Илья ужинает, а я наворачиваю вокруг него круги. То за плечи обниму, то в щеку чмокну. Схожу чайник поставлю. Он вскипит, а я уже передумала кофе делать. У меня есть секрет, которым я очень хочу поделиться, но никак не решаюсь.

— Рассказывай, — говорит Илья с улыбкой.

— О чем? — хлопаю ресницами.

— Не знаю. Ты мне скажи.

Когда я в очередной раз прохожу мимо него, он внезапно обнимает меня за талию и тянет на себя. Усаживает к себе на колени и прижимается губами к шее.

— М-м-м, как вкусно, — говорит хрипло, зацеловывая.

Я не удерживаюсь и звонко хохочу! А потом сладко замираю в его руках. Довольная, разнеженная. Он продолжает ласкать губами мою шею, переходит на подбородок, щеку. Поцелуи меняют тональность, становятся долгими, с намеком. С тех пор как я устроилась на работу в популярный магазин женской одежды, наши отношения значительно улучшились. Вернее, он ничуть не изменился, это я стала спокойной и довольной собой. Зарплата, правда, пока копеечная, но это мои собственные копейки. Первые заработанные после сдачи крови. Никто не имеет права меня ими попрекнуть. Никто не может их у меня отобрать.

— Илья, Илюш, мы потом не захотим в боулинг, — шепчу, растерявшись.

— Ну и что. — Он обнимает крепче. Его руки повсюду, и я расслабляюсь. — Я скучал по тебе целый день. Сдался нам этот боулинг.

— Вообще-то, нас будут ждать твои друзья. — Я глажу его по затылку.

— Наши друзья.

— Да, наши. Я пообещала, что мы придем. Любимый. Илья…

Дальше уже не спорю, потому что его губы прижимаются к моим, поцелуй кружит голову, и я закрываю глаза.

— Быстро, — шепчу ему.

— Быстро, — лжет он, поднимая меня на руки.

Я улыбаюсь. Хорошо, что он отвлекся. Пусть мой секрет пока побудет секретом. Наверное, я бы меньше волновалась, если бы забеременела. Думала, что могу легко поделиться с Ильей всем на свете, но именно в этом вопросе чувствую некоторый ступор. Я точно знаю, как от… реагировал бы отец. А Илья. Он, конечно, никогда мне! ничего не запрещает. Просто мне важно его одобрение. В данный момент он — мой главный ориентир.

— Не отвлекайся, — слышу шепот у самого уха и снова улыбаюсь.

Сегодня он особенно нежный и внимательный. А я чувствую себя счастливой. Каждый день чувствую! Иногда мне так страшно, что это счастье закончится. Что я вернусь к прежней жизни, где не будет моего Ильи. Я думаю об этом, когда хочу пощекотать себе нервишки. Самый страшный кошмар.

* * *

— Мия пригласила нас на день рождения Нины, — сообщаю Илье, когда мы идем по улице в сторону торгового центра.

Он крепко держит мою руку, и я загадочно улыбаюсь. Мой секрет жжет пальцы — хочу поделиться им, но все еще не решаюсь.

Сегодня Илья пришел домой пораньше, что неожиданно для пятницы. И мы провели вместе пару замечательных часов. Я не знаю, сколько должно пройти времени, прежде чем мы привыкнем друг к другу и перестанем заводиться от пары взглядов. Приятное тепло разливается по телу, я крепче сжимаю его руку и улыбаюсь шире.

Ожидаемо — мы так увлеклись, что забыли о времени, и сейчас изрядно опаздываем. Наши друзья ждут нас в боулинге. Том самом, в который я пыталась устроиться администратором, но мне отказали из-за отсутствия опыта. Больше по этому поводу я не переживаю. У меня есть работа.

— М-м-м? — переспрашивает Илья. — Прости, Полин, задумался. Ты не могла бы повторить?

— Я говорю, что Нине в следующие выходные исполняется годик, и я подумала о том, что, может, мы могли бы прийти на праздник. Она пригласила нас обоих. И для меня важно быть именно с тобой.

— А где будет вечеринка?

— Дома, — произношу ответ, уже зная, как Илья к этому отнесется.

Он отрицательно качает головой.

— Не расстраивайся, пожалуйста, — говорит мягко, но по тону я понимаю, что спорить бессмысленно. — Давай встретимся на нейтральной территории? Или пригласим Мию с Ниной на дачу в какой-то день. Как ты на это смотришь?

— Да, можно попробовать, — киваю я.

Сама прикусываю губу и опускаю глаза. Знала, что он так ответит, но на душе все равно тоскливо. Я… немного скучаю по прошлому. По своей комнате, отцу, сестре и даже по Насте. Печально, что моя жизнь сложилась таким образом и пришлось выбирать.

— Полин, мне жаль, если я испортил тебе настроение. Но я не поеду больше в тот дом. Постарайся меня понять.

Снова киваю. Иногда Илья бывает бескомпромиссен, а его мнение для меня слишком много значит, в том числе поэтому мой секрет уже целую неделю остается секретом.

— Я совсем не расстроилась. Без тебя я тоже не поеду.

— Да, хорошо. — Он не уговаривает передумать.

Вечер проходит нормально. Я играю, пью сок, болтаю с ребятами и их девушками, потихоньку набираясь смелости, чтобы позвонить сестре и сообщить неприятные новости. Украдкой наблюдаю за Яриком, на котором висит его подружка Марина. Она мне не нравится. Уж слишком сильно напоминает Владу, которая вовсе не плохая. Просто… очень легкая на подъем, наверное. Она ему совсем не пара.

— Я позвоню сестре, — говорю Илье, кивая на телефон.

Он смотрит на меня внимательно. Предполагаю, я все же выгляжу расстроенной. Праздник будет грандиозным, и это первый день рождения моей первой племянницы! Которую я, уж если совсем начистоту, полюбила всем сердцем. Мелкая разбойница с двумя жиденькими хвостиками. Да, она вряд ли поймет, что вечеринка в ее честь, но я бы хотела быть рядом. Глаза наполняются слезами, я быстро поднимаюсь на ноги, чтобы не раздражать Илью истерикой. Но он хватает меня за запястье.

— Полин, малышка, давай вечером еще раз поговорим на эту тему.

— Ты ведь все равно не пойдешь.

Он качает головой. Я улыбаюсь и, извинившись, выбираюсь из-за стола.

В боулинге очень шумно, играет музыка. Для того чтобы нормально поговорить по телефону, нужно покинуть зону отдыха. Что я и делаю. Двадцать дорожек! С ума сойти можно. Я иду мимо пьяных компаний, погруженная в мысли.

Уже почти выхожу из боулинга, как взрыв хохота привлекает мое внимание. Я машинально оборачиваюсь, мажу глазами по шумной незнакомой компании, а потом останавливаюсь как вкопанная. Взгляд совершенно случайно натыкается на человека, которого я два года пытаюсь стереть из памяти. Охранник тоже смотрит на меня внимательно, прищуривается. Узнал, конечно. Какие могут быть сомнения? Бывший полицейский никогда не забудет пигалицу, из-за которой его с позором выперли со службы, лишив звания.

Меня посещает жуткая мысль, что он шел за мной. Остановился, когда я обернулась. Сердце ухает вниз.

Я смотрю на него, а он улыбается! Мерзко так, страшно. Бросаю быстрый взгляд в глубь зала, но наша компания слишком далеко — они меня не видят. Спокойно, Полина, вокруг много людей. С тобой ничего не случится. Сую руку в сумку и шарю в поисках телефона.

Охранник неспешно направляется ко мне.

Да ладно! Только посмей подойти! Я бросаю на него предупреждающий взгляд, но что может сделать перепуганный до смерти олененок против взбесившегося медведя? Он так звал нас с Олесей и Викой. «Оленята».

Руки слабеют, сумка падает на пол, ее содержимое разлетается во все стороны. Я быстро приседаю, пытаюсь собрать вещи. Но он уже почти подошел.

Кошелек, документы, салфетки, губная помада…

Он близко.

Зеркальце, пудра, расческа.

Между нами два метра. Тяжелый ботинок наступает на розовый блеск для губ, отчего тот с треском лопается. Этот звук ледяным потом прокатывается вдоль позвоночника. Я хочу позвать Илью, хочу кричать, но голос куда-то пропадает. Да и не услышит он — вокруг музыка, столько громких голосов!

Тогда я хватаю сумку и пулей вылетаю из боулинга. За секунду достигаю туалета, запираюсь в кабинке, словно ее хлипкий замочек может помешать тому страшному человеку до меня добраться. Сердце колотится так, что перед глазами плывет. В тот раз отец выплатил моральную компенсацию этому полицейскому. Он поверил медведю, а не олененку.

Мне надо домой. Немедленно. Забыть обо всем. Илья не должен понять, что охранник — тот самый полицейский. Он может начать мстить. А я просто хочу уйти и забыть обо всем.

Заглядываю в сумочку, перетряхиваю ее десять раз и, к своему отчаянию, понимаю, что телефон, кажется, остался валяться на полу. Я не успела его поднять.

Прошу у одной из девушек, что моет руки перед зеркалом, позвонить. Хорошо, что номер Ильи знаю наизусть, но он не берет трубку. Не слышит. Наверное, играет.

Нужно просто подождать следующую посетительницу дамской комнаты и снова позвонить Илье. Или набраться смелости и выйти в коридор. Не поджидает же меня охранник у двери, право слово! Может, мне показалось, что он преследовал меня?

В какой-то момент дверь открывается, я с надеждой смотрю на дверной проем, но, к своему ужасу, вижу перед собой медведя.

— Это женский туалет, — говорю, глядя исподлобья.

— Ну, привет, олененок. Мир-то тесен, — улыбается он.

В крошечный тамбур заходит еще один охранник, мне незнакомый, но от этого не менее страшный. Их двое, а я одна.

— Ты просто подарок небес.

Они переглядываются и ухмыляются. У меня волосы на голове шевелятся.

— Телефон отдайте.

Один из медведей плотно закрывает за собой дверь. Массивными фигурами они загораживают проход к единственному выходу.

— Какой телефон? Этот? — Медведь подкидывает и ловит мой сотовый в малиновом чехле. Смотрит на экран. — Кто-то звонит. «Илья». Твой мальчик, что ли? — Он сбрасывает вызов.

Я просто в ужасе, потому что никогда не сбрасывала входящие от Ветрова.

— Положите мобильник на раковину и немедленно уходите. «Мой мальчик» — военный, он в компании спецназовцев на четвертой дорожке. Если вы прямо сейчас уйдете, я ничего ему не скажу.

В ответ они переглядываются. На мгновение мешкают. Но второй смотрит выразительно, дескать, раз решили, надо действовать.

— Если тебе так нравятся мужики в форме, что ж в прошлый раз сопротивлялась? Или передумала? — спрашивает медведь.

— Мой парень меня ищет. Просто оставьте меня в покое, пожалуйста. И я клянусь: ни слова никому не скажу.

— О чем не скажешь? Ты вела себя подозрительно, покинула зону отдыха в сменной обуви. Я пошел следом, подобрал сотовый, который ты обронила, а ты…

Внезапно он размахивается. Интуитивно я сжимаюсь в комочек, думая, что телефон прилетит в меня. Но медведь швыряет сотовый в огромное зеркало, которое разбивается вдребезги!

Я испуганно пячусь, пока не упираюсь спиной в холодную стену. Несколько осколков попадают на мою одежду, царапают руки. Остальные осыпаются на пол. Я не понимаю, зачем он это делает. Какой смысл?

Но мне очень страшно. Что бы медведь ни придумал, в этом нет ничего хорошего.

— Что ж ты себя не бережешь, девочка? — Он достает из кармана блистер. — В прошлый раз пьяная была. В этот… наглоталась таблеток, схватила психоз, расфигачила зеркало, напала на охранника.

— Что? Я не… я не буду!

— Бабло твоего папки давно закончилось. Он только обрадуется заплатить, чтобы замять очередной бардак, что устроила его дочь-наркоманка.

Я быстро моргаю, понимая, что слезами их не разжалобить. Мне нужно оружие. Я должна сражаться. Но у меня ничего нет. В сумке салфетки, помада, ключи. О, ключи! Торопливо нахожу тяжелую связку, сжимаю в руке.

Охранник выдавливает таблетки на ладонь.

— Прости, олененок, иначе нам не поверят.

— Я не буду ничего принимать, мне нельзя! Пожалуйста, я скажу что угодно, я дам денег! Я прямо сейчас позвоню папе, я.

Они идут в мою сторону. Оба.

— Мне нельзя наркотики! Я даже обезболивающие принимаю лишь в крайнем случае, вы не понимаете! — шепчу я.

Борьба длится недолго. Вдвоем медведи хватают меня. Скручивают, как тряпичную куклу, закрывают нос. Я терплю, сколько могу, изо всех сил терплю! Но в какой-то момент не выдерживаю и жадно хватаю ртом воздух. Чем они и пользуются. Мне как-то по-особенному запрокидывают голову, и я сама не понимаю, как проглатываю капсулы. Сопротивление длится от силы пару минут.

— Ну, прости, прости меня, девочка. Мы в прошлый раз офигели, получив столько денег. Твой отец не оставил мне выбора. Поторчишь немного, еще спасибо скажешь. Сядь в уголок, расслабься. Ничего страшного.

Я отрицательно качаю головой. Мне нельзя наркотики — они забрали у меня маму. Я поклялась, что никогда не буду иметь с ними дело.

— Умничка наша, — говорит второй, ласково поглаживая меня по голове. — Хорошая. Ну вот и все, разве плохо? Зачем сопротивлялась? Сейчас подействуют, и звоним папе.

Наконец они оставляют меня в покое, и я оседаю на корточки. Обнимаю себя руками.

Все кончено. Теперь точно. Я быстро наклоняюсь и дотягиваюсь до несчастного телефона, экран которого изрезан мелкой паутинкой трещин. Пробую включить его. Особой надежды не питаю, но, к моему удивлению, экран загорается знакомыми красками. Живой.

— Ну вы, девушка, даете! — причитает охранник громко, по-отечески участливо. — Поругалась с парнем, зачем же портить имущество? Придется ментам звонить.

— Может, по-хорошему договоримся? — вопрошает его приятель.

А мне так стыдно! Я совершенно не понимаю почему, но чувство стыда топит с головой. Они начинают меня отчитывать, учить жизни, давать наставления. Я замираю в ступоре. Дежавю. Все именно так, как было в тот раз в полиции. Ленёв пришел утром и наорал на нас с Олеськой.

Телефон в моих руках вибрирует: сообщения о пропущенных от Ильи сыплются градом. А потом туалет заполняет оглушающая трель звонка. Илья потерял меня.

А я сижу тут с таблетками внутри. На полу в туалете посреди груды осколков. Судьба опять догнала меня. Что бы я ни делала, она снова и снова настигает. Но я не хочу так!

Перечитываю любимое имя на поломанном экране. И в какой-то момент это придает сил. Я оживаю, вскакиваю на ноги и бросаюсь к выходу. Медведи спокойно пропускают меня, потому что дело сделано.

Вижу Илью в двадцати метрах, он стоит с телефоном, озирается по сторонам. Завидев меня, хмурится. Злится, что не отвечаю на звонки. Я делаю рывок, но один из охранников хватает меня за запястье.

— Стоять, леди. Еще не расплатилась.

На лице Ветрова проявляются непонимание и раздражение. Ему не нравится, что кто-то меня касается.

Илья быстро подходит, забирает меня и прячет у себя за спиной. Боже, как тут хорошо и надежно! Лучшее место на свете — за его спиной! Я утыкаюсь между его лопаток, жадно втягиваю запах и затихаю.

— Что случилось?

— Ваша девушка? — спрашивает охранник нейтрально и даже доброжелательно. С виду так и вовсе — обычный мужик, добряк. Искренне хочет помочь. — Выбежала в сменной обуви из зоны отдыха, устроила скандал. Приняла вот что-то без названия, — показывает начатый блистер. — Менты разберутся. Разбила зеркало, полюбуйтесь.

Илья оборачивается и смотрит на меня. А у меня по-прежнему ступор. Не могу подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию. Мне просто страшно и стыдно. Я смотрю перед собой и молчу. Но боюсь я не того, что он мне не поверит. Напротив. Что будет, если поверит? Что он сделает тогда? Он взрывной и горячий, ему может сорвать голову. Запросто! Он в клубе припер к стенке бритого мужика — Олеся рассказывала. Налетел на него грозой. А тут…

Пусть лучше на меня злится, чем устроит непоправимое. У него карьера, ему нельзя.

— Прости, — говорю я, опустив глаза. Нижняя губа дрожит.

Мой мир, мое счастье, где мы с Ильей вместе все рушится на глазах. А я еще обижалась на холодность своего Айболита! Боже, да час назад я была самой счастливой девушкой на свете! И не ценила. Фундамент наших отношений трещит по швам. Илья сильный, но даже он такое не выдержит. Тупая мажорка на встрече с его друзьями, которые сплошь офицеры в лучшем понимании этого слова, обиделась. Обдолбалась в туалете и разбила зеркало. От стыда меня бросает в краску.

Мое счастье, мой любимый. Мужчина всей моей жизни никогда меня не поймет.

Я просто не могу в это поверить. Все остальные проблемы кажутся такими жалкими и несущественными. От одной мысли, что в его глазах проскользнет разочарование, меня рвет на части. Суставы выкручивает.

Приняв решение лгать, я поднимаю глаза и стараюсь придать лицу уверенное выражение. Сердце при этом давно на куски разлетелось. Я жизнь за тебя отдам, если понадобится.

— Илья, прости, я… сильно расстроилась и… сорвалась.

Илья стреляет взглядом на меня, на охранников, снова на меня. По очереди на их бейджики. И бледнеет на глазах.

— Поля. — Он обхватывает мое лицо руