Бубнящая себе под нос о том, что Ворота Времени не метро, Тутэлла, не задобренная даже обещанной упаковкой аутентичных японских деликатесов, проводила Аню в гости к Кристине в Токио.

Теперь в их с Артуром шикарных двухъярусных апартаментах будущая мать трепетно хвасталась обстановкой комнаты не рождённого пока сына. Мэтью не появился на свет, но уже имел всё, что только может когда-либо хоть на тридцать секунд пригодиться младенцу или его родителям. И ещё с тонну игрушек, богатый ассортимент которых Аня пополнила многострадальной, охаянной когда-то Бантик и Салли статуэткой пуделя, так и не подаренной Нике, – её она нашла в коробке с нижним бельём, когда собирала чемоданы.

В феврале они перебрались в замечательную новую квартиру в высотке, которую отделяли от центра города всего одна остановка и мост через Днепр. Аня была счастлива, хотя без скандала не обошлось. Она капитально разругалась с Салли. Кошка и подумать не могла, что её планируют бросить у Сухановых, а Аня, в свою очередь, не допускала и мысли взять пушистую надзирательницу в своё семейное гнёздышко. Этот вопрос очень долго не поднимали, потому что обеим сторонам всё казалось очевидным. А накануне переезда вышел форменный спектакль.

С тех пор Салли дулась. Сердился и ифрит Сайфакс, который перекочевал на прикроватную тумбочку Красоты в её каморке вместе со своей аромалампой. Тина так редко появлялась дома, что бывшая библиотека напоминала скорее необитаемый склеп. Но Елизавета Афанасьевна обещала брать ифрита с собой на кухню – чтобы не скучал. Да приглядывал за продуктами, перепрыгивая со свечи на конфорки, пока престарелая няня отвлекается на проказы Сонечки.

Роль младшего поварёнка смертельно оскорбила огненного демона, но за пару дней он увлёкся стряпнёй и начал баталии с Красотой за право решать, что и как готовить. И через несколько недель младшим поварёнком стала уже домработница, причём всё вело к тому, что её и вовсе отстранят от дел у плиты.

Аня же со всей свойственной ей маниакальностью постигала азы совместного проживания с Никой. Она тоже обнаружила, что умеет и любит возиться с кастрюльками и сковородками, быстро перестала пользоваться рецептами из интернета или применять к своим кулинарным шедеврам кольцо Мелочей, чтобы исправлять недожаренность, пережаренность, избыток соли и прочие огрехи. Вдосталь экспериментировала и была довольна результатами, которые хвалил и Ника.

Ещё она наконец-то освоила управление стиральной машинкой и научилась своевременно мыть посуду. А если мистическим образом оной всё-таки собиралось много – с энтузиазмом бралась за губку, попутно прослушивая аудиокниги: давно забросив фэнтези и детективы, Аня что ни день пыталась одолеть всю классическую литературу мира в сжатые сроки.

Под озвученные произведения она и дома прибирала, только глажку оставляла исключительно на долю Ханниных искусных колечек. Ника возражал против магии в хозяйстве, но Аня отмахивалась. Ей очень нравилась новая жизнь. Наконец-то принцесса Авелилона чувствовала себя взрослой во всех сферах. Полноценной. Мешала разве что совершенно нелепая учёба в университете. Впрочем, там она появлялась далеко не регулярно – и вот тут уж кольцо Памяти и консультационный онлайн-видеоцентр имени Бантик оказались незаменимы. Это будущий супруг кардинально не одобрял, но Аня предпочитала закрывать глаза на его замечания.

Сейчас, обозревая вместе с Кристиной комнату сокрытого в недрах нереально гигантского живота Мэтью, предводительница Лунных воинов даже задумалась: нельзя ли родить Тину раньше чем через пять сотен лет? Или, может, Селена просто не в курсе наличия у той какой-нибудь очень старшей сестрёнки? Казалось, что и с ролью матери она бы справилась на ура.

Аня перешла с Крис в просторную кухню и, пока та заваривала чай в крошечных пиалах, залюбовалась удивительным, похожим на пейзаж из фильма о фантастическом третьем тысячелетии, видом из окна небоскрёба на муравейник улиц Токио. Тут уже стемнело, и город сверкал тысячами огней. Каково это, интересно, обосноваться в совсем другой стране? Тут ведь и люди не такие, как в Днепропетровске. Хорошо было бы попутешествовать с Никой по миру, посмотреть разные места. Ведь набраться впечатлений, когда грозит очередной посланник неугомонной Розалины, довольно проблематично. Ника может согласиться, если использовать самолёты и поезда, а не авамей и Тутэллу. Да так и романтичнее.

Кристина сетовала на Данкана:

– Пропадает в этом своём парламенте или на бесконечных встречах, а я днями не вижу Артура! – горячилась она. – Да ещё и взял моду ночами вытравливать его из сознания и срываться на переговоры комиссии по чрезвычайным положениям. Из-за землетрясения173. Тут чёрт знает что творится последний месяц. Столицу почти не задело, но погибших очень много. А он занят не помощью пострадавшим, а своим рейтингом! Даже на этом кошмаре вздумал нажиться! Не доведёт тут никого до добра его политический курс. Мне, между прочим, угрожали его оппоненты. Данкан, правда, заверил, что это больше никогда не повторится, но я теперь за них переживаю. С него станется грохнуть всех активных противников, вот помяни моё слово, Аня!

– Да не переживай ты. Кстати, очень вкусный чай.

