Финны, эмигрировавшие в советскую Карелию, сыграли важную роль в становлении современных форм искусства, особенно в развитии музыкальной жизни. Если учесть, что в южных районах республики (Олонец) после революции финнов практически не было, а по уровню музыкальной жизни Петрозаводск почти не отличался от других провинциальных городов Российского Севера, то на этом фоне влияние иммигрантов, устремившихся туда в 20-30-е и в 40-е гг., было особенно заметным. Из всех финнов, прибывших в Карелию, больше всего «любителей и любительниц музыки» было среди американских финнов. Они внесли существенный вклад в развитие музыки, и это несмотря на то, что никого из них не приглашали непосредственно на работу в музыкальной сфере, а вербовали для работы на лесозаготовках, в строительстве и т. д.

В том, что было создано на музыкальном поприще усилиями финнов, частично нашла отражение также идея ленинской национальной политики и ее реализация. На политическом уровне финны стали считаться теперь национальным населением Карелии, хотя их связь, к примеру, с южными карелами, говорящими на ливвиковском наречии, была довольно опосредованной. Доля финнов в общей массе немногочисленного населения Карелии была очень небольшой, но внутри диаспоры их связывали очень тесные отношения, равно как и во многих общественных сферах, где они сумели добиться заметного влияния.

Финны занимали лидирующее положение в искусстве уже лишь потому, что их финский язык был востребован в разных профессиональных сферах. Вдобавок, многие иммигранты имели музыкальное образование, опыт организации мероприятий и обладали другими навыками, дефицит которых остро ощущался в Карелии, когда после революции стали открываться первые художественные учреждения. Финны умели действовать согласованно и хорошо подходили на роль носителей национальной культуры — особенно до волны террора 1937 г., когда они на время оказались почти полностью стерты с национально-политической карты Карелии. После создания в 1940 г. Карело-Финской Советской Социалистической Республики финны вновь стали рассматриваться как потенциальные строители культурной жизни, однако того официально санкционированного высокого статуса, который финны имели при Э. Гюллинге, больше они уже никогда не добились.