Беломорская или — как ее еще называли — Архангельская Карелия являлась задворками Российской империи. В свете национальной политики России, основывавшейся в конце XIX — начале ХХ в. на принципах русского этноцентризма, карелы представлялись типичными «инородцами». Оторванность от промышленных центров, отсутствие путей сообщения, незнание русского языка, самобытная культура — все это делало обитателей Беломорской Карелии «полудикими» в глазах русского обывателя. Русская православная церковь считала этот край особенно проблемным, поскольку население его было сильно «заражено» расколом, да и считавшиеся православными прихожане-карелы в массе своей относились весьма прохладно к церковной жизни. По всей видимости, приходы Беломорской Карелии так и остались бы «забытыми Богом» местами ссылки для спившихся семинаристов и священников, если бы не события 1905 г., показавшие, что православие в карельских селах отнюдь не находится в безопасности. Угроза пришла с запада, из Финляндии.

Интерес финнов к «братьям по крови», российским карелам, появился не вдруг, а формировался постепенно в течение всего XIX столетия на фоне общеевропейских событий. В первой половине XIX в. в Европе, приходящей в себя после потрясений Наполеоновских войн, наблюдается пробуждение национального самосознания народов. Так, например, в среде славянских народов возникают «славянофильские» идеи, провозглашавшие единство всех славянских народов. Националистические течения не обошли стороной и Финляндию. В первой половине XIX в. для пробуждающегося финского национального самосознания основной идеей становиться идея «единого финского племени», так называемая фенномания, тождественная идее панславизма в восточноевропейских национальных движениях. Основателем фенномании считается финский государственный деятель, философ и писатель Йохан Вильгельм Снельман. Идеологами объединения всех финских племен становятся литераторы Сакариас Топелиус и Август Алквист. Если в идеях Снельмана еще отсутствуют экспансивные настроения, то в произведениях Алквиста уже открыто звучал призыв к созданию единого «Финского государства», отделенного от России и объединяющего в своих пределах все «финские племена».

М. А. Витухновская, изучившая национальную политику России в отношении карельского народа, пишет в своей монографии, что «процессы формирования национального самосознания, движения к «национальному самоопределению» заразительны, они имеют свойство распространяться, как цепная реакция». Во второй половине XIX в. в связи с возросшим национальным самосознанием финские националисты уже не ограничивались пределами своего государства, а стремились распространить идею «Великой Финляндии» за счет «братьев по племени», проживавших за пределами восточной границы Великого княжества. В свою очередь имперская политика России не допускала и мысли о том, чтобы «инородцы» остались вне сферы влияния российских светских и духовных властей. Таким образом, беломорские карелы оказались вовлеченными в круговорот националистической борьбы.

Особенно остро эта борьба проявилась в 1905—1907 гг. в религиозных кругах. В финских газетах и журналах начинают появляться статьи с призывами идти на помощь «к братьям-карелам, блуждающим во тьме культурного и религиозного невежества». В статьях подчеркивалось, что карелы — это «родное племя финнов» и финны, как старшие братья, обязаны наставлять их на путь истинной веры. Призывы финской печати дали свои результаты — в деревнях Беломорской Карелии начали появляться финские проповедники. Финская лютеранская церковь перешла к активным формам борьбы за «карельские души», что, в свою очередь, вынудило российскую общественность и православную церковь организовать деятельность по защите Карелии от «угрозы панфиннизма».