После визита в Токио принцессу Авелилона ожидал сюрприз. Хотя ушла она от подруги глубокой ночью, в Днепропетровске время было обеденное. И под подъездом новой квартиры караулил Толик, возлюбленный обосновавшейся в Аду Мэри-Лин, выручить которую Лунным воинам не удалось. И накинулся он на Аню похлеще враждебных богу бриттов либерал-демократов Японии.

– Мне твоя мама дала адрес, – тараторил мужчина, мешая пройти. – Я уже почти четыре месяца ищу Мэри! Телефон отключён, обслуга дома ни фига не знает. Уехала, мол, и всё. Матушка её давно там не живёт, только счета оплачивает. Так они и не шарят, как с ней связаться, а что с Мэри – вовсе по барабану! Я расспрашивал: ни черта она не съезжала, а просто не вернулась как-то раз в середине ноября – и баста. Я заявление пропихнул в милицию. Хорошенькое дело – человек пропал, а всем плевать! Потом пробил через свои связи в Министерстве образования: менты не могут установить даже где её мамаша. Экономка говорит, за границей. Так она никуда из Украины не выезжала, по крайней мере, под своим именем. Тёмный лес: копать начали, а никаких данных об Алэнах нет! Выходит, из ниоткуда эмигрировали! Ну подумай, девочка исчезла, а эти уроды вместо того, чтобы искать, куда подевалась, разбираются, откуда взялась! Ты же её подруга! Тебе что, тоже до одного места?! Её из Таможки попёрли за непосещение! А если её убили?! Сколько таких случаев было!

Аня жалостливо вздохнула. К кавалеру младшей Алэн она относилась с симпатией, прониклась ещё в те месяцы, когда помогала Мэри-Лин обхаживать своего неподатливого поначалу возлюбленного. Она никогда не видела этого интеллигентного чиновника таким: небритый, глаза бегают, взгляд дикий. А манеры! Да ведь, воспитанный и вежливый, он сейчас едва ли не матерится.

– Толик… Я не встречалась с Мэри-Лин с осени, – простонала принцесса Авелилона. – Представления не имею, где она. Но вроде… собиралась путешествовать.

– Мэри границу не пересекала! Да и не укатила бы, не сказав мне! Что ты как дитё малое?! Человек пропал без вести! Я этого так не оставлю!..

Пиликнуло сообщение на передатчике. Пришлось спешно отделываться от бедолаги.

А потом Аня и вовсе о нём забыла. Тутэлла написала, что в Воротах случился пожар.

И вот уже принцесса Авелилона в числе прочих сидит на диване и слушает причитания испачканного копотью стража.

– Я готовила лазанью, – дрожащим голосом объясняла Тутэлла. – Сыра оказалось мало. Отлучилась в магазин, потому что из кольца Мелочей всё на вкус картонное. Вернулась очень быстро, клянусь! Только перешла к Воротам в супермаркет, где… Ну… В общем, я там иногда кое-что с полок забираю. И сразу назад. Это и пяти минут не заняло! Выхожу из портала – а тут всё пылает. Газовый баллон рванул.

– Какой ещё баллон? – удивилась Красота.

Некоторые предметы мебели в центральной части обстановки были подпалены, но ничего кардинально не пострадало. И почему Тутэлла так нервничает?

– Я принесла, чтобы работала плита, – всхлипнула страж. – Когда сам готовишь, так вкусно выходит, нужно только время запустить. Я и Ханне на именины запеканку сама делала, прекрасную, вы просто попробовать не успели. Ох, тут всё снесло, это я уже кольцом Мелочей восстановила.

– Ну, бывает, – пожала плечами Тина. – Просто будь осторожнее в следующий раз. Чего ты ревёшь?

– И хер ли нас дёргать, – вторила Смерть, у которой накопилась прорва работы из-за катаклизмов в Японии и других природных катастроф.

– Всё сгорело, – сглотнула Тутэлла. – И это, – она кивнула на столик перед собой, где поверх обувной коробки, полной Подводным миром Ани, лежали книги Пушкина и Булгакова. – Я восстановила… но… но…

– А где Алана? – перебила причитания Тутэллы изменившимся голосом Крис.

Страж времени закрыла лицо руками.

– Все пространства в III-м измерении исчезли. Вместе с прошлым и будущим. Как не было. Это теперь просто бумажки, – проскулила Тутэлла. – Пожар устроил полтергейст! – вдруг яростно выплюнула она, отрывая пальцы от заплаканного лица.

– Какой, на фиг, полтергейст?! – вскипела Жаклин. – Ты убила Алану из-за жратвы!

– Как убила? – ахнула Аня. – Нет-нет, мы сейчас всё исправим! Бантик, как оживить придуманные миры опять?

– Я не представляю, как они могли воплотиться, – прошептала русалка.

– Не хочешь же ты сказать…

– Я не знаю, как вернуть Алану и всех остальных, – пробормотала она.

– Тутэлла…

– Это полтергейст! – снова крикнула страж, подаваясь назад. Её массивное тело ходило ходуном. – Он тут постоянно пакостит! Я соблюдала пожарную безопасность! Это был отличный баллон. Надёжный. Я… не виновата.

– Бантик, почему взорвался баллон? – сипло спросила Салли.

– Клапан открутил на полную и поднёс спичку… ой, – вздрогнула русалка.

– Полтергейст! – возликовала Тутэлла так, будто причина взрыва могла на что-то повлиять. – Я же говорила вам, столько раз говорила! Тут полтергейст!

