Густой едкий дым ткал в воздухе замысловатые узоры, и через миг они исчезали без следа. От горечи саднило горло, но Аня упорно прикурила ещё одну сигарету и невидящим взором уставилась в окно на заснеженный двор. Они молчали – Аня и её мама. Курили и молчали под УФО95 на промёрзшей террасе. За последнее время это стало настоящим ритуалом.

Вредная привычка появилась у Ани как-то сама собой в день похорон бабушки Норы.

Как выяснилось много позже, у старушки после встречи с чудовищем начался сердечный приступ. Тутэлла и Ханна впопыхах изменили её память, велели идти спать. Бабушка так и сделала – но инфаркт не прошёл. И она уже не могла никого позвать на помощь, ведь нужно было спать: в тот момент, волею кольца Памяти, несчастная знала лишь это.

Элеонора умерла через несколько часов, задолго до того, как воины заменили в кроватях свои Тени.

Мама успела вызвать «скорую». Папа – позвонить кому-то. Полина – поохать и увести сына домой, а там рассказать массе людей. В итоге жрицы Храма Луны категорически запретили Ханне бабушку оживлять: слишком поздно. Аня молила, грозилась, даже плакала – всё зря, тем более на сторону безжалостных Жаклин и Натали встали расстроенные кошки и соболезнующий, но непреклонный Ника.

Воюя со всеми этими приверженцами строгих правил мироустройства, Аня впервые и взялась с досады за мамины сигареты. Она чувствовала колоссальную, безмерную вину – и вдвойне потому, что Анжела упрекала себя и только себя.

Это горе снова сблизило их с мамой. Его нельзя было свалить на её плечи, ведь Аня-то понимала: ответственность лежит не на родителях, веселившихся в ресторане с друзьями, когда остановилось сердце бабушки Норы. Те вовсе ни при чём. Как бы мама себя ни корила.

Вместе они сидели на холодной террасе дома и бесконечно долго говорили, выпуская густой дым и покрасневшими глазами глядя в пол или на сугробы за окном. Говорили, пока слова не иссякали, а дальше просто молчали в обществе друг друга.

И ничего не исправишь. Нужно жить. Как-то абстрагироваться от случившегося.

Подготовка к поступлению немного отвлекала Аню. Весь январь и большую часть февраля она ходила на дающие неофициальные льготы платные курсы, чем обеспечила наличие своего имени в списках студентов-первокурсников факультета журналистики государственного университета. Тестирование96 уже не играло особой роли, как и будущие оценки, что не могло не радовать, ведь школьный аттестат будет весьма подпорчен стараниями Евгении Витальевны. Окончив курсы, Аня снова, к досаде Салли, забросила учёбу, наслаждаясь оставшейся в её распоряжении беззаботностью. Чем ближе подкрадывалась весна, тем сильнее беззаботность эта ощущалась, естественно и страшно оставляя позади, за ширмой повседневности, все удары и утраты.

А вот Арабэлла о беспечности теперь только мечтала. На лишённую львиной доли способностей Чёрную Вдову свалились, в довесок к мукам уязвлённого честолюбия, совершенно непривычные бытовые неурядицы. Такие, о коих она и не подозревала.

Проблем подобных оказалось безмерно много.

В частности, Бэлла больше не могла содержать их с Мэри-Лин необычное обиталище. Целый замок, угнездившийся за дверями квартиры, распахивающими портал в III-е измерение, следовало убирать; еду, прежде возникавшую в обеденном зале, – готовить. А перед тем ещё и покупать – за деньги. И если последние для неё добыли Маргарет и Артур, взявшиеся продавать разные ценности, сотворённые для убранства ранее, то с чистотой и кулинарией дело обстояло куда сложнее. И скоро достигло критической точки.

Нанять кого-то из простых смертных в столь экстравагантное место возможным не представлялось. Мэри-Лин в ужасе рассказывала, как они с матерью отравились купленными на неделю ресторанными блюдами, которые протухли. Обе и не помышляли толком, что кушанья имеют свойство киснуть и плесневеть – потому что никогда не думали о том, откуда еда берётся и как её хранить. В королевстве бриттов этим заведовала челядь, на Корабле-призраке еда была не нужна, тут её ткала магия. Более того, в замке – о ужас! – расплодилось полчище тараканов и даже, кажется, крысы. Пыль генерировалась едва ли не мистически, вещи портились; постельное бельё запачкалось, а нового нигде не было; измялась и пропахла по́том одежда. Мраморные полы без чар были такими холодными, что от них немели ноги. Да и отопление в колдовские пенаты, разумеется, не проводили. Через месяц подобного бытия Бэлла сдалась и покорилась совету Артура собрать по комнатам всё золото и драгоценности, обратить в деньги и купить на них нормальное жилище в I-м измерении. Доступное мирской наёмной прислуге.

