Музыкальная жизнь в СССР стала намного свободнее, после того как была ликвидирована Российская ассоциация пролетарских музыкантов (РАПМ), а на ее месте в 1932 г. было решено создать Союз советских композиторов. В последующие годы в Карелии заметно увеличилось количество музыкальных жанров (как в композиторской, так и в концертной деятельности). В 1935 г. был создан важный для республики любительский центр — Республиканский дом народного искусства. Он размещался в здании на том месте, где сейчас находятся Музыкальный и Русский драматический театры[44]. В Доме народного искусства (который информанты часто называют Домом просвещения) располагались различные коллективы. Там работали симфонический оркестр, ансамбль кантелистов, хор Дома народного искусства под руководством С. Н. Озерова, музыкальное училище, а также основанная в 1939 г. Республиканская филармония. К сожалению, при отступлении из Петрозаводска в 1941 г. этот дом был уничтожен советскими войсками.
В 1920-е гг. в Петрозаводске действовало большое количество клубов, где предлагались разнообразные вечерние программы с танцевальной музыкой. Оркестр Педагогического техникума часто выступал во Дворце труда, который располагался на площади Кирова и в котором имелся зал профсоюзов. В театре «Триумф», кроме концертов, исполнялись отрывки из пьес на финском языке. Режиссером любительского театра была Санни Нуортева (жена Сантери Нуортева). Нарком просвещения Сантери Нуортева в рамках театральных выступлений часто читал лекции, целью которых было просвещение слушателей и интерпретация классических произведений с пролетарских позиций. В концертах также принимали участие оркестр под руководством Калле Раутио, небольшие петрозаводские коллективы камерной музыки или приглашенные деятели искусства из Ленинграда. Неподалеку от порта, на месте современного Парка культуры и отдыха, располагался кинотеатр «Красная звезда», где также проходили вечера, танцы и выступления оркестра педагогического техникума.
Для финских иммигрантов в 1930-е гг. такие клубы служили очень важным местом встречи, где можно было потанцевать под ритмы современной джазовой музыки. По традиции, возникшей в XIX в., в ресторанах и на танцплощадках танцевали под музыку салонного или духового оркестра, в основной репертуар которых включалась легкая классическая музыка, соответствующая эпохе, романсы в ритме вальса или марши. Огромную общемировую популярность завоевала афроамериканская музыка и парные танцы, такие как фокстрот и танго, которые не обошли и Петрозаводск. Произошло это не позднее начала 1930-х гг. В конце 1933 г. в газете «Punainen Karjala» в рубрике объявлений упоминается более 20 клубов, предлагающих разнообразную программу, в заключение которой были танцы. Оркестры оставались самыми привычными коллективами, исполнявшими танцевальную музыку, однако, кроме них, в программы стали включаться выступления танцевальных ансамблей. На небольших площадках в центре и тем более на окраинах танцы проходили под аккомпанемент гармони, иногда — гармони и скрипки. При неимении лучшего в качестве музыкальных инструментов использовались ложки, пилы и даже расчески. В 1920-е гг., особенно в молодежной среде, как вспоминают Урхо Руханен и Лилиан Сало, еще были очень распространены танцы в хороводе. При этом участники пели финские рифмованные народные песни и исполняли различные танцевальные фигуры, которые, по словам Урхо Руханена, «сейчас можно увидеть только на выступлениях коллектива Виолы Мальми».
Среди многочисленных мест, где проходили танцы, для тех информантов, чья молодость пришлась на 1930-е гг., самым важным был клуб Урицкого. Он был построен американскими финнами на перекрестке улиц Мерецкова и Урицкого, напротив так называемого района бараков, где жили иммигранты. В клубе располагались разные кружки и любительские коллективы, где можно было учиться, заниматься искусством и спортом. Большой популярностью пользовался духовой оркестр для мальчиков 15—17 лет — «Penikkabändi» (Щенячий ансамбль) — под руководством Эмиля Кауппи. Молодые активные музыканты очень нравились слушателям и привлекали еще большее внимание к работе клуба. Печально, что все они в период репрессий были арестованы. На лыжном комбинате, который начал работать в 1932 г., трудилось много финнов. На предприятии был финский хор, который возглавлял Вяйно Кяяриайнен, и оркестр, работавший под руководством Элиаса Ранта.
Вяйно Ринтала в свое время учился в США в Бостонской консерватории и также возглавлял джазовый ансамбль, который соответствовал идеальному оркестру начала 1930-х гг. Воплощением идеала того времени были такие музыканты, как Луи Армстронг, а также белые дирижеры развлекательного джаза — Пол Уайтман и Гай Ломбардо. В бостонском коллективе Ринтала было две трубы, два саксофона, тромбон, банджо и фортепьяно. Басовые партии исполняла туба, а сам Ринтала, помимо саксофона, играл ногой на турецком барабане и тарелках. Аналогичные коллективы выступали по петрозаводским клубам и в некоторых ресторанах, где было принято танцевать. В Карелии, правда, в джазовые группы с целью расширения репертуара были включены еще скрипка и гармонь, что придавало поначалу музыке некоторый местный колорит.
