандер спасся, спрятавшись в лесу. После смещения финнов с руководящих должностей культурное строительство было переориентировано на карельскую народную культуру. Эпоха национального романтизма в искусстве, который принесли с собой финны, была завершена, ей на смену пришел период популярного самодеятельного народного искусства, воплощающего народную культуру.