– Нет, – выдохнула Бантик. – Тут призрак. С него кто-то снял пространственные ограничения и наделил силой влиять на материальные предметы. Ничего не пойму. Написано, что Тина была убита в Воротах первого января 2008 года и от неё остался призрак. А потом его сделали нашим врагом, дав минимальные способности.

– Как именно написано? – вздрогнула Кристина. – Как точно там написано?! – в ужасе выпалила она.

– Написано… что ты убила в коридоре Времени Анину двоюродную сестру Алевтину Карасёву первого января 2008 года.

– Это она, она – полтергейст! – зачастила Тутэлла. – Всё перекладывает и пакостит! Я говорила!

– Ты же отвечала нам, что тут нет полтергейста! – обвинительно выпалила Аня, в голове которой всё случившееся укладывалось в чёткую картинку.

– Но тут и нет. – Бантик ссутулила плечи, силясь сделаться ниже ростом. – Вы меня про полтергейст спрашивали. Полтергейста тут нет.

– Где она? – с ненавистью спросила принцесса Авелилона. – Где моя сестрица?

– Прячется. Карасёва очень осторожничает, потому что вскоре после того, как она получила свободу и чары, на советы зачастила Смерть, способная её видеть.

– Могу сжечь призрак, – вспыхнул Сайфакс, – и следа не останется.

– Но как же Алана? – пробормотала Тина.

– Аланы больше нет, – понурилась Бантик. – Тут мы ничего не сделаем.

– Это всё я, – закусила губу Кристина. – Это моя вина. Алана…

– Любимая, ты ч-ч-что, – схватил её за руки Артур. – Это в-в-враг, Б-бантик сказ-зала. Ты ни п-п-при чём.

Ифрит вспыхнул выше и снова уменьшился.

– Всё, – отчитался он. – Фантом ликвидирован. Враг побеждён.

– Что ты сделал?! – вскинулась Кристина. – Она – жертва!

– К-как? – растерянно зачадил Сайфакс. – Как же? Бантик сказала, враг.

– Она была тут замурована… Из-за меня…

– Объяснять нужно, – обиделся огненный демон. – Как лучше хотел, врага победил. Совсем сжёг, безвозвратно, – чуть тише покаялся он. – Простите.

– Эта дрянь убила Алану! – гневно перебила Тина. – Суффикс всё правильно сделал!

– Только из-за Розалины!

– Ну так бы маялась в Аду, – пожала плечами Смерть. – Сомнительное удовольствие. Забвение на порядок кайфовее, отвечаю.

– И она убила не только Алану, – напомнила Жаклин. – Она уничтожила больше живых существ, чем все наши враги, вместе взятые.

– Ты также ратовала за то, чтобы извести книги, – напомнила Ханна.

– Нет смысла спорить, – оборвала Салли. – Сжёг – и ладно. Что уж теперь? Нужно… нужно похоронить Алану… И остальное.

– Алана, – закрыла лицо руками Крис.

Аню пробрал озноб. Только что она вот так вот запросто навсегда лишилась очередного друга.

В памяти почти не запечатлелась мрачная церемония похорон. Свой последний приют мёртвые книги и тетради обрели в диком парке на острове-Тени. Принцесса Авелилона участвовала в действе сомнамбулой. Двигалась механически, смотрела почти всё время прямо перед собой. Никто из Лунных воинов не разговаривал. Кристина безостановочно плакала. Тутэлла дрожала, словно потревоженный студень. Каждая из них чувствовала свою вину.

Но ответственность за случившееся лежит даже не на зловредном фантоме. А лишь на жертве чернобыльской радиации Розалине. Это по её прихоти обернулись пеплом три вселенные. Три вселенные! Огромные миры, наполненные судьбами. Речь ведь не об одной Алане. Три микрокосма с прошлым, настоящим и будущим превратились в горстку золы. В один миг.

…Аня мыла дома посуду, часто дыша через рот в попытке удержать рвущиеся наружу рыдания. Ника притворялся, что смотрит телевизор в соседней комнате. Закрытая дверь и шум воды заглушали слова с экрана, превращая их в равномерный гул. Аню раздирала ядовитая скорбь.

Сначала Маргарет, потом Мэри-Лин, теперь Алана. Страшно и тоскливо. Если приняться размышлять – хочется выть на луну.

Чернобыльская демоница в который раз перешла Рубикон. Пока не искоренится это зло – не будет и минуты покоя. Ни для них, ни для всей Земли, вечно попадающей под раздачу в витиеватых интригах потусторонней твари.

Аня отчаянно тёрла сковородку.

Нужно требовать объяснений от Единорожки: она посвящена в очень многое. Но как вычислить, какие Ворота ведут в V-е измерение? Если бы осуществимый способ был, его бы уже воплотила Ханна – она снова только о том и думает.

После истории пегаса Эрру, когда стало понятно, что таинственный край сказочных созданий расположен именно там, где так жаждала очутиться друидесса, она даже наведалась с помощью птичек на опасную Планету Счастья к Мемории. Но та казалась совершенно блаженной, не удалось добиться и вразумительной речи. А изымать Меморию из наркотического дурмана, чтобы допросить, Лунные воины запретили категорически: ещё не хватало, чтобы она, осерчав, отобрала у них право звать мисс Салин. Возможно такое или нет, товарищи были не в курсе, но чтица Книги Знаний – не то, чем рационально беспочвенно рисковать.

