Для мужчины признаться в измене – значит простить её себе.

– Артём, – спрашиваю я, – но вы же понимаете, что Софья будет ревновать, если не может до вас дозвониться, – зачем вы выключаете телефон?

– Если на неё находит, она звонит не переставая, – уставшим голосом отвечает Артём. – Я чувствую себя глупо. Понятно же, что всё это ради скандала потом.

– Софья, а вам кажется, что Артём вам и в самом деле изменяет?

– Думаю, да.

По выражению лица Артёма понятно, что Софья недалека от истины. Всё выглядит так, что для него это какой-то странный способ самоутверждения. Софья пытается его контролировать, а он ускользает из-под этого контроля, ощущая таким образом свою мужественность.

– И вы считаете, что это такая «норма», что для мужчин это естественно? – уточняю я у Софьи.

– К сожалению… – многозначительно говорит Софья.

– Точнее, наверное, вы, с одной стороны, думаете, что мужчины так поступают, и это понятно, но, с другой стороны, что Артём не должен так поступать с вами. Я правильно понимаю?

Софья хмурится и не торопится с ответом. В целом это, конечно, противоречие, поскольку если бы она считала мужскую измену «нормой», то, наверное, она вела бы себя как-то иначе – просто принимала поведение Артёма как данность. Но нет, её это по-настоящему мучает.

Помните, мы все спотыкаемся, каждый из нас. Вот почему идти рука об руку – это утешение.

Софья молчит, и я продолжаю:

– Знаете, это кажется странным – говорить Артёму, что мужская измена «нормальна», но при этом постоянно напоминать ему о том, что он вас своей изменой оскорбил. На какой результат вы рассчитываете? Причём, когда вы так формулируете, у вас даже шанса нет объяснить, как вы себя чувствуете, когда он пропадает, уходит со связи… Артём, вы знаете, что в этот момент чувствует Софья?

– Её это злит, но что я могу с этим поделать? – почти не задумываясь отвечает Артём.

– Вряд ли это единственное чувство… Софья, я прав?

– А вам кажется, что это можно ему объяснить? – риторически спрашивает она. – Я своего родного отца не знала до 16 лет, меня воспитывал отчим. Мы бедно жили, а он прекрасно зарабатывал, сделал карьеру. Никогда нам не помогал. Но это бог с ним. Проблема в другом: когда мы встретились и он узнал, что я подрабатываю в «Макдоналдсе», он сказал, что это унизительно. Начал как-то по-идиотски подкалывать…

– То есть мужчинам в целом не объяснить, что вы можете чувствовать?

– Себе дороже, – сухо отвечает Софья.

Брачный союз заключается между двумя людьми, которые всегда готовы поклясться, что храпит исключительно другой член союза.

В этом звучит разочарование в мужчинах как таковых. Софья всю жизнь понимала, что может рассчитывать только на себя.

Она и сейчас, например, содержит их семью. Достаточно быстро вышла из отпуска по уходу за ребёнком и делает карьеру в большой компании, чтобы можно было сходить в «дорогую парикмахерскую» и «не думать, что ты не можешь себе этого позволить».

С ребёнком супругам помогает мама Артёма. При этом сам Артём никогда не имел серьёзной постоянной занятости: на каждом новом месте у него достаточно быстро наступает разочарование, и он увольняется. Какое-то время даже работал грузчиком и лишь недавно, с подачи Софьи, поступил в институт физкультуры, чтобы получить высшее образование.

– Но это ещё одна двусмысленность. Первая – это то, что измены «нормальны», но Артём не должен вам изменять. Вторая – на мужчин нельзя положиться, разговаривать с ними бессмысленно, но Артём должен как-то понять, что он поступает неправильно по отношению к вам.

– А разве это трудно понять? – тем же риторическим тоном спрашивает Софья.

– Но вы же не пробовали объяснить… – отвечаю я. – Да, вы постоянно напоминаете ему о «том случае», но для Артёма это звучит просто как обвинение, чтобы он испытал чувство стыда и неловкости. А он ведь тогда попытался «исправиться» – ну, как он это понимает: после измены, ещё до свадьбы сказал, что он «недостаточно хорош» для вас, и предложил расстаться, попытался съехать от вас уже после свадьбы… То есть не то чтобы он не понимал, что поступил неправильно, но и как ему действовать дальше, он тоже не очень понял тогда. Это снова парадоксальная для него ситуация: вы возвращаете его и, по сути, за это и наказываете.

– Но мне же тоже больно! – вдруг прорывается у Софьи.

– Я это прекрасно понимаю, – отвечаю я. – И уж точно я поведение Артёма никак не оправдываю. Но вы задумайтесь, что от вас один за другим исходят противоречивые сигналы: можно и нельзя, объяснять не буду, но должен понять, возвращайся, но я тебя за это буду наказывать.

– А что мне сделать-то?! – Софья словно бы проснулась и с удивлением смотрит то на меня, то на Артёма.