Полина

Представьте только: сижу на работе, мешаю ложкой сахар в чае и болтаю ногами под столом. На мне костюм аж пятьдесят второго размера — других не смогла найти с утра. Дежурство только началось, скоро стартуют плановые операции, по моей части пока все тихо. Позавтракаю и буду салфетки делать.

Смотрю на булочку с маком, рот наполняется слюной. Мне страшно повезло: недалеко от больницы я обнаружила пекарню, в которой делают настоящие булочки с маком. В них действительно есть мак, а не три песчинки, как обычно. Взяла себе и девочкам.

Булочка мягкая, еще теплая, ароматная. Как мне сейчас будет вкусно! Откусываю кусочек, начинаю с удовольствием пережевывать. М-м-м.

Вдруг резко распахивается дверь, входит Софья Ашотовна и выдает:

— Полина, Ветров хочет тебя.

Вашу мать!

Проглатываю огромный кусок, не прожевав, и начинаю неистово кашлять, при этом бью себя по груди, потому что оно все стоит в пищеводе. Отхлебываю чаю, а он, блин, горячий, еще и небо с языком обжигаю.

— Во вторую операционную через пятнадцать минут. Команда уже готовится.

Нет, я, конечно, почти сразу поняла, к чему она ведет. Он хочет меня видеть в оперблоке, а не отчаянно трахать, пока мы, потные и обессиленные, не рухнем в постель, часто дыша и обнимаясь. Мой бывший муж, конечно, скотина, но последнее он бы вряд ли передал через Старшую.

И все же…

— Софья Ашотовна, разве можно так пугать?! — возмущаюсь я, даже не скрывая обидчивые интонации в голосе. На глазах слезы, но не от горя, а от кашля.

Наша старшая медсестра при первой, да и что уж там, даже при десятой встрече может показаться сухой и грубоватой, но на самом деле она чудеснейшей души человек. Я когда перед ней сидела на собеседовании, думала: не сработаемся точно. Старая грымза. Мечтала вернуться в свой уютный роддом, где акушерочки подкармливали меня печеньем, когда я ночами зубрила учебники, забившись в угол комнаты отдыха, к экзаменам готовилась даже на дежурствах. Но Вера предупредила, чтобы я не делала поспешных выводов, и не обманула.

Всем, что я знаю и умею, я обязана нашей Старшей. Ей пятьдесят два года, невысокая, но довольно крупная женщина с умными пронзительными глазами и длинными, ниже пояса, черными волосами, которые всегда аккуратно убраны в тугую прическу.

Когда после колледжа я знатной королевишной заявилась в БСМП, сжимая в ладонях диплом и сертификаты, то думала, что знаю все! Мир травматологии будет потрясен явлением медсестры Полины! Но не тут-то было. Оказывается, я была не просто нулевой — я была минусовой. Салфетки нормально сложить не могла! В роддоме все делали иначе: в каждой больнице свои правила.

Мы все под крылышком у Софьи Ашотовны, нашей строгой сестринской мамы, и хоть она спуску не дает никому, но от сторонних — всегда защитит. Совет даст, опытом поделится, и иногда, если повезет дежурить с ней в одно время и нет работы, она за чашкой кофе расскажет истории из своей практики, от которых мурашки по коже.

Смотрю на Старшую жалобно, аж покраснела вся.

— Тьфу ты, Поля, все забываю, что вы бывшие! — Она начинает смеяться, я присоединяюсь. — Никак не могу к этому привыкнуть!

— Я бы сама хотела об этом забыть, да не выходит. Вы все время напоминаете!

— Все, больше не буду. Собирайся.

— Не моя же очередь! — бурчу я, поднимаясь с места. Я хотела делать салфетки! Настроилась на рутинную монотонную работу.

— Начальство заявило, что Полину хочет. Сильно. К себе в операционную, — продолжает она высмеивать мою острую реакцию. — Да не бойся, не покусает он тебя, не прилюдно же! Если обидит — сразу ко мне, но пока я не слышала, чтобы новый зав лапал сестер, как бы некоторые ни пытались это спровоцировать. — Она оглядывается в поисках Алисы, но та уехала в банк крови. — Прости господи, устроила на рабочем месте бразильские страсти эта дурная девка! — бурчит Старшая уже себе под нос.

Я опускаю глаза. Конечно, для нашей команды не прошел бесследно тот факт, что хирург выгнал медсестру. Были разговоры, обсуждения, но это за закрытыми дверями, я не участвовала.

Быстренько убираю со стола и, демонстративно понурив плечи, шаркаю к выходу под дружный хохот девчонок.

Напоследок бросаю:

— Булочку мою не трогать! Приду — доем!

В коридоре, конечно, сразу ускоряюсь. Одна успешная операция в команде Ветрова не означает, что можно расслабиться.

Сегодня в нашей бригаде все врачи — мужики. Сплошь взрослые дяди с огромным опытом и глубокими знаниями, суровыми лицами. Но при виде меня в костюме на три размера больше они хохочут и начинают острить.

— Полина, тебя меньше стало, что ли? — поражает всех своим остроумием рентгенолог.

— Да, вот булочку не успела доесть. Вызвали, — рассказываю, бросая взгляд на Ветрова. В моем голосе нет обиды, я шучу. Это должно быть очевидно.

Босс делает вид, что ничего не замечает.

— А что, у нас костюмов по размеру не хватает? — спрашивает он.

— Хватает. Сегодня что-то не нашла.

— Так ты приходи на работу чуть раньше, и всего хватит, — дает дельный совет анестезиолог.

Я уже все разложила, все приготовила. Пациент смотрит на нас в легком ужасе, наверное, ему бы хотелось, чтобы мы были серьезнее. Вот-вот начнется отсчет.

— Будь ваша воля, Станислав Игоревич, нас бы, сестер, вообще домой не выпускали.

Он смеется.

— Зачем же прятать красивую фигуру под балахон? — включается рентгенолог.

— Работаем, — говорит Ветров, напоминая, кто у нас тут самый главный босс.

В былые времена при нем никто не осмеливался похвалить мою фигуру. Легкая улыбка трогает губы на долю секунды, на мне маска, поэтому никто ничего не замечает.

Операция проходит нормально, все в штатном режиме. Больше я шутить не позволяю ни себе, ни над собой, достигаю максимальной концентрации.

Я люблю свою специализацию, но иногда мне смешно при мысли, что мы работаем будто в мастерской: винты, дрели, пилы.

Три года назад, когда я впервые увидела набор инструментов, ляпнула вслух:

— Это что у нас тут за БДСМ?

Софья Ашотовна так смеялась! Еще долго звала меня не на операции, а на сессии.

— Полина, у тебя сессия в красной комнате номер два.

Да, она классная. Надеюсь, не отдаст меня на съедение Ветрову.

Утром возвращаюсь домой и первым делом бегу гулять с Газзи, а потом сладко сплю до пяти вечера. Просыпаюсь от будильника с мыслью, что пора поспешить, — у меня впервые за неделю свидание с Сережей. Мы редко видимся, и это меня беспокоит.