И Ханна осталась не у дел: где Мир Единорогов и как туда проникнуть, продолжало быть загадкой. Правда, после краткого времени, проведённого в диковинном уголке Галактики, друидесса несколько ободрилась и повеселела: видимо, на неё атмосфера планеты влияла так же благостно, как на бывшую супругу Разума. История пегаса Эрру расставила многое в сбивчивых объяснениях Мемории на свои места. Но ведь оттого не легче.

Как же назначить Единорожке встречу по своему желанию?

Мыльный гель пенился на губке, которую принцесса Авелилона стиснула так, что побелели костяшки пальцев.

Пустовал причал в окрестностях замка Жанны д’Эрвэ. Опал отказывался отвечать на вопросы.

А иного связующего звена Лунные воины не знали.

Аня ушла в постель первой. Ника всё ещё взирал остановившимся взглядом в голубой экран, не замечая различий между кино, рекламными блоками, новостями и ток-шоу.

Она долго не могла забыться, наблюдая, как по потолку скользят пятна фар машин, колесящих по проспекту. А потом кувалдой обрушился сон.

Аня бежит босиком по заколдованному лесу, который кажется смутно знакомым. Изорванная ветвями ткань длинного платья цепляется за кустарники. Аня стремится вперёд – к неясной серебристой тени. Другая, тёмно-серая, неумолимо маячит позади. Она будто не двигается, но уйти от неё никак не удаётся.

И вот поляна. С неё в небо взмывает что-то сметанно-туманное – огромный дракон. Он уносится куда-то ввысь с частичкой её самой, теряется в грозовых тучах. Хочется рвануться следом, но у Ани нет крыльев. Тёмно-серая тень оказывается рядом. От неё веет до дрожи привычным запахом, таким родным и любимым. Но почему-то сейчас Аня жаждет отшатнуться прочь, туда, вверх – к призрачному зверю.

Тень тянет руки. «Милая…» – слышит она бархатистый тембр Ники, закрывает глаза и чувствует удар. Тяжесть в висках. И ещё так неудобно лежать: всё затекло в неестественной позе на твёрдой неровной поверхности. Сложно разлепить веки…

Аня села, морщась от шума в затылке. Всё кругом сверкало сиреневыми искрами. Нахлынула тошнота.

Она не сразу осознала, что очнулась в ванной дома своих родителей. Кусочки плитняка, составляющие пол, выдавили на теле красные полосы. Голова гудела. Аня запустила в волосы пятерню – и отдёрнула от резкой боли. Её пальцы перепачкались кровью.

Это был уже не сон.

– Какого… как я… – пробормотала она, с трудом поднимаясь, и шагнула к зеркалу, чтобы понять, что приключилось. Шагнула – и растерянно уставилась в отражение.

Всклокоченные волосы куда длиннее обычного и во всём облике что-то странное. Вроде знакомое, но совершенно чужое. Лицо круглее, чем было утром, когда Тутэлла забирала принцессу Авелилона в Токио. Руки – полнее. Ногти накрашены безвкусными блёстками. Между майкой и шортами – жировая складка живота. На коленке – детский шрам, оставшийся после неудачного похода в огород прабабушки Гали за щавелём – навеки сгинувший вследствие первого исцеления Живительным кольцом. Что-то не так.

Аня снова осмотрелась. Как она оказалась у папы с мамой?

Рану видно не было, она сзади, на самой макушке: не разглядеть, как ни крутись. Только саднит.

Ни передатчика, ни колец… Аня вышла в верхний коридор и застыла.

Ковёр старый. Неужто мама вывела с него пролитую Рустамом зелёнку? Снизу доносились мальчишеские голоса. Аня сошла на один пролёт и с очень нехорошим предчувствием нажала на ручку своей спальни. Последний ремонт, сделанный Анжелой в её комнате незадолго до переезда, исчез. Аня попятилась и сунулась к Соне, где обнаружила усердно оттирающего размалёванные красным лица кукол влажными салфетками ребёнка. Понадобилось больше минуты, чтобы осознать: эта крошка не старше двух лет – и есть её сестрёнка.

– Мама де? – спросила девочка, пряча за спину одну из испорченных Барби.

– Соня? – прошептала Аня. – Что происходит?

Малышка надула губки.

– Пазяни мама! – потребовала она.

– Хо-хорошо.

Аня отступила за порог. И замерла на нижней ступеньке лестницы: в гостиной ужинали Стасик и его дружок Пашка. Но братец был вполовину худее привычного, и оба они выглядели совсем детьми.

Можно даже не спускаться к Тине: понятно, что там библиотека. Это прошлое! Прошлое, когда Сонька была маленькой. Аня стремительно пронеслась мимо стола на кухню и, с радостью отыскав там Салли, закрыла дверь.

– Ты… ты тоже ничего не помнишь? – с сомнением уточнила принцесса Авелилона, и тут же потяжелела ушибленная голова. Всё кругом плыло, и она едва удержалась на ногах, прислонясь спиной к холодильнику. Рана горела огнём.

Кошка чихнула. Судя по всему, в этом времени она ещё не успела открыть подопечной её судьбу.

– Ладно… – мрачно выдохнула Аня. – Надеюсь, я сейчас не разрушу вселенную изменениями в прошлом, но послушай. Случилось что-то дикое. Ты очень удивишься, но я уже всё знаю. Знаю, что ты – моя кошка-хранительница, что я – принцесса Авелилона. И я здесь из будущего! Салли, мне нужна помощь!

Кошка не проронила ни слова.

– Салли! – возмутилась Аня. – Не молчи, ты можешь не молчать! Скажи же что-нибудь! Салли!

Кошка со скучающим видом отвернулась.

– Салли! – взмолилась Аня. – Салли, говори хоть что-то! Я, правда, в курсе! Салли!

Но кошка упорствовала: отправилась к своей миске и, демонстративно обнюхав выеденное в центре содержимое, требовательно и бессмысленно мяукнула.

Принцесса Авелилона попыталась превратиться в воина – но ничего не произошло. Ведь ей пока не передали Священный камень.

Что же делать?! Надо отыскать того, кто уже обладает силой и способен прийти на выручку. Ника или Евгения Витальевна казались самым простым вариантом. Но она не знала наизусть даже телефона будущего мужа, что уж говорить об учительнице. Значит… прямо сейчас заказать такси и поехать – сначала, конечно, к Нике. И Салли с собой взять.

Но на пути этого спонтанного плана встала непреодолимая преграда. Аня успела выкопать из недр котельной плетёную корзину и под заинтригованными взглядами Стаса и Паши запихнуть в неё беспричинно отупевшую кошку – ценой немалого количества глубоких царапин и болезненных укусов. Братец не преминул поинтересоваться не только тем, какого чёрта она творит, но и тем, что с её «куполом»: здоровенная шишка и испачканные подсыхающей кровью волосы выглядели довольно живописно.

А родители вернулись до приезда такси.

Мама сразу же заметила увечье. Пришлось врать, что поскользнулась в ванной и стукнулась затылком. Или не врать?..

Ни о каких отбытиях из дома теперь и не заикнёшься. Вместо этого Аню без разговоров отвезли в больницу.

Сотрясение мозга. Этот диагноз совершенно не удивил принцессу Авелилона: головная боль, тошнота и дурнота обострились в папиной машине.

Ожидая вердикта врача, она выяснила доподлинно, где, а, точнее, когда, оказалась.

Двадцатое июня 2007 года. Аня отлично помнила эту дату. Последний день её немагической жизни. Завтра ранним утром кошка Салли впервые обратится к ней. Но если она уже жаждет передать Ане всё, почему же тогда молчала? И царапалась, как умалишённая.

Аня проснулась поздно: когда они наконец добрались до забытой комнаты, папа вколол ей прописанное снотворное. Образы из владений Морфея в сознании не зацепились.

Подниматься с постели мама не разрешала и зорко следила за исполнением указаний, но затребованную питомицу принесла. Говорить Салли всё ещё не собиралась. Аня увещевала её всеми доступными способами. Пересказала историю Авелилона, поведала о событиях будущего, умоляла и даже в итоге расплакалась с досады. Но рыжая соратница не слушала. Она вела себя как кошка. Обычная кошка.

Мама почти не отходила от Ани, и вести хоть какую-то деятельность было затруднительно. Но принцесса Авелилона не сдавалась. Сообщив, что вышли деньги на счёте, улучила момент, чтобы попросить именно папин мобильный для звонка подруге. На самом деле Аня намеревалась скопировать из телефонной книжки номер Ники.

Вот только его там не нашлось. Аня чётко помнила, как возлюбленный подписан у своего работодателя – такого контакта не оказалось.

И тогда первый раз пришла эта странная, страшная и нереальная мысль.

Она ведь ударилась. У неё сотрясение мозга. Но нет. Что за идиотизм? Не могут же человеку пригрезиться четыре года жизни в мельчайших деталях? Так не бывает.

И всё очень несложно доказать. После приступа паники Аня это поняла. Нужно лишь проверить, соответствует ли действительности информация, которой она пока ещё не располагает. Простейшим решением почему-то показались преподаватели в государственном университете, куда старшая сухановская дочка поступит через несколько лет. И ревизировать подобное – наиболее легко.

В принадлежавшем на тот момент Ане кнопочном телефоне интернет почти не работал, и она вымолила на правах больной папин ноутбук. Ненадолго. И залезла на сайт ДГУ.

Принцесса Авелилона чувствовала, как в комнате стремительно заканчивается кислород. Или это незримый груз невероятной тяжести сдавил грудную клетку, не давая вдохнуть?..

Ни одного имени, ни одной фамилии. Все те предметы, которые изучает… будет изучать Аня, многие годы вели совершенно незнакомые люди. А некоторых дисциплин и не значилось в программе. Даже сам корпус с факультетом журналистики размещался не там, где должен был.

Но позвольте… Это безумный, еретический бред. Такого быть не может.

Аня начала читать о психических расстройствах и расщеплении личности вследствие шока или травмы, когда мама властно отобрала у неё проводник во Всемирную паутину. Нельзя перетруждать голову.

Куда уж там! Об отдыхе и спокойном сне и речи не шло.

Вечером, когда снова удалось добраться до интернета, Аня нагуглила имя актрисы, игравшей Каролину Гамлен в экранизации «Денег» Золя: её звали вовсе не Маргарет Круазэнуа, хотя выглядела она точь-в-точь как погибшая соратница. Но эта женщина и француженкой не была – она родилась и выросла в США.

Аня теряла связь с реальностью. Вся жизнь просачивалась сквозь пальцы.

Да ладно, это же просто смешно! Нужно выбраться из дома, съездить к Евгении Витальевне и Нике. Они уже сейчас обладают магическими способностями, остаётся только всё объяснить – и вместе искать выход. Но какого же чёрта молчит, как идиотка, Салли?!

Лунные воины не раз сталкивались с временными петлями. Но это не петля. Это кошмарное, фатальное изменение прошлого! И кто скажет, какие последствия оно за собой повлечёт.

В панике Аня осознала, что понятия не имеет о том, какую фамилию носит Красота: к домработнице они всегда обращались «Елизавета Афанасьевна». Найти её в городе – из разряда фантастики. Как и Артура в Токио, даже по Сети. Фамилия Адамс – это как Иванов почти, а к политике он пока отношения не имеет. Да ведь в 2007-м Артур и силу свою ещё не обнаружил. Впрочем, помочь мог бы Данкан. Но это утопия.

Зато вот адреса… Конечно же! Телефон Ники, хотя бы стационарный, логично глянуть в справочнике. А контакты Евгении Витальевны спросить у классной руководительницы, как когда-то.

Аня воодушевилась.

Чтобы снова ухнуть в ледяную пустоту. В квартире, которую в 2007-м снимал Ника и городской номер которой она откопала на каком-то сайте, трубку сняла пенсионерка, представившаяся Клавдией Петровной. Прописанной там, по её словам, уже двадцать семь лет.

Телефона англичанки у Людмилы Васильевны не оказалось, но она пообещала его до вечера выяснить.

– Женечка же в моём доме живёт, с родителями. Буду идти за хлебом – зайду и…

– С родителями? – сипло перебила Аня. – В вашем доме?!

– Ну да, запамятовала, как их зовут… Отец у нас ещё лекцию на уроке читал к годовщине вывода советских войск с территории Афганистана. Не помнишь?..

Всё рушилось, словно карточный замок, и Аня впала в состояние апатии на несколько дней. А после решила: раз так, стоит обсудить ситуацию с единственным человеком, которому в этом мире она доверяет.

Почти двое суток девушка, уверенная в том, что она принцесса Авелилона, шантажировала отупевшую флегматичную кошку, божась, что всё подробно расскажет своей матери. Салли это определённо не беспокоило.

Потом Аня бросила бессмысленные угрозы и погрузилась в себя. Открыться Анжеле нужно мудро. Не испугать, передать всё обстоятельно – как есть. Допустить как один из вариантов и реальную вероятность, что все Анины воспоминания – только шутка её же травмированного мозга. Допустить без истерик и криков, просто не отказываться, что и это может быть правдой. Признать, что Аня это не исключает.

Да что там допустить. По чести, она уже практически убедилась.

* * *

Это был долгий разговор. Очень долгий разговор в саду, под яблоней. Разговор, во время которого Анжела позволила своей пятнадцатилетней дочери с сотрясением мозга прикончить две пачки её сигарет.

Мама держалась молодцом, нужно отдать ей должное. Но без хотя бы одного, хотя бы туманного доказательства невероятной истории не соглашалась воспринимать её реальной. Мама склонялась к сложности и неизученности тонких сфер человеческого организма.

Вместе они заключили, что обращаться к так называемым специалистам – бессмысленно. Ни Аня, ни её мама не верили в отечественную медицину, тем более в столь специфической отрасли, как психиатрия. Единственное, на что обе решились, – обследование Аниной головы изнутри на видимые повреждения. Их впоследствии так и не удалось выявить.

Пока мама переваривала услышанное и думала над тем, как помочь, Аня погрузилась в сжатые пересказы книг и рецензии на фильмы. Копалась во всём, что прочитала и посмотрела за исчезнувшие из реальности годы.

Половины и вовсе не обнаружилось. А наличествующие произведения оказались не такими, как помнила Аня.

И пришлось смириться. Попробовать жить снова.

Самым тяжким было с началом учебного года встречать Кристину и Евгению Витальевну. Совсем другими. Совсем чужими.

Или сносить приезды тёти Жанны с непривычной прежней родственницей, убийцей Аланы, Тиной Карасёвой. Как раскалёнными щипцами по истерзанной плоти.

На какое-то время Аня всё-таки замкнулась в себе. Она не находила мужества просто забыть. Чересчур многое потеряно. То есть никогда не существовало.

Она уже сошла с ума и чувствовала, что готова рехнуться окончательно.

Тогда по настоянию Анжелы Аня перешла в школу в центре города. Завела друзей. Слетала на осенних каникулах с мамой и Стасом в Лондон.

Как легко, оказывается, оставить в прошлом то, чем так дорожил, если оно исчезло. От этого иногда становилось страшно: например, когда незадолго до Нового года умерла старая кошка Салли. Аня проревела три дня и три ночи – не только о родной домашней питомице, но и обо всей своей утраченной жизни, такой настоящей, которую так силилась вытравить из памяти и сердца.

И тогда они с мамой придумали написать книгу.

* * *

Роман, названный Аней «Осколки будущего», попал на книжные полки магазинов, когда автору исполнилось семнадцать. Вскоре она стала успешнейшей одиннадцатиклассницей в городе. Книга нежданно и быстро принесла популярность и немалые деньги. В рекордные сроки потребовался дополнительный тираж. А потом поступило предложение о покупке прав на издание «Осколков…» на забытом без лингвистических конфет английском языке.

Психическое расстройство перевернуло Анино существование, но и определило его. Стирающиеся в памяти воспоминания воскресали буквами на экране ноутбука. И сам автор со временем начал воспринимать их иначе. Большинство поклонников считало чудну́ю историю о сотрясении мозга и возникшем в голове макрокосме удачным коммерческим ходом. Так полагал даже Анин новый… то есть первый молодой человек – сын соучредителя издательства, печатавшего «Осколки будущего» в Украине, Павел. И Аня не усердствовала в том, чтобы разубедить его.

Она была занята вторым томом эпопеи. Чтобы написать его, нужно действовать уже в паре с собственной фантазией. «Осколки будущего» слагались без всякого Аниного участия. Теперь следовало найти ответы на все необъяснимые загадки, увязать всё в кучу и создать продолжение книги. Как же её назвать?

Этот вопрос она продумывала в Турции, куда улетела на целый месяц, окончив школу, чтобы работать над текстом.

Аня решила придать истории масштабность. Расписать её от самого сотворения Вселенной. Дополнить и развить те факты, которые в готовых главах удалось узнать от пегаса Эрру, Мемории, Бантик и мисс Салин.

Её пленял образ Авроры. Аня сделает Хранительницу Зла неоднозначной. Вовсе не плохой.

Она постановила, что Аврора победит в этой странной битве. Что и битвы толком не окажется, хотя Лунные воины долго будут её вести. Вести не по воле Авроры, а из-за всех тех, кто стал её бояться. Что понадобятся четыре тома, чтобы постичь это. И уйти – уйти навсегда, оставив демиурга выстраивать свой безукоризненный мир.

Ане-из-книги во втором романе тоже предстояло начать всё сызнова. Весьма диковинным способом: увлёкшейся сюжетом Ане настоящей доставляло удовольствие мучить героев, принёсших ей самой столько душевных страданий.

Из-за обострившейся тяги терзать персонажей она вычеркнула из судьбы главной героини Нику. Ведь ей самой пришлось его забыть. Конечно, это непросто. Но почему бы, несмотря на всё предрешённое будущее, Ане-из-книги не полюбить кого-нибудь другого? Кого-нибудь совсем не такого. Не такого хорошего, не такого ласкового, правильного и идеального?

«Какого-нибудь… дракона», – живо вспомнилось последнее видение болезни. Да, именно дракона. Часто жестокого, надменного и властного.

Восхищалась Аня и объяснением, которое отыскала для того, зачем Единорожка сводила воинов вместе тщательно и кропотливо. Внезапная идея сложила пазл сочинённого окончательно. Но следовало разматывать клубок дальше. Придумывать продолжение.

Что ж, есть четыре недели моря и солнца для фантазирования.

Там, в Анталье, ничуть не похожей даже климатом на ту, что соткалась когда-то в её ушибленной голове, спустя два года после сотрясения, посреди людного, шумного пляжа, когда первые главы «Сетей лжи» сложились в сознании, это и произошло. Тошнотворная слабость и вибрирующая темнота на секунду наводнили всё Анино естество. Слабость осталась – а вместо тьмы перед ней…

В суперсовременной родильной палате сидело повзрослевшее и немного измождённое измышление её воображения – Лунный воин Кристина Адамс. Одетая в махровый халат, она баюкала в руках ревущего младенца. Слева от Ани – ошарашенный, растерянный, трясущийся Ника, чуть впереди – Артур. А сзади…

Аня взвизгнула: отвыкла от подобных химер. Мохнатый демон-зверь с костистыми крыльями и свирепыми глазищами бился у стены в энергетической паутине.

Бред… вернулся в полном своём объёме. Яркими, реалистичными образами.

– Сделайте же что-нибудь, – тоненьким голоском вскричал Артур, – я не смогу его долго удерживать… Он… оно…

В расширенных ужасом зрачках застывшей Ани отразился лёд: монстр обратился глыбой. Другая, такая же, расколола его на куски.

На кровати одетая в воинский сарафан в горошек Кристина подхватила с пододеяльника разрывающегося в истерике кроху и начала успокаивать. Артур пошатнулся и осел на пол, стискивая виски. Тут же Ника бросился к Ане, прижимая её к себе и шепча что-то бессвязное. Руки той безвольно повисли. Принцесса Авелилона не шевелилась.

* * *

– Это был даже не враг. Одиночный демон.

Аня сидела прямо и смотрела в туманную поволоку Ворот застывшим взглядом. Голоса придуманных ею людей шумели в ушах. Этого ведь быть не может. Не может никак. За два года экс-принцессе Авелилона и самой начало казаться, что она додумала сон, сочинила свой успешный роман в воображении, а не пережила. Что и не было толком никаких галлюцинаций. А теперь они опять вокруг. Такие реалистичные. Говорят, ходят, пахнут. Вспотевшие и холодные руки Ники постоянно сжимали её одеревеневшие ладони.

Что найдёт Паша, когда прилетит к ней на выходные? Она впала в кому? Солнечный удар на пляже? Или Аня очнётся в турецком госпитале после обеда в тот же день, уверенная, что прожила ещё десять, двадцать, сто лет в своей книге?

Они – такие реальные. Все они – такие реальные.

– Ника уже сталкивался с ним пятого февраля 2004 года в Киеве, – читал голос, ассоциирующийся с образом зелёной русалки, созданной последней друидессой Земли из ленты для волос. Аня думала, что забыла индивидуальные черты своих персонажей. Оказалось, она может узнать каждого по короткому слову. С закрытыми глазами. Её глаза были всё равно что закрыты – они не видели, не желали видеть ничего. – Монстр смог сбежать и, смертельно испуганный, начал прятаться в сознаниях людей. Потом он научился вытеснять разум владельцев тел на периферию, в иллюзорный мир. И управлять оболочками. Так он перебивался семь лет, пока не получил указание расправиться с ребёнком, который когда-то его чуть не прикончил.

– И чьё указание? Если он одиночка, а не демон врага? – кисло спросила Евгения Витальевна.

– Надо полагать, того, из-за кого появился вообще, – скривилась Бантик. – Тут, как водится, не написано про Розалину ни слова. Демон занял сознание Ники и бывшей с ним в одной постели Ани в ночь после похорон Аланы. Соткал для обоих иллюзию, в которую переместил их рассудок. С того дня их телами управлял он. И мог бы так продержаться ещё долго, если бы Леста не почувствовала неладное.

– Мне нужно было оставаться рядом, – простонала Салли. – Я бы заметила сразу. Видишь теперь, чем чревато раздельное проживание? Мне стоит перебраться к вам, чтобы подобное не повторилось. Аня, ты слышишь? Аня? Почему ты всё время молчишь?

– Какое у вас здесь число? – произнесла принцесса Авелилона. Это был первый вопрос, заданный ею вслух с момента, когда пляж оказался больничной палатой роженицы.

– Шестнадцатое мая, – ответила Кристина. – Вчера родился Мэтью.

– Вас не было совсем недолго, – добавила Красота.

– Шестнадцатое мая какого года? – тускло спросила Аня.

Повисла пауза.

– Этого же, – растерялась Салли. – 2011-го. А сколько… сколько же вы были в иллюзии?

– С лета 2007-го. – Аня закрыла глаза. – По июль 2009-го.

– Я дольше, – шёпотом добавил Ника в наступившей тишине. – С января 2000-го по ноябрь 2004-го. Я… мне только что было шестнадцать. Почти пять лет назад меня нашли в овраге на турбазе, где мы с родителями встречали Новый год. Я ударился головой о камень. Тринадцать лет жизни оказались шуткой повреждённого мозга. Родителям я не сказал, боялся расстроить мать. Хотя смотреть на отца рядом было дико. Я нашёл фотографии моей беременной матушки. Никаких детдомов. Отец так и не бросил нас. Не было монстров. Я начал верить, что нафантазировал в детстве даже Аню. Но только память о ней не давала до конца смириться, что всё это было бредом.

– Этого не было, – ободряюще сказала Селена. – Всего этого не было, Ваше Величество.

– Я написала книгу о вас. – Аня смотрела прямо перед собой и почти не двигалась. – Начала продолжение.

– Хочешь, попробую её восстановить? – вспыхнул Сайфакс. – На память.

– Нет, – быстро сказала принцесса Авелилона.

– Ну, как бы… – Тина побарабанила пальцами по тумбе. – Можем отметить.

– Нет повода не выпить, – прыснул Джастин.

– Я думаю, Ане и Нике лучше побыть вдвоём, – осторожно сказала Красота. – Чтобы прийти в себя.

– Ну и ладно, – быстро согласилась Тина.

Аня глядела в пространство. Хотелось вырвать руки из потных ладоней придуманного ею будущего мужа.

– Я съезжу к маме сначала, – пробормотала она. – Вечером буду у тебя, – пообещала затем Нике, сглотнув комок. – У нас. – Сглотнула снова и исправилась: – Дома.

Из затеи ничего путного не вышло: мама тоже была не та. За прошедшие два года Аня очень сблизилась с Анжелой, та поддерживала её, как никто, спасая рассудок дочери от травмы. С этой Анжелой они отдалились друг от друга четыре года назад. И эта Анжела ничего не знала о Лунных воинах – придуманных или реальных. С ней можно было только обняться и, испугав своим состоянием, стереть память о визите кольцом.

В забытой квартире новенькой высотки Аня курила на кухне перед открытым окном. От поднявшегося ветра сырой майской ночи уже окоченели пальцы. Носились по проспекту, разрывая фарами дождь, машины. Они с Никой почти не обсуждали случившееся наедине. За период иллюзии они стали чужими. Во всяком случае, он Ане – точно.

Принцесса Авелилона изменила своему выдуманному возлюбленному с порождением демона Павлом. И привязалась к этому порождению. Она искала в сыне своего издателя черты того идеального персонажа, которого написала в дебютном романе, находила их и обожала, забывая оригинал.

Хотелось оказаться в пахнущих потом объятиях Паши. Не тут.

Годы помешательства навсегда отпечатались в памяти. Откинули реальность в никуда.

Аня смотрела, как косые струи дождя превращаются в ручейки и стекают по подоконнику. Опять она потеряла целую жизнь, со всем, что в ней было дорого. Опять оказалось, что память – лишь химера. Опять. Сколько раз так будет ещё? И где правда?

Она услышала, как Ника вошёл в неосвещённую кухню. И остановился у двери, не проронив ни слова. Аня тоже молчала, пытаясь проглотить вязкий комок, вставший в горле. Сухие глаза блестели – лихорадочно, будто начинался озноб.

Она чувствовала, что куда больше нуждается в помощи психиатра, чем тогда, там… в своём… бреду? Даже на самой его заре.

– Ника, – не поворачивая головы, произнесла Аня, глубоко затягиваясь горьковатым дымом, – как теперь… как могу я… как можем мы быть уверенными, что где-то там, в действительности, бесповоротно не сошли с ума? И не сидим в психлечебнице, закутанные в рубахи с завязанными на спине рукавами? Ведь мы никогда не будем знать этого без тени сомнения. А сейчас это не тень вовсе. Сейчас тенью кажусь я сама… И вся эта непомерная явь.

Ника подошёл и робко обнял её сзади.

– Не теперь, – прошептала Аня. – Пожалуйста. Дай… дай мне немного времени. Я должна… должна осознать. Должна забыть.