Карельские джазовые группы предлагали разнообразную программу, однако их отличительной чертой были американские мелодии, которые исполнялись по нотам, привезенным иммигрантами из Америки. Позднее ноты получали уже по почте. Особой популярностью в среде музыкантов пользовался скрипач Вальтер Маннер, который в течение многих лет регулярно получал посылки с нотами, отправляемые ему по договору с одним магазином из Нью-Йорка. Под ритмы американского регтайма, мюзиклов и хитов парные танцы исполнялись шагом фокстрота, тустепа, танго и слоуфокса. На танцах можно было послушать даже женщин-музыкантов. К примеру, в Финском театре, а также в клубе на Голиковке на рояле играла Лайла Салми, известная прекрасной музыкальной образованностью. Милдред Росси рассказывала, что джазовая музыка в то время резко осуждалась, а в газетах писали о том, что вместо этого лучше исполнять рабочие песни. Так, учитель Сюкияйнен на одном из танцевальных вечеров настоятельно требовал, чтобы все водили только финские хороводы или занялись русскими танцами. Однако, как только он ушел, все под аккомпанемент фортепьяно снова стали танцевать джаз. Кроме Лайлы Салми, в коллективах, исполнявших танцевальную музыку, на пианино играли Мари Микконен, Майла и Милдред Эклунд, на саксофоне — Хилкка Мяки.
Конечно, коллективы исполняли не только американскую танцевальную музыку. В их репертуар входили также финские народные мелодии — польки, мазурки, вальсы, а также популярные в России падекатр, падеспань и краковяк. Одно время танцевальная музыка, привезенная финнами из Америки, была в моде, а подобного исполнения в Карелии раньше никогда не слышали. Поэтому русские тоже с удовольствием ходили с финнами на танцы в клубы Урицкого, лыжной фабрики, строителей и на Голиковке. Многие информанты говорили, что из-за того, что представители разных национальностей не владели языком друг друга, их общение в 1930-е гг. было минимальным, а возможность иммигрантов отовариваться в Инснабе и питаться в особых ресторанах вызывала сильное недовольство в среде местного населения. На танцах, правда, напряжение несколько спадало, и общение становилось чуть более оживленным. Во время парных танцев общим стремлением девушек и молодых людей было создание дружеской атмосферы. Часто устраивались танцевальные конкурсы, и информанты вспоминают случаи, когда финско-русская или русско-карельская пара становились победителями. Милдред Росси вспоминала, что у них было принять устраивать общие купания в Лососинке после полуночи, когда в клубе Урицкого заканчивались танцы. Последим номером всегда играли «Hom! Sweet Home!»[45].
Клубы часто содержались на средства профсоюзов, и большой популярностью пользовались среди них клуб при Лыжной фабрике, «Онега» и клуб железнодорожников. Там были свои оркестры, которые играли и на танцах. Клуб Урицкого, как сообщают информанты, был независимым, т. е. созданным силами его посетителей, которые сами организовывали кружки и прочую клубную деятельность. Музыканты играли бесплатно, вход на танцы также был для всех свободным. Репертуар никто особенно не контролировал, исполнители для музыкальной и прочей кружковой работы отбирались в соответствии со способностями и возможностями. Танцы же, где исполнялась джазовая музыка и где вместе танцевали русские, карелы и финны, были организованы, по данным информантов, не только в Петрозаводске, но также в Кондопоге, Интерпоселке, Матросах. Однако из-за арестов и репрессий работа многих клубов была нарушена.
В послевоенный период Ринтала и еще несколько опрошенных нами музыкантов продолжили свою работу, исполняя танцевальную музыку в ресторанах и городском летнем саду. Джаз они по-прежнему играли, однако в программах эти композиции не отражались. Маннер получил из Америки новые ноты и переписал их на бумагу, чтобы не вызвать подозрения и избежать конфискации. Иногда случалось так, что весь оркестр состоял из музыкантов финского происхождения, как это было в начале 1950-х гг., когда на танцевальной сцене Парка отдыха играли Алан Сихвола, Эльмер Ноусиайнен, Милтон Севандер, Эско Пелтонен, Олави Салми, Вяйно Ринтала, Вальтер Манер и Вальтер Мяки.
Финский театр, кроме того, что создал серьезную художественную площадку для иммигрантов, сплотил их также в социальную группу. Внутри нее организовывался досуг, причем к этому, помимо театральных работников, привлекались и другие петрозаводчане. После войны театр был единственным местом, где у финнов сохранялся свой коллектив для танцев. В 1945—1950 гг. театр работал в Олонце, где музыкальное сопровождение спектаклей обеспечивали свои театральные музыканты, возглавляемые Калле Раутио. Трое сыновей Раутио — Эрик, Хейно и Ройне, тоже исполняли танцевальную музыку. Вокруг них сложился оркестр из 6—8 участников, которые в галстуках-бабочках с изяществом[46] исполняли модные мелодии того времени, финскую и русскую танцевальную музыку и, конечно, джаз. В Олонце со времен финской оккупации осталось довольно большое количество нотных записей, в том числе особенно популярные в Финляндии того времени тетради Даллапэ[47]. Хранить их было запрещено, однако Эрик Раутио написал на их основе несколько аранжировок для своего оркестра танцевальной музыки. Так, в 40-е гг. после театральных представлений проводились танцевальные вечера в Олонце, а в Петрозаводске они сохранялись вплоть до конца 50-х. В 1960 г. двое братьев Раутио трагически погибли, утонув во время несчастного случая на Онежском озере. После этого танцы больше не проводились.