Первая неделя в Форнате прошла как в страшном сне. Я работала с раннего утра и до поздней ночи, на износ, прерываясь лишь на короткие перекусы, занятия с ведьмочками или встречи с горожанами. А ходили ко мне толпами! Точнее, пытались. Пришлось ввести приёмные часы.

— Никуда без бюрократии, — назидательно произнёс сэр Родерик. — Иначе они тебе жизни не дадут. Ты должна быть строгой, справедливой и совершенно непреклонной — никаких разговоров о делах вне заданного времени. Если хотят посоветоваться или поговорить, пусть ведут тебя в ресторан на обед, заодно повышают доходы Нарона или Андре, всё какая — никакая польза, глядишь, на новую шляпку накопим.

Фамильяр меня здорово выручал — контролировал преподавателей, проводил с ними инвентаризацию, планёрки, присматривал за рабочими, которых я наняла восстанавливать каменную кладку, а заодно и за ведьмочками, которые пытались строить работягам глазки. И, признаться, за это я их не ругала. Кто знает, может, выскочить замуж, нарожать ребятишек и жить спокойно безо всякого дара — не просто их цель, но и выход, потому что лично я сейчас выхода из сложившейся ситуации не видела.

У ведьмочек были пробелы в образовании такого масштаба, что проще было сказать: у них пробелы в невежестве! Крохотные такие, едва различимые. К примеру, они знали названия трав, но никогда их не видели, потому что до моего требования ходить в лес и знакомиться вживую с местной растительностью никому в голову не приходило. Они умели рисовать море и людей, но не знали ни одной волшебной руны. А ведь начертать их правильно — искусство! Более того, оно требует от мага или ведьмы натренировать идеальный глазомер и твёрдую руку. И учатся этому многие с детства, даже те, у кого нет дара — на всякий случай, вдруг пробудится. Но не местные ведьмы!

До похолодания оставалось месяца два, и я в приказном порядке велела большинство предметов проводить в лесу, у воды и на лугах, пусть хотя бы привыкают к природе, учатся общаться с растениями и животными, двигаются, в конце концов.

Однако у меня была ещё одна корыстная цель. В окрестностях Форната росла мята. Мята, с помощью которой можно вызвать настоящего дракона! Стихийного, мощного! Невозможно прекрасного.

Не мудрствуя лукаво за ужином зачитала девицам выдержку из честно отобранной (жаль, ненадолго) у Гидеона книги про способ вызова разумного дракона из иного мира, те, разумеется, прониклись гениальностью замысла, и теперь бегали в лес за мятой вдвое усерднее, а охапки приносили таких размеров, что самих ведьмочек за ними не было видно. Единственное, за что мы все дружно переживали — это то, что мята нужна первого сбора, а не осеннего второго. Но пометок в книге на сей счёт не было, так что решили не откладывать на завтра то, что можно вызвать сегодня, и усердно трудились. Благо, чердаков в академии хватало и они не были загромождены.

Пользуясь случаем, заодно провела ведьмочкам урок, рассказав, как правильно организовать хранение трав, как защитить от вредителей, плесени, сырости.

И снова пришлось использовать силу. Только в этот раз отчего — то это далось мне куда легче, чем прежде. Почему, интересно?

Я решила припереть Родерика к стене. У него уже были ведьмы, так что опытный и хорошо образованный фамильяр знал куда больше моего, но почему не делился информацией, я никак не могла понять. Та же ситуация с метлой. Эти двое общались, а меня в свой круг не брали. Почему? Ведь они оба выручали не раз, защищали, заботились, беспокоились. Но… не доверяли, что ли?

Словно почувствовав мою озабоченность данным вопросом, шкаф попросту слинял из академии. По — другому я не могу назвать это коварство. Хотя нет, могу, но слово будет ещё хлеще.

Однако Родди практически спас моё нервное здоровье, отправив вместо себя Марту.

Та цвела и пахла, выглядела потрясающе, единственное — одета была куда скромнее обычного. Длинная серая плиссированная юбка, скромный устойчивый каблучок на туфлях, тёмно — зелёная блуза. Не прозрачная, а плотная! Я даже моргнула пару раз, пытаясь провести параллели с известной мне леди.

— Сменила стиль? — поинтересовалась, поднимаясь с рабочего стула, к которому прилипла с утра.

— Посоветовали местные дамы. Сказали, для моей же безопасности. Подозреваю, просто боятся, что я уведу их кавалеров, — легкомысленно отмахнулась Марта и обняла меня. — Ты ужасно похудела. Куда дальше, Лейла? Ещё чуть — чуть и останутся одни глаза. Много феячишь?

— Приходится. Ты же видела, какие руины мне доверили.

— А я говорила, что нужно подсыпать этому гаду хотя бы средство для поноса! — в одно мгновение разъярилась подруга.

— Марта, если бы ты только знала…

Я вздохнула и направилась к небольшому шкафчику, в глубине которого стояла бутылка с любимым магами бальзамом — он позволял им быстрее восстанавливаться. Жаль, с ведьмами средство не работало.

— Я бы с удовольствием узнала, что у вас с ним произошло на самом деле, но ты ведь не рассказываешь, — стараясь говорить легко и свободно ответила подруга, при этом её давняя обида слышалась в каждом слове.

— Если бы я могла…

— Ты можешь. Кто, как не ты, Лейла? — возмущённо проговорила Марта, доставая с полки маленькие симпатичные хрустальные ёмкости и поглядывая на меня с надеждой. — Не убьёт ведь он тебя. Да и не узнает. Клянусь!

Мы переглянулись. Марта уже не сдерживалась — всем телом выражала крайнюю степень заинтересованности, казалось, даже уши повернулись в мою сторону, как подсолнухи — к солнцу.

— Дело вообще не в Гидеоне, — пробурчала, пряча взгляд и направляясь к столу, где щедро плеснула травяной бальзам в подставленные подругой рюмочки. — Мне самой дико стыдно за произошедшее. В таком признаваться… Нет, я не могу.

— Можешь, Лейла. Ну, не томи. А я взамен расскажу тебе всё — всё — всё, что узнала о Форнате, его жителях, о русалках и даже кое — что о твоём Гидеоне, — выбросила под конец главный козырь хитрюля.

— Он не мой, — привычно ответила я и вздохнула. — Не знаю. Может, и правда выговориться? Столько лет храню тайну… позор, скорее.

— Лейла, да я столько лет лопаюсь от любопытства, что готова принести клятву на крови! — в сердцах выпалила Марта и протянула запястье, подтверждая громкие слова.

— По живому режешь, — пробухтела я, доставая хрустальный ритуальный нож из ящика стола, надеясь, что при виде грозного оружия она передумает.

— Это ты давай меня режь скорее, я произнесу нужные слова и приготовлюсь внимать, — растекаясь лужицей от счастья едва не пропела Марта. Но я медлила, и она выпрямилась, зыркнула строго, поторопила: — Режь, кому говорю! Режь, ведьма бессовестная! Столько лет издеваешься — ни словечечка лучшей подруге про свою главную тайну. Довела меня, вон, до чего!

Закусила губу. Невыносимое желание поведать обо всех секретах подруге разъедало изнутри, но я никак не могла решиться. Я никогда не была болтушкой, а с появлением фамильяра и вовсе так много общалась, в том числе вынужденно, что совсем погрузилась в себя. Но готовность Марты принести клятву говорила о многом.

— Ладно. Я расскажу тебе то, что ты хочешь услышать, но не целиком, только пикантную часть, — нашла я вариант, как удовлетворить любопытство подруги и при этом обойти данное Гидеону обещание. В конце концов, это мои чувства и мысли, ими я имею право делиться.

— О, — протянула Марта и залпом осушила рюмочку бальзама, тут же заблестев глазами от переизбытка магии. Видимо, давно не пользовалась силой, совсем разленилась, что сразу навело меня на мысль.

— Кстати, думаю, тебе пора приступить к обязанностям в академии.

— Согласна. Я здесь уже плесенью покрылась, — призналась Марта с тоской. Но не дала мне задать вопрос, тут же вернула разговор в нужное ей русло: — Об этом потом. Сперва расскажи про Гидеончика!

Я бросила взгляд на ритуальный нож.

— Марта…

— Ой, да всё я понимаю, с третьего курса академии ты неспроста стала недоверчивой и подозрительной, я уже привыкла и не обижаюсь. Режь.

Подруга подставила руку и зажмурилась в ожидании боли, но её не последовало. Зачарованный нож прочертил тонкую алую полосу на белоснежной коже, кровожадно блеснул в магическом свете, принимая клятвы, и завершил простой, но опасный обряд. Теперь мои тайны были защищены жизнью Марты.

Как по мне, любопытство того не стоит. Но Марта в своём праве, а я, к сожалению, не имею права делиться секретами ведьм с магами без надёжной, согласованной Ковеном, защиты.

— Следи за каждой каплей своей крови, — напомнила я золотое правило.

— Я только в твоём присутствии, — принялась оправдываться подруга, смутившись. — Не люблю кровь.

— Тем более в моём присутствии. Есть определённые правила и они написаны кровью выживших и погибших, Марта. Если вдруг некто получит доступ к твоей крови, теперь ты можешь подумать на меня.

— Я никогда так не подумаю, — заверила подруга, прижав руку к груди. — Никогда, Лейла!

— Надеюсь на это. Но помни об осторожности, — строго проговорила я, будто она была моей ученицей.

Пока Марта разглагольствовала на тему магической крови и приводила примеры, она параллельно поставила несколько защит на кабинет. Маг она слабенький, так что сферы дрожали, словно готовые лопнуть мыльные пузыри, но я была ей признательна за заботу, я совсем не хотела растрачивать крохи доступной мне силы.

— Говори! — потребовала она, впиваясь в меня жадным, почти фанатичным взглядом.

— Это сложнее, чем кажется. Нелегко признавать свои ошибки.

— Нет в мире совершенства.

— Это точно.

— Признаться, я даже рада, что у тебя есть свои скелеты в шкафу, потому что с виду ты такая… слишком правильная, — нашлась Марта.

— Если бы я на самом деле была такой… Хотя, ты знаешь, а ведь я ни о чём не жалею, — вдруг призналась я прежде всего самой себе. — У меня действительно не было выбора.

— О чём ты? — насторожилась подруга.

— Я начну с вопроса недоверчивости и дальше перейду к тому, что тебе наиболее интересно. Если ты помнишь, наша академия всегда сотрудничала с Храмом Трёх Богов. Этот же храм курировал пансион, в котором я жила и училась, потому я росла с убеждением, что храмовники — святые люди, доверяла им, даже исповедовалась, когда было особенно тяжело.

— Любви к этой братии у тебя не припоминаю, но допустим, — проговорила Марта, нахмурившись.

— Ты, я думаю, слышала, как инициируются ведьмы.

— Да. Меня поразило, что даже в наши просвещённые времена нужно быть девственной не только телом, но и духом. Как это вообще возможно?

Я едва не хрюкнула от смеха. Марта, конечно, была очень высокого мнения о нашем времени. Как по мне, обществу ещё развиваться и развиваться в этом направлении. Но то, что она сказала о ведьмах — чистая правда.

— Возможно. Ведьма — это, прежде всего, знающая. Когда тебе открывается изнанка мира, ты серьёзно пересматриваешь свои взгляды. Большего я сказать не могу.

— Ладно — ладно, не лезу. Так что там этот храмовник? Он приставал к тебе? Домогался? Ты же не скажешь сейчас, что он тебя…

Марта не договорила. Если бы она немного подумала, поняла, что меня никто не насиловал, ведь после подобного он бы не выжил. И, разумеется, я бы ославилась на всю столицу, потому что ведьмы поставили бы на уши всех, а храмы и вовсе разнесли по кирпичику.

Не стала отвечать на абсурдный вопрос, дождалась, когда подруга осознает и ойкнет, извинится.

— Меня инициировали не в конце первого курса, как большинство девочек, а на год позднее — я первая ведьма в семье и, разумеется, многого не знала и должна была подготовиться. К тому времени мои одногруппницы уже вовсю веселились и наслаждались «просвещёнными временами», — с ехидцей вставила я фразу подруги. — Мне, признаться, тоже хотелось… Не мужчину я хотела! Не смотри на меня так. Хотела гулять по ночам, веселиться, танцевать, целоваться и флиртовать, а это всё было запрещено категорически.

— О, и ты потому бегала в храм исповедоваться? — сообразила Марта.

— Не бегала. Храмовники регулярно прогуливались в нашем парке и вылавливали грустных девушек вроде меня. Разумеется, ни одна нормальная ведьма ни в жизнь не подошла к служащему в храме, но я выросла в пансионе и с удовольствием болтала с одним из них. Мы подружились. Я делилась с ним проблемами и заботами, он рассказывал интересные истории, слово за слово и как — то проболталась, что ещё не инициирована.

— Уверена, он вытянул из тебя признание специально, они владеют различными техниками. И что дальше? Он попытался тебя соблазнить?

— Если бы! Он позвал меня замуж.

Марта открыла рот и закрыла. Похлопала глазами. Потрясла головой, не в силах справиться с обрушившейся информацией. В себя пришла не сразу, покружила по кабинету и лишь затем вернулась и уставилась на меня, демонстрируя готовность внимать.

— Рассказывай, — попросила она. Дёрнувшаяся мышца на лице выдала степень её волнения, и я сходила за успокоительным зельем, накапала ей в рюмку, велев выпить. — Продолжай, молю тебя. Как ты выпуталась из этой… этого… оттуда?

Подруга знала, что я не поощряю крепкие словечки, потому не стала выражаться, но глубину моего морального падения уловила.

— Им не отказывают, ты же знаешь. Я вынуждена была согласиться.

— Слушай, это по меньшей мере непорядочно! — возмутилась подруга. — Притворился другом, а сам…

— Сейчас я понимаю, что с его стороны уже тогда была определенная заинтересованность, а я по своей наивности не сообразила. Возможно, он планировал соблазнить ведьму, развлекаться в своё удовольствие, без обязательств и лишних проблем, пока я там учусь. Может, я нравилась ему куда больше, не знаю. Не знаю, что было у него в голове, Марта, — призналась, нервно комкая ткань палантина, который набрасывала на плечи, когда приходила посреди ночи из спальни в кабинет поработать.

— Это его не извиняет! — лютовала подруга. — Он не имел права! Как не стыдно вообще? Ладно бы, у тебя был шанс отказать! Но эти идиотские правила! Как можно лишить выбора женщину? Давно пора снести к демонам все эти храмы!

— Капни себе ещё успокоительного, — попросила я, когда один из щитов подруги дрогнул и исчез. — А храмы нам нужны, ведь многие находят в них утешение, поддержку и приют. Другое дело, что большинство храмовников совсем обнаглело.

Разгневанная Марта установила несколько щитов на замену, притом они вышли куда более прочными и симпатичными, чем в прошлый раз. Бальзам работает, а уж злость — тем более. Марта тоже хороша, поставила не щитов, а пузырей тонюсеньких. А ведь может, когда хочет.

Признаться, я всегда думала, не будь она столь ленивой, добилась бы куда больших высот. Родди утверждал, что Марта не нашла своё призвание, потому не имеет интереса и не старается, но в целом тоже верил в её способности.

— Разве у ведьм нет защиты для подобных ситуаций? — спросила подруга, когда немного успокоилась. — Вы не простые смертные, у вас Ковен и свои законы.

— К сожалению, нет. Ведьмы не контактируют с храмовниками без острой необходимости, учатся в закрытых школах до инициации, а те могут взять в жёны только чистую, светлую, добрую и хорошую девушку, непременно невинную, конечно. Это я потом уже прочитала, что по их правилам мужчина и женщина должны провести за разговорами достаточно много времени, слиться душами и что — то там ещё подобное, — просветила я лучшую подругу. — В общем, защита от законодательного произвола есть, но я узнала о ней слишком поздно и здорово себя тем подставила.

— А что сказали старшие ведьмы, когда ты им обо всём рассказала?

Я опустила взгляд и покраснела. До чего стыдно признавать, что я не обратилась за помощью туда, куда следовало. Может, обошлось бы малой кровью, ведьмы влиятельные и смелые, а я… Думала, справлюсь самостоятельно. Не хотела позориться. Неправильно оценила ситуацию. Дурочка малолетняя.

— Я придумала план, — призналась, еле размыкая губы.

— Кто бы сомневался, — пробурчала подруга недовольно. — И дальше, как я понимаю, на сцене появился Гидеон.

— Угу.

— Лейла! — вскричала Марта недовольно. — Ты же ведьма! Ну откуда в тебе столько скромности? Рассказывай давай! Тянешь быка за рога, я уже не в состоянии ждать! За что я, в конце концов, заплатила кровью?

Первое, чему учат магов — это терпение. Но, как я говорила, Марта далеко не прилежная ученица. Вот и сейчас она подпрыгивала на стуле, который держался на честном слове.

— Здесь мебель старая и трухлявая, — вместо продолжения предупредила я. В ответ на это нетерпеливая и любопытная девушка просто метнула заклинание, моментально укрепив стул.

Нет, всё — таки она может быть отличным магом, если захочет.

— Лейла! — процедила Марта сквозь зубы.

— Да рассказываю я, рассказываю. Сложно. Эта история полностью разрушает образ идеальной Лейлы в моих собственных глазах, — со вздохом призналась я в очередной раз.

— И это хорошо! — убеждённо заверила подруга. — Просто отлично! Скучно быть идеальной.

Поджала губы, потому что совсем так не считала. Я работала в сфере образования и не могла рисковать репутацией. И на тот момент, когда получила предложение брака от Бастона Горда, уже определилась с планами на жизнь и в них определённо не было мужчины. Который бесчестно, бессовестно и нагло принял за меня самое главное решение в жизни каждой девушки! Точнее, думал, что ему это удалось.

— Я оказалась в непростой ситуации. Бастон Горд загорелся желанием так быстро, что не стал слушать моих просьб повременить и сразу побежал в храм подавать просьбу о браке жрецу.

— А тот бы, ясное дело, не отказался от такого счастья. Неинициированная ведьма — это гарантия того, что у вас родятся наделённые силой дети, вырастут в храме с правильными убеждениями, да и останутся там, знаем — знаем, — поддержала Марта. — Они потому и выбили себе когда — то право выбирать жён. Но ты, конечно, балда, Лейла.

Я кивнула. В некоторой степени именно этим решением храм ослабил своё положение, ведь большинство магических семей держали детей на удалении от хитрых, пронырливых, умеющих втираться в доверие служителей, и со временем вера утратила присущий ей фанатизм. Аристократические семьи и вовсе предпочитали древние и безлюдные храмы городским. Будь у меня столько денег, чтобы ходить порталом в храм, может, тоже бы чаще воздавала хвалу богам в надлежащем месте.

— Ты права. Только вот, я не выбирала, общаться или не общаться с представителем храма, пока жила в пансионе. Все общались и я общалась. Тогда мы были детьми, на нас не смотрели, как на объект для женитьбы. Или смотрели, но не на меня. Будем откровенны, всё детство я была гадким утёнком, даже с проявлением силы не сразу похорошела. Зато выросла с твёрдым убеждением, что храмовники — это милые и душевные люди, с которыми можно поделиться любой тайной.

— Закрытые пансионы — зло, лишний раз в этом убедилась, — проговорила Марта. — Если бы ты не была отрезана от цивилизации, ни за что бы не выросла с таким абсурдным отношением к служащим храмов. И не вляпалась по самое не хочу.

Крыть было нечем. Однако на счёт закрытых пансионов у меня были свои убеждения и своя цель. Я не просто так перевелась в сферу образования. А ведь изначально планировала прожить жизнь весело, звонко, пусто и немножко бессовестно, как полагается порядочной ведьме. Но Бастон Горд изменил меня раз и навсегда. Мне пришлось очень быстро принимать множество решений и брать жизнь в свои руки.

Как говорится, всё, что не убивает, делает нас сильнее.

— Получив предложение руки и сердца от человека, которому доверяла, которого считала другом, я прозрела. Знаешь, это такое предательство… Сложно смириться. Одно дело, когда тебя зовёт замуж друг и ты можешь ответить отказом, здесь же ты чувствуешь себя настолько беззащитным, обманутым… Не знаю, где были мозги наших предков, когда храм взял на себя право распоряжаться жизнями всех незамужних девушек страны…

— Потом внесли множество поправок, — справедливо заметила Марта. — По факту, этот закон почти не работает. Помимо того, что ты перечислила, девица должна быть возрастом не менее двадцати лет и при этом не связана обязательствами и договорённостями о браке.

— В тот день мне не повезло, — вынужденно констатировала я. — А потом повезло. Наверное.

— Ну, наконец — то! Я думала, состарюсь и поседею, когда ты дойдёшь до самого пикантного.

Я помялась. Мне бы капельку легкомысленности подруги и жизнь заиграла яркими красками. Только где я и где такое драгоценное качество? Легкомыслию, как по мне, нужно специально учиться либо обладать врождённым талантом.

— Не думай, что я расскажу совсем неприличное, — предупредила подругу.

— Ну, Лейла! — застонала та. Затем подумала и хмыкнула. — Нет уж, я расплатилась кровью за эту тайну! Хочу всё знать.

— Ты расплатилась кровью за некоторые секреты из жизни ведьм, дорогая, и за то, что я могу сказать что — то из того, что не имею право разглашать, так как дала клятву Гидеону, — расстроила я любопытную подругу. — Если бы дело касалось лишь страсти, я не стала бы брать с тебя даже обещания. Но, сама понимаешь, я тоже связана. На твоё счастье Гидеон не потребовал полнейшего молчания, лишь просил, чтобы история не ушла в свет, — объяснила я ей юридические тонкости.

Лицо Марты вытянулось. До неё медленно и верно доходило, на что она подписалась, я же лишь глаза закатила, в очередной раз удивившись, насколько мы разные. Как можно дать клятву на крови ради истории о бурной ночи?

— Мне рассказывать или стоит накапать тебе успокоительного? — поинтересовалась, стараясь не добавлять слишком много ехидства в голос.

— Я сама возьму и прикончу его полностью. Но так и знай — про твой первый раз ты мне тоже расскажешь! — сообщила Марта с таким видом, словно у меня нет выбора. — И был ли второй — тоже!

Пока она ходила к шкафчику с драгоценными зельями, я настраивалась на пикантное, а если откровенно, пыталась оттянуть время. Я совершенно лишена бесстыдства ведьм. Вот, что значит, строгое воспитание в раннем детстве. Я не смогла раскрыться, даже общаясь с дерзкими и прекрасными ведьмочками в академии, которые бесконечно веселились, тренировались охмурять мужчин, испытывали чары на всех, к кому могли дотянуться, соревновались, кто соблазнит преподавателя или боевого мага, который терпеть ведьм не мог, или ставили ещё какие — нибудь безумные цели. И достигали их!

В глубине души я восхищалась бесстыжими, но бесконечно очаровательными одногруппницами, да и не в глубине души тоже. Но примерить на себя их поведение никак не могла.

— Лейла, — поторопила Марта, ставя передо мной наполненный рубиновой жидкостью стакан. — Это для храбрости, а то, чувствую, до завтра не услышу то, на что подписалась собственной кровью.

Сделала глоток, смакуя пряную терпкость, чувствуя, как по пищеводу проносится стремительный, пожирающий напряжение огонёк, проваливается в желудок и наносит сокрушительный удар по клубку нервов, вызывающему лёгкую тошноту.

Похлопала ресницами. Надо же, как быстро отпускает. Отодвинула стакан. Эффект достигнут, мне хватит.

— Времени было мало, потому я приняла предложение и ушла в библиотеку, где, как тогда думала, нашла отличный вариант решения проблемы.

— Лишиться невинности! — радостно поддержала Марта, уже прекратившая дуться. Лёгкий характер имеет свои преимущества.

— Нет, дорогая. Инициироваться я не могла, поскольку на тот момент не была готова, не созрела и имела плохую связь с природой. Ведьмы неспроста обучаются не только в академии, библиотеках, но и в лесах — полях — горах, у водоёмов. Своих девочек я…

— Так, я тебя сейчас укушу! Не отвлекайся и не уходи в сторону. Я понимаю, что тебе совестно, но ты же ведьма, Лейла! Тебе должно быть стыдно именно за такое вот поведение. И мне вообще не нужны эти ваши ведьмовские тайны, из — за которых я пожертвовала самым дорогим, что есть у магов — кровью. Давай перепрыгивай через историю сотворения мира и переходи к страсти!

Марта выглядела как никогда серьёзно. Довела я попрыгунью — стрекозу до сурово поджатых губ и злого прищура. Перегнула палку.

— Сперва я решила опорочить своё имя: сходить ночью в клуб, надеть непристойную по меркам храмовников одежду, ярко накраситься, вести себя безобразно, нарушить общественный порядок, попасть в сводки новостей, желательно в обнимку с каким — нибудь красавцем.

— Я бы на это посмотрела, — захихикала Марта, тут же растеряв показную суровость.

— Но я недооценила Бастона. За это время он умудрился получить разрешение жреца на брак, вернулся в академию, сообщил моей ведьме — наставнице «счастливую весть», а так же передал ей список требований к невесте. А если бы я прибежала к ней первой, до его визита, она, возможно, смогла бы мне помочь — отправила в лес на практику со старшими девочками, например, где меня бы инициировали и вернули непригодную для замужества с храмовником. Но это я поняла значительно позднее. Все мы задним умом крепки.

— Очешуеть! — обалдела подруга. — Какой он быстрый! А как ты узнала про список?

— Мне в тот день немного повезло — они обсуждали его по пути в мою комнату, а я услышала их беседу. Как раз стояла у окошка, наносила боевой раскрас для вылета за территорию академии. У ведьм в общежитии нет искусственного света, ночь — это время для крепкого сна или обрядов, которые проводятся в других местах, — пояснила, надеясь, что хотя бы за это коротюсенькое отступление не получу от нетерпеливой подруги пару нотаций.

— Действительно повезло. И что ты сделала? Вылезла из окна?

— Нет, конечно. Побежала в общую душевую на этаже, а уже оттуда — по виноградной лозе — поднялась наверх, у старшекурсниц есть переход по воздушному коридору в первый учебный корпус.

— Умно. Но я на твоём месте лучше бежала бы из академии, ведь они могли закрыть ворота. Хотя ты же ведьма, перелетела бы, — Марта самостоятельно подняла вопрос и закрыла его, уверенная в своей правоте.

— На самом деле ты совершенно права: стоило уйти в город. Но я была хорошей девочкой, никогда не сбегала из академии и не знала, что все студенты на учёте и преподаватели имеют право закрывать выход адресно. А Бастон знал и воспользовался своим правом. Я оказалась в ловушке. Метла не имела права вылетать за пределы академии. Она вообще не откликнулась, когда я позвала.

— Представляю, как ты его ненавидела.

— Даже не представляешь. Меня до сих пор трясёт от воспоминаний.

— И как ты выкрутилась? К вам в академию случайно зашёл Гидеон?

— Я понимала, что времени катастрофически мало, информация разлетится по академии в два счёта, потому решила соблазнить любого симпатичного старшекурсника, но академия словно вымерла — в городе была ярмарка и какие — то соревнования, я уже не помню.

— Ты никогда не интересовалась спортом, ага, — поддакнула подруга.

Я думала, что она начнёт рассказывать, какие они красавчики, а я вечно недооцениваю кубики пресса и стальные бицепсы, но Марта вовсю демонстрировала интерес к истории и не перебивала, как обычно. А зря!

Стыдно признаться, но я до последнего надеялась на случайность, которая остановила бы этот разговор. Однако судьба была против меня. Или решила проучить за то, что я не сумела сказать категорическое «нет» в начале диалога.

— В тот день казалось, всё против меня, — мужественно продолжила я историю, поглядывая на дверь. Сейчас бы обрадовалась даже появлению Гидеона, клянусь. — Мальчишек в академии нет, доступ в город закрыт, обратиться за помощью к ведьмам уже не могу — Бастон сделал это первым и по закону они на его стороне. Я проиграла по всем фронтам.

— Но не сдалась.

— Не сдалась. Спряталась, надеясь, что вечером начнут появляться мальчишки и мне удастся провернуть свой коварный план. Однако я была в таком нервном состоянии, что не была уверена в благополучном исходе дела.

— О — о — о, — протянула Марта. — Ты ведь из закрытого пансиона и в принципе не особо умела с ними общаться, — сообразила подруга, что именно было главной проблемой. — Ну и не скажешь ведь парню: пойдём, мне нужно лишиться невинности.

— Вот именно! Ситуация осложнялась ещё тем, что я даже не видела, как соблазняют парней. Я жила в библиотеке и грызла гранит науки.

— И как же тебе удалось охмурить Гидеона? Теперь мне ещё интереснее!

— К вечеру меня искали едва ли не с собаками. Поисковые заклинания не работали — от них я умела защищаться с детства, — призналась с лёгкой улыбкой. — И я спряталась в преподавательской в стеллаже с картами и пособиями.

— Умно, — похвалила Марта и пододвинула недопитый мной бокал, намекая, что она всё понимает и пытается помочь мне перейти к долгожданной вишенке на торте.

— Там же услышала, как преподавательницы обсуждают прибытие проверяющего из министерства. Какой он мужественный, красивый, статный и всё такое. В тот момент я не рискнула и помыслить, что могу соблазнить боевого мага, к тому же аристократа. Не с моими талантами, так сказать.

— Это ты зря, — не согласилась подруга. — Мужчины любят невинных барышень, особенно тех, что не планируют затащить их под венец.

— Тогда мне казалось, что старшекурсник — мой потолок. Притом желательно выбрать подвыпившего и молчаливого. Я, конечно, не глухая и слышала обсуждения парней одногруппницами, были на слуху и некоторые подходящие моей ситуации кандидатуры.

— Ну давай, давай же скорее рассказывай дальше! — потребовала Марта, подвигая ко мне бокал ещё активнее. — Сделай глоточек зелья и продолжай!

— Да я рассказываю!

— Ты юлишь, — справедливо заметила подруга. — И косишься на дверь в надежде на избавление от неприятного разговора. Но я, так и знай, никуда отсюда не уйду, пока ты не сознаешься во всех грехах. Останусь с ночёвкой и буду слушать хоть всю ночь подробности того дня, пока ты не перейдёшь к ночи. Даже если на это уйдёт месяц, Лейла!

Видимо, именно это мне нужно было услышать, чтобы решиться на последний шаг, к которому я действительно подбиралась через полстраны пешком.

Сделала глоток магического напитка.

— Спустя какое — то время в преподавательскую вернулась моя ведьма — наставница. А далее… Тогда я подумала, будто это простое везение, но сейчас уверена, что она знала о моём присутствии и нарочно подсказала, как правильно действовать.

— В тот день тебе не очень — то везло, — хмыкнула Марта, стараясь не смущать меня довольной физиономией. Она поняла, что вот — вот услышит главное и едва не подпрыгивала на стуле.

— Да. Сперва она рассказала коллегам, какая я бестолочь, а затем, будто ненароком, упомянула, что любая порядочная ведьма способна сварить зелье удачи и бессовестно прикладываться к бутылке, когда нужно, несмотря на запреты министерства магии.

— Ого! Да вы ещё коварнее, чем я думала! Оно ведь запрещено к использованию уже лет двести! Вы его и учить — то не должны!

Марта выглядела, как сладкоежка после длительной диеты, которой сказали: «Вот торт, вот ложка. Делай с ними всё, что хочешь!»

— Ты дала клятву, — напомнила я.

— Буду молчать. И что? Что там дальше?

— Затем она прямым текстом сказала, какая я дура, и что они, преподаватели, делали всё возможное для того, чтобы я благополучно закончила академию, но теперь мне придётся с ней распрощаться, поскольку Бастон и не думает соблюдать договорённости между учебными заведениями и храмом, а быстренько заделает мне ребёночка и посадит дома.

— Бр — р — р! — ужаснулась Марта. — Лишить девушку образования — это ещё хуже, чем насильно жениться. Она ведь никогда не сможет уйти от мужа, не имея специальности!

— И не говори.

— Твоя наставница хотела придать тебе ускорения и смелости, судя по всему, — разумно заметила подруга..

— Определённо. Потому что следующей фразой она прямым текстом послала меня в постель Гидеона.

— Уф — ф — ф, — счастливо выдохнула Марта и осела на стуле. — Валяй, рассказывай, как это было круто.

Я едва не рассмеялась. То она меня едва не палками гонит, то снисходительно разрешает не торопиться, убедившись, что я уже не соскочу с разговора. Ох уж эти подруги!

— Она сказала, что Гидеон очень красив, наверняка опытен и идеально бы подошёл на роль мужчины, который справился бы не только с моими нерешительностью и невинностью, но и с последствиями, ведь у храмовников длинные руки.

— О!

— Вот тебе и «О!», — согласилась я. — В тот момент о последствиях я совсем не подумала. Точнее, подумала, но о других, детишек ведь я не хотела.

— Да уж, — согласилась Марта, глубоко задумавшись. Однако хватило её на несколько секунд, далее она подняла заинтригованный взгляд и спросила: — И ты поступила, как порядочная женщина — переложила на него всю ответственность?

— Я поступила, как ведьма, Марта. И о порядочности там речи не шло вообще, — призналась я, сжав зубы. — И ты знаешь, как я не люблю такие фразы. Далеко не все женщины ведут себя… непорядочно.

— Я тебе потом расскажу про дам Форната, ты обалдеешь. Но сперва — Гидеон. Жги!

Интересно, что она раскопала за первую неделю в тихом и спокойном городе у моря, который не интересен даже туристам? Может, половина жителей Форната — дети Мариуса Риха? Но это вряд ли. Дамы здесь с виду целомудренны и скованны многочисленными условностями. С другой стороны, возможно, только с виду.

— Я сбежала в лабораторию, сварила зелье удачи, противозачаточное, затем зелье хорошего настроения, успокоительное и на всякий случай капнула на кожу немного феромонов, после чего отправилась к Гидеону, — не разочаровала я Марту.

— У него не было шансов! — Подруга довольно потёрла руки.

— Я на это надеялась.