Благо, для того чтобы устроить Мэри-Лин в школу, выходцы из XII века своевременно обзавелись документами.

Совместными усилиями подыскали внушительный частный дом в хорошем районе, как раз рядом с Аниным будущим вузом. Евгения Витальевна собственноручно проинспектировала соседей на предмет наличия в их рядах скучающих домохозяек и любопытных пенсионерок. Потом Эрру загрузил во Внутренний мир Арабэллы с полтонны мебели из ветшающего замка, и Чёрная Вдова с дочерью благополучно переехали жить в Днепропетровск.

Красота со знанием дела подобрала в обставленный особняк приходящую и постоянную прислугу, а Артур положил остатки вырученных средств в банк на имя Арабэллы Алэн.

Вся эта эпопея с очеловечиванием закончилась к середине марта. А так как Бэлла и Мэри-Лин признались, что немного скучают по океану, который был их вселенной долгие столетия, отпраздновать знаменательное событие решили морской прогулкой. Её Ханна организовала вокруг своего острова.

Снова оказавшись здесь, Аня по-другому оценила живописные просторы. От залитых лучами солнца замковых сводов веяло загадочностью и изящной красотой. А наполненные дневным светом комнаты, где они ожидали, пока магия выведет величественный корабль из порта, завораживали воображение.

Потом Лунные воины поднялись на судно и отчалили, начиная своё весёлое путешествие. Геолокация в телефоне Ани показала, что сейчас колдовской остров дрейфовал вдоль побережья Сомали, хотя суша с его берегов не различалась. Тут было очень жарко, и принцесса Авелилона успела вылить на себя половину тюбика солнцезащитного крема, прежде чем заметила чёрные стальные ногти на руках и ногах одетой в купальник Тины, запоздало сообразив, как следовало спасаться от ожогов.

– Она всё больше отдаляется от меня, – жаловался Эрру в старинной каюте, куда увёл Аню поговорить по душам о своих отношениях с её будущей дочерью. – Мы никогда не были такими чужими. Мне страшно.

– Ты просто ревнуешь её к жизни, – печально вздохнула принцесса Авелилона.

– Знаю. Я боялся этого, ещё когда мы были замурованы. Когда был единственным, что она имела и любила. Я ужасный эгоист.

– Все мы эгоисты, Лапочка, этого нельзя стесняться. Ты плохо вписываешься в её теперешнее существование. Из-за этой штуки, – пояснила она, кивнув на его рог. – Если бы вы гуляли, бывали на людях, если бы ты познакомился с её друзьями…

– Это отговорка. Я могу носить шляпу.

– Шляпы нынче редкость. Тем более тебе нужен цилиндр.

– Это решаемо при помощи магии, Аня. Но она не хочет. Она не пускает меня в свою новую жизнь.

– Тина любит тебя, и вы будете вместе всегда. Ваша малышка на прошлой неделе заменила воду мамиными дорогущими духами, чтобы нарисовать акварель на стене. Так что она – вполне реальное доказательство. Это тебе и я скажу, и мама. Мы обе впечатлены подтверждением.

– Это доказательство воспитывают чужие люди, – мрачно отрезал Эрру. – Бантик утверждает, причина в том, что дочь не дала бы своей матери выполнять её долг. И именно потому Аля вынужденно отослала её. Что это может быть за долг?

– Мы даже не представляем, когда она родится, – пробормотала Аня. – Что, если это произойдёт через сотни лет? Вспомни нашу с Никой невразумительную историю.

– Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос в прошлом. Когда бы он ни родился. Я мечтаю подарить Але счастье. Свою любовь и прекрасную семью. Она же сейчас сторонится и Сони. Ты сама видишь, я миллион раз обращал на это твоё внимание! Я играю с Соней, когда никого нет дома и с ней Красота, и знаю лучше прочих: Аля для неё просто двоюродная сестра. Она никак не выделяет её. Тебя Соня обожает с детства, Аля появилась позже и всегда была к ней холодна. И для Сонечки она – только одна из. Ты понимаешь? Её мать – просто одна из!

– Лапочка, Тине нет четырнадцати! А ты требуешь материнской любви к ребёнку.

– К своему ребёнку.

– К своему будущему ребёнку. Тут очень разные вещи. Может быть, для отца это и неважно. Не столь важно. Отец так и так получает младенца готовым. Но мать должна выносить его у себя внутри. Воспитывать с первых дней. Тогда он станет её, Лапочка, только тогда. Я никогда не смогу воспринимать Тину своим ребёнком. По-настоящему я имею в виду. Она мне подруга. Очень близкая подруга. Как сестра. Она заняла место моей сестры и стала ею для меня. Но не дочерью. А ты должен знать, как она истосковалась в заточении. Как стремится к жизни. Ко всей полноте жизни! И возможно… связывать себя отношениями в тринадцать лет – обременительно.

– Мы уже связаны отношениями!

– Именно потому, вероятно, она и отдаляется от тебя.

– Но Аня! Это самый страшный мой кошмар. Я всегда думал с содроганием, что когда-нибудь свобода затмит для неё нашу любовь.

– Любовь нельзя затмить, Лапочка, – уверила Аня. – Как бы пафосно это ни звучало. Я так не думала, пока не встретила Нику. Настоящая любовь – вечная, необоримая. Она глуха ко всем жизням и любой свободе. Но дай ей немного проветриться: Тина – совсем девочка.

– Она совсем не девочка.

– Ты хочешь, чтобы так было. А у неё переходный возраст. В этот период подростки отталкивают самых близких людей. Это нормально. Ей нужно развеяться. Я вот в своё время не нагулялась, о чём весьма сожалею. Я ведь долго-долго мечтала о том, как стану взрослой, мечтала, что у меня будет масса мужчин – как в сериалах. Считала, что так должно быть в нормальном современном мире. И даже подумать не могла, что встречу одного-единственного и ни на кого и не взгляну больше. Я даже порой сожалею, что Ника так рано появился в моей жизни. Что до него у меня не было тайн, неподходящих компаний и свиданий с бандитского вида старшеклассниками.

– Аля ходит на свидания со старшеклассниками?!

– Да нет же! Ты вовсе меня не слушаешь. Тинин лучший друг в школе вообще, по-моему, голубой. Не волнуйся ты об этом. Просто дай ей немного свободы. Она и меня начала сторониться, а Селену и вовсе на пушечный выстрел не подпускает. Тут ничего такого нет. Не бери в голову… Лучше пошли к солнышку!

На палубе развернулось целое представление: Красота в молодой своей ипостаси уложила на обе лопатки Жаклин в честном сражении.

– Вот видишь, – сдувая со лба золотистый локон, заявила она, – мне ни к чему тренировки. За свою долгую жизнь я освоила массу вещей.

– Тогда тебе следует учить! – возразила Натали, судившая поединок, наблюдая за его течением в волшебном зеркале. – Храм Луны открыт для такого мастера.

– Я не мастер. Я просто слишком давно существую. И всеми своими способностями владею в совершенстве, как и большинством людских достижений.

– А своими – это какими?

– Разными. Могу поменять структуру молекул, что-то создать из воздуха – в разумных пределах, конечно. Но я редко промышляю подобным: в этом мире желательно поменьше отличаться от окружающих. А то, что они называют магией, расхолаживает.

– Эй, что здесь происходит? – поинтересовалась Аня.

– Наши жрицы намеревались усадить старушку-Красоту за парту, – хихикнула Маргарет, – а она встала у классной доски. Браво, Бэтси! Это было сильно.

– Иди сюда, Аня! – позвала Кристина. – Артур показал, как сворачивать роллы из этой штуковины. Угощайся, я сама сде…

Корабль резко и без видимой причины накренился, а потом обрушился в прежнее положение. Те, кто находился на палубе, попадали с ног. Евгения Витальевна сорвалась за борт, где в неспокойных волнах блеснули два акульих плавника.

На какой-то миг Аня подумала, что даже Ханна не сможет найти в желудках морских монстров части тела несчастной, чтобы воскресить её, и, не успев осмыслить своих чувств, возликовала. Но зелёная русалка Бантик быстро вернула мокрую и матерящуюся учительницу обратно.

– Que diab..?97 – начала было Маргарет, но умолкла.

На корме корабля Ханны стоял монстр. Увидев его, принцесса Авелилона ощутила какую-то вязкую, липкую усталость, смывшую адреналин. Будто сомкнулись вокруг стены тюрьмы, из которой нет шанса когда-либо выбраться.

Перед ними была девушка, почти девочка. Туловище – обломки досок, из правого бока торчал угол огромного фолианта в жёсткой, будто каменной обложке. Одежда – старое платье, давно превратившееся в тряпьё. Глаза сверкали торжеством.

Аня хотела что-то предпринять, но осознала, что не может пошевелиться.

– Добро пожаловать на шоу! – хлопнул в ладоши очередной Кораблик. И с пафосом продолжил, словно чудовищный конферансье где-нибудь в варьете: – Его даёте вы. Благодарствую, что все мы здесь сегодня собрались. Особенно вы, леди! – обратился он к скованным тем же колдовским оцепенением Арабэлле и Мэри-Лин. – Проведём смотр конницы! Вы продемонстрируете свои силы, я – выберу, кто мне пригодится. Старт!

За спиной бесноватой дамочки соткался золотой трон, настолько тяжёлый, что весь корабль накренило к носу.

Обездвиженная чарами Аня резко заняла вертикальное положение, шейные позвонки неприятно хрустнули. Она зависла, как марионетка на ниточках. То же произошло и с другими. Невластные над собой замершие фигуры образовали круг. Даже две кошки, пушистая и лысая, выглядели сейчас игрушками – мёртвыми куклами с живыми глазами.

– Начнём с тебя, последняя друидесса планеты Земля, – молвил Кораблик.

Ханна, неестественно двигаясь, переместилась в центр. На окаменевшем лице бегали только зрачки.

– Так-так, даже и удивить нечем, – разочарованно выдохнул враг. – Знания предков забыла, кто сама есть – не понимаешь. Пользуешься какими-то ошмётками, которые хламом свалены в величайшей школе всех времён. Это не пойдёт. Отправляйся на помойку.

Ханна кулём рухнула на палубу и осталась лежать затылком кверху, странно разбросав руки и ноги, будто те не гнулись, а сама она и правда стала куклой.

– А теперь ты, бастард, – продолжал Кораблик, и посередине оказался Ника. Монстр прищурился. – Подобно сору, выкинули тебя к смертным колонии Мастера. Наследие родителей вовсе не развито. Славное будущее – насмешка мстительных фей. В мусор.

Очередное одеревеневшее тело сверзилось вниз. Анино стучащее барабаном сердце болезненно сжалось. И без того затруднённое дыхание почти пропало. Она старалась побороть сковывающие чары или хотя бы перевоплотиться – но куда там, даже просто моргнуть было выше её возможностей.

– А ты, загадочная молодая бессмертная? – Тем временем на незримой сцене зависла Красота. – В чём твоя тайна? Не понимаю… не могу разобрать. То ли сила немыслима, то ли её вовсе нет. Показать тебе нечего. Но здесь следует подумать.

Красота дёрнулась в сторону и застыла за троном слева от Кораблика.

– Та-а-а-ак… будущая императрица.

Аня почувствовала, как окостеневшие мускулы самовольно напрягаются, управляемые чьей-то посторонней волей. И послушно, влекомая этой силой, рывками поплыла в центр круга.

– Вот тут есть что презентовать, – промолвил Кораблик.

И Аня ватными руками извлекла из кармана толстовки Священный камень. Воздух вокруг качнулся, материализуя боевой костюм. Но Кораблик внезапно утратил интерес и к представлению, и к её персоне. Вскочил с трона, мигом растеряв всю свою насмешливость, ленивую помпезность и аляповатую манерность скучающей мещанки во дворянстве. По невидимым ступеням он взбежал вверх и сорвал с Аниной шеи камень.

– Будь я проклята! – воскликнуло чудище, сверкая глазами, словно окончательно помешалось. – Это же… Да я теперь… – Сумасшедшие очи полыхнули триумфом. – Это же ключ! Я сделаю… Я теперь знаю! Вы мне ни к чему! – выкрикивало оно, не отрываясь от своей добычи. – Глупцы! Вы могли оказать величайшую услугу! Вы могли сделать саму Хранительницу Зла вечно обязанной вам! Теперь я освобожу Чёрный Алмаз! Она возвеличит меня, вознесёт в небеса! Они обе. Я стану третьей после них во Вселенной! Только нужна вторая часть ключа. Нельзя сразу идти к Хранительнице, лучше я приведу ей дочь. Значит, нужен единорог. Светлый смотритель Земли и Вселенной. Глупый единорог пропустит свою силу Добра сквозь призму Зла, и Вечная Стена рухнет! Это единственный способ снести Вечную Стену. Я сделаю это, сделаю это сама. Одурачу единорога. Следует подумать, нужно… мне сейчас нужно…

– Поумерить пыл.

Ледяной голос, произнёсший эти слова, заморозил кровь и без того недвижимой Ани. От него будто вздрогнул и пошатнулся, подёрнулся туманом мир. И яркими остались двое – враг и статная незнакомка, возникшая около трона. Высокая, стройная и по-королевски красивая. Густые и длинные тёмно-каштановые волосы укрывали обнажённые алебастрово-белые плечи. Большие глаза с почти чёрными радужками ухмылялись. Кроваво-алый рот кривила презрительная гримаса.

На женщине трепыхалась от ветра стянутая поясом багровая тога, расклёшенная книзу.

Смутно, на задворках пылающего сознания, Аня отметила, что где-то видела эту неизвестную. Мимолётно. И это было неприятное воспоминание.

Судя по всему, для Кораблика – тоже.

– Хранительница… – сипло прошептало чудовище и сложилось в поклоне.

Оно стояло в воздухе значительно выше незнакомки, но всё равно было теперь маленьким и ничтожным.

Женщина смотрела пронзительно, с явной угрозой, а потом молча кивнула. Из бока врага, оставляя ужасающую кровавую рану, вырвался огромный фолиант, угол которого раньше торчал наружу. На палубу, прямо на тела Ханны и Ники, хлынул целый водопад тёмной крови, а дикий животный вопль обречённой прокатился над спокойным морем, как набат.

– Знания в руках дурака, – прокомментировала женщина в красном.

Окровавленная книга, сделав вираж, порхнула к ней. Аня видела, как с каменной шершавой обложки багряные струйки падают на ткань одежды неизвестной и чертят узор на палубе у её ног.

– Но Хранительница… – гаснущим голосом лепетал изувеченный Кораблик, – я бы нашла… я бы обманула единорога… я… я бы… вы можете и сами… это мой дар…

Священный камень вылетел из слабеющей хватки врага, лёгким облачком переметнувшись в свободную от книги руку женщины в красном.

«Навсегда», – мелькнуло у Ани в голове. Из этих пальцев Священный камень не сможет забрать ничто и никогда. И они уже сжимали его в минувшем… по праву.

Никакое чудо не произойдёт. Никто не поможет.

Просто. Этой. Силы. Больше. Нет.

Больше-вовек-не-будет.

– Помощница-освободительница, – с гадливой иронией обронила неизвестная.

Кораблик занялся чёрным пламенем. Через минуту от него остался только дым, быстро проглоченный ветром. Всё это время женщина в красном рассматривала Священный камень, его грани, играющие на жарком экваториальном солнце. Аня и прочие не отводили глаз.

Воины всё ещё не могли шевелиться, полностью пребывая в чужой власти, – но не так, как с Корабликом совсем недавно. Невзирая на всю его мощь.

Это инстинктивно чувствовал каждый.

Будто бандар-логи перед Каа98 в книге Киплинга. Слабые звери перед сильным – что не нуждается ни в проверке, ни в подтверждении, ни даже в вербальных признаках.

Каждый ненавидел и боялся незнакомку в красном – боялся до стыда, безотчётно и безмерно. Каждый хотел бежать от неё, сокрыться как можно дальше. Спастись. И вырвать, вернуть Священный камень. Но каждый понимал, что это невыполнимо. В один миг невесть кто унесёт с собой всё, что есть их дар. Всё, что есть они. И от неё это уже не вернётся.

Одна Аня, глядя на свой артефакт в тонких длинных пальцах, вдруг ощутила – лишь там… ему и место. И она никогда не станет делать безнадёжную попытку отобрать камень. Не потому, что не выйдет. Просто не станет.

Будто очнувшись, женщина в тоге перевела взгляд на принцессу Авелилона. В нём появился интерес. Женщина прищурилась. Потом без видимого труда подняла окровавленную огромную книгу и перехватила, прижав к поясу. И вдруг легко взошла по воздуху, словно по ступеням, – ветер развевал подол её одеяния и густые волосы. Остановилась прямо около Ани и накинула жгут из серебряно-золотых нитей на одеревеневшую шею.

– Береги камень. Я, знаешь ли, опасаюсь инстинктов – они не доводят до добра, – произнесла женщина. – Или наоборот, – усмехнулась она. – Сила шагнуть дальше инстинкта позволяет творить, раздвигать границы реальности… Ты тоже умеешь, хотя ещё этого не поняла. Я наблюдаю за тобой с тех пор. Но мы поговорим позже, принцесса Авелилона. Ты – весьма и весьма занятное создание, даже более, чем мне показалось, но нынче не время. Играйте в своих радужных врагов. Пусть только марионетки не наглеют. Следи за ними. Особенно за глупцами, принцесса. Глупцы опасны, они разрушают всё вокруг себя.

И она растаяла. А Аня почувствовала покалывание: в сомлевшее тело снова хлынула кровь. Тысячи иголок пронзили плоть, и тут же она ухнула вниз на палубу, вновь получая возможность шевелиться.

* * *

– Что это, во имя Милитты, было?! – сверкала глазами Жаклин через полчаса, когда воины пришли в себя, а ссадины и ушибы стёрла магия исцеляющего кольца Ханны.

– Сюзи – половая девчонка, плавала с нами на Корабле-призраке, – сообщила Бэлла. – Неграмотная дурочка, дочка корабельного штурмана. В её боку торчал Альманах Знаний. Сильнейший артефакт, один из тех, что были на судне. Обладающий им может зреть самую суть. Всего. Ему открывается истина.

– А вторая? – вздрогнула Натали. – Тоже пассажирка?

– Я впервые видела эту женщину, – поёжившись, пробормотала Бэлла. И отвела взгляд.

– А что говорила та, с Альманахом в боку, про Ханну, Аню, Нику, Красоту и Священный камень Авелилона? – поинтересовалась Алана, на которую, казалось, женщина в красном произвела не такое ошеломляющее впечатление, как на прочих. – Ханну она назвала друидессой. Почему?

– Друиды – это у людей вроде целителей в древности, дорогая, – протянула Евгения Витальевна.

– Да, у кельтов, – кивнула бледная Кристина, – жрецы и поэты. С появлением христианства, веке так в IV–V, они совсем пропали.

– Какое ещё христианство в V веке? – перебила Бэлла.

– Я всё время забываю, – смутилась Кристина, – у меня каноничное книжное образование.

– Согласно преданиям, существовавшим до заговора, – задумчиво сообщила Чёрная Вдова, – подлинных друидов на Земле почти не осталось. Они – хранители знаний, волшебники, если хотите. Ведали, как управлять материальными вещами, использовать все возможности оных. Когда-то давно их было вдосталь. Первые друиды возникали из ниоткуда, пришли в мир уже взрослыми и умудрёнными. Как правило, становились придворными колдунами и знахарями. Учили своему искусству собственных детей. Но с течением лет их число уменьшалось, так как новые друиды появлялись всё реже. Вроде как с исчезновением античных богов друиды стали не в чести, те немногие, что бродили по свету и обучали детей мудрости, выродились в лекарей. Их почти уж и не было вовсе. Мюриэль Свичелли называла себя потомком друидов, и потому я наняла её для леди Мэри-Лин. Ибо в пансионе моя дочь училась спустя рукава. Но я не убеждена до конца, что это было правдой. А настоящего друида я лично никогда не встречала. Ханна?

– Заперво слышу всё сие, – развела руками отшельница.

– Ты не права, Бэлла, – возразила Красота, – друидов много веков после гибели богов-олимпийцев привечали при дворах доминов. Незадолго до новой эры в Персии процветала Обитель мудрости, куда иранская домина заманивала их со всего света. Богиня Нилуфар использовала Обитель, чтобы покорить все доминионы – а вот когда её планы расстроились, и друиды получили свободу, они действительно стали редкостью. Может быть, просто прятались, чтобы никто вновь не использовал их мастерство в своих целях. Однако они не пропали совсем. Через пару сотен лет один был моим хорошим другом. Он многое умел и многому научил меня. Так давно…

– Что с ним случилось? – осторожно спросила Натали.

– Умер. Все они умирают. И вы умрёте, увы. Пусть даже благодаря чуду, лишь через тысячу лет. Все умирают: античные боги, друиды… Только я вечна, – мрачно окончила она. – Даже в Альманахе Знаний не было сказано почему. Немудрено, что это неизвестно Бантик.

– А кто есть друиды, Бантик, случаем, не ведает? – уточнила Ханна у зелёной русалки, которая поселилась с ней в одном замке и уже считалась полноценным Лунным воином. С несколько своеобразным характером, но неизменно полезным.

– Друидами называл своих учеников некто Адамина́то Ме́нус по прозвищу Мастер, – прочитала русалка. – Написано: одно из первых созданий Третьего перерождения. Понятия не имею, о чём речь. Этот Мастер в ходе опытов передал свои вирусы стае обезьян, чем подтолкнул их к эволюции. Они стали тем, что в современной истории зовётся homo sapiens. Вот из этих кочевых племён, потихоньку возводивших централизованные поселения, Мастер отобрал себе лучших особей, поместил на каком-то острове и основал там для них что-то вроде школы. Передавал знания, попросту – учил магии.

– Логично предположить, что «какой-то остров», – вставила Маргарет, – это остров-Тень. Но куда же тогда делись все эти создания?

– Мастер и его друиды, не ушедшие в мир, а остававшиеся в школе, покинули Землю около двух тысяч лет назад, – отрапортовала Бантик. – После освобождения из Обители знаний Нилуфар, многие странствующие друиды подались на свою вотчину, Мастер узнал о происках домины с его учениками и сакральными знаниями, после чего решил, что большинству человеков открывать мудрость не стоит. Вскоре обитатели школы улетели на далёкую планету на отшибе Вселенной и там теперь обитают. Нет данных, где она. Кроме тех друидов, что продолжали существовать в городах людей, на острове спряталась одна ученица. Она была влюблена в кого-то с большой суши. После отлёта переселила своего избранника в опустевшую школу, у них появились дети. Спустя время кое-кто из странствующих друидов вернулся в альма-матер обучать их, привёл с собой семьи и воспитанников. В общем, источник друидов на Земле весьма оскудел, но полностью не высох. Кто-то из потомков удалялся в мир, кто-то содержал замок. Но с годами всё меньше внимания уделялось накопленной мудрости, что-то забывалось, что-то не ценилось. Недавние поколения уже и не представляли, кто такие друиды. Собственно, Ханна действительно последняя друидесса. Номинально. Ну и Маргарет, в некоторой мере. По крови. Однако друиды – это не национальность, это ученики, носящие знание. Ими можно величать только тех, кто это знание постигает – хотя бы отчасти.

– Погоди-ка, – оборвала Кристина, – это что же выходит, человеческий род на Земле появился из-за какого-то Мастера?!

– Да, обезьяны эволюционировали из-за его вирусов.

– Что ты подразумеваешь под вирусами? – продолжала расспрашивать Крис.

– Единицы магии. Того, что под ней понимается. Вирус – набор частиц, способный за короткий отрезок времени структурно менять что-либо. Это наиболее подходящий термин. Вирусы болезней действуют так же – но на своём уровне. Вирусы, о которых я говорю, – суть чары. Мастер передал обезьянам часть своей силы, ставшей душами для этих существ. Сделал этот вид, новую расу, разумным, похожим на своих братьев, сестёр и племянников – олимпийских богов. Правда, те были хрупкими, души не очень хорошо держались в телах. И колдовать одухотворённые обезьяны не умели. Но их можно было научить. Что Мастер и делал в школе с друидами.

– А сам он откуда взялся? – почесала макушку Тина.

– Вышел из воды, – прочла Бантик. – Большего не написано.

– А Бэтси не помнит тех времён? – полушутя-полусерьёзно обронила Маргарет.

– Не помню, – пробормотала Красота. – Я родилась бесконечно давно. Воспоминаний о детстве совсем нет… Почти. – Она зябко поёжилась. – Что-то случилось, все умерли, ничего не стало. Только я. Одна во всей Вселенной. Я тогда впала в анабиоз99. Что потом, не знаю. Отчего-то я очнулась вновь. На Земле была жизнь, уже была. Города, королевства… Все поклонялись небожителям. Так длилось столетия четыре. Точно не скажу. Не сразу взялась вести учёт. Первое время ничего не понимала вовсе. После гибели олимпийцев образовались доминионы – на несколько тысяч лет. Пожалуй, самая удачная система власти.

– Ой ли, – презрительно обронила Бэлла.

– Заговор царей погрузил цивилизацию в хаос. Таким, как я, пришлось таиться. Тёмные времена.

– И что же, без магии не было бы человечества? – недоверчиво переспросила Кристина.

– Магия – это умение перестраивать частички сущего. Любой их порядок, который сложился, – сложился путём перестраивания. То есть с помощью магии. А вопрос о том, магия ли породила Вселенную или Вселенная – магию, весьма философский.

– Однако, выходит, в целом этот Кораблик говорил правду, – резюмировал Ника. – Почему же он назвал меня бастардом?

– Это незаконный сын короля, – блеснула интеллектом Аня.

– Не обязательно, – возразила Кристина, – просто рождённый не в браке ребёнок.

– Вам, Ваше Величество, это лучше уточнить у матушки, – прыснула Селена, – возможно, вы – сын соседа.

– Я отродясь не поднимал руки на женщин и животных, – свирепо выплюнул побагровевший Ника, испепеляя кошку взглядом, – но оскорблять мою мать…

– Я о происхождении Ники ничего не знаю, – сообщила Бантик, листая книгу, – здесь нет информации о том, как он попал в приют.

– Какой ещё приют?! – опешил Анин будущий муж.

– Дом малютки номер один в городе Луганске, – прочитала Бантик. – Оттуда в возрасте шести месяцев его усыновили Славик и Валя Климовские. И переехали жить в Киев.

– Что-о-о-о-о?!

– Тут так написано, – развела руками русалка.

– Усыновили, – тупо повторил Ника и умолк.

– Это всё, конечно, щемящая душу история, – холодно отрезала Жаклин, – но меня куда больше интересует дамочка в красном.

– Она мне снилась, – Аня вдруг резко поняла, где видела эту женщину, – клала в колыбель к младенцу мой Священный камень. А у младенца во сне были ужасающие чёрные глаза.

– Во сне? – скептически сощурилась Жаклин. – Бантик?

– Это была Аврора, – полистала свою книгу русалка. – Хранительница Тёмного Рубина, или, по-другому, Хранительница всего Зла.

Повисла гробовая тишина. Даже Ника вынырнул из своего оцепенения.

– Хранительница всего Зла, – нарушила безмолвие Маргарет. – Мы повстречались с дьяволом?

– Возможно, – пробормотала Натали, – но… Что ещё ты знаешь о ней? Что это значит?

– Ничего больше не знаю.

– Дорогие, это она – наш главный противник? – взволнованно предположила Евгения Витальевна.

– Не похоже, – запротестовала внимательная Кристина. – Помните, что она сказала до того, как исчезнуть? Чтобы мы играли дальше в своих радужных врагов. И опасались глупых. Как будто она не имеет к ним отношения.

– Наш враг – не Хранительница всего Зла. Это уже неплохо. Наверное. Плыть против этой женщины не хотелось бы.

– Не получилось бы, – поправила Алану Натали. – Вы не почувствовали? Она могла лишить нас всего, забрав Священный камень. Но не забрала.

– А что такое Чёрный Алмаз и Вечная Стена? О каких ключах и единорогах твердил Кораблик? – спросила Аня.

– Ничего нет, – покачала головой Бантик.

– Она хотела пропустить силу Добра сквозь призму Зла, – припомнила Кристина. – Кажется так.

Зелёная русалка лишь развела руками.

* * *

В ту ночь Ника уехал в Киев на поезде – разговаривать с матерью. От услуг Тутэллы отказался: пояснил, что должен о многом подумать по пути.

Аня живо представила Валентину Васильевну. Сначала она обрадуется внезапному визиту обожаемого сына, примется выставлять на стол угощения и причитать, что тот не предупредил заранее. А потом громом прогремит ужасающий вопрос.

Выходит, мама Валя не рожала Нику? Она взяла малыша в приюте для брошенных детей? Как сложно это осознать.

Каково сейчас Нике? И насколько тяжёлое рандеву ему предстоит? Бедная мама Валя!

Впрочем, разве важна на самом деле генетика? Вот Анжела для Ани вроде как суррогатная мать – и что с того?

Но… кто же оставил ребёнка? И почему? Сумасбродная Сюзи говорила так, словно родители Ники, его настоящие родители, не были обычными людьми. Почему они покинули крошку? Это объясняет, откуда у него магические силы. Но загадок стало ещё больше.

Трогательная покаянная исповедь Валентины Васильевны не прольёт свет ни на что. Просто Валя Климовская не может иметь детей. Просто они с мужем усыновили младенца. Ни она, ни администрация дома малютки ничего не знали о его происхождении. Ника потом попытается найти правду и выяснит только, что свёрток с новорождённым подкинули, как в старину, – на крыльцо.

Ане он всё это изложит позже, но ей уже сейчас хватало пищи для размышлений. Однако вполне готовую к бессонной ночи перед завтрашним учебным днём, её совершенно внезапно победило утомление, и Аня забылась, едва коснувшись подушки, хотя Салли ещё о чём-то рассуждала тихим шёпотом.

Снился странный сон. Один из многих её странных снов, о которых принцесса Авелилона редко кому-либо рассказывала. И почти никогда не помнила толком.

Повсеместная пустота. Нигде более нет ничего – ничего вовсе. Себя Аня видит со стороны, будто издалека. Она выглядит по-другому. Старше и… словно отмечена вековой усталостью и отрешённостью. Сейчас её глаза не могли бы иметь такого выражения, что бы ни случилось. Лицо во сне отражает холодное безразличие. Но не просто безразличие, а равнодушие к той боли, что тоже прослеживается, но где-то очень глубоко.

Рядом женщина в красном, мать страшного младенца из иного сна, палач их последнего Кораблика, возможно, сам дьявол. Хранительница всего Зла.

Она печальна. Слова произносит тихо, грустно. Эта грусть будто отпечаталась на её лице.

– Мне жаль расставаться с тобой, принцесса Авелилона, право, очень жаль, – говорит Аврора. – И я буду скучать. Знаешь, Анна, ты здорово изменила меня. Моё… восприятие, что ли? – Лёгкая улыбка трогает кроваво-алые губы. – До встречи с тобой я такой не была. Меня угнетает эта развязка. Я колеблюсь. И не представляю, что сказать.

– Понимаю, – произносит та, другая Аня. – Но ты обещала исполнить мою просьбу.

– Я её исполню, – произносит Аврора. – Может быть, это правильно. Слишком много эмоций.

– Эмоций совсем нет, – возражает Аня. – Больше ничего нет. Когда-то в моей жизни был… какой-то смысл. Сейчас это кажется глупым. Глупо и смешно. И тоскливо. Но я не могу плакать. Мои слёзы высохли много лет назад. Я не должна была возвращаться. Я умерла тогда, в чёрном пламени Извечного Огня. А теперь я – это не я. Тогда я умирала за что-то. За поступки, за мысли, за отчаянье, за Генриетту. Тогда я умирала со смыслом. Тогда могла бы стать частью чего-то нового. Теперь нет. И теперь не осталось смысла даже умирать. Всё моё существование было ничем, ни к чему и привело.

– Ты ошибаешься. И можешь получить желаемое. То, чего хочешь. Чего бы ты ни хотела. – Другая Аня устало закрывает глаза, и Аврора осекается: – Прости.

Всё завихрилось, отдаляя от спящей двух продолжающих разговор женщин, одна из которых так на неё похожа… но только внешне. Уже пробуждаясь, Аня видит смутно поодаль за спиной Хранительницы Зла обнажённого по пояс лысого мужчину. Его мускулистый торс испещрён шрамами, в корявых бороздах которых копошатся пульсирующие частички зернистой мглы. Он ждёт Хранительницу Зла.

В опустевшей Вселенной.

Аня очнулась резко и быстро. И через секунду уже не помнила своей грёзы. От неё остался лишь странный тяжёлый осадок на душе.

И необычное, непостижимое отношение к загадочной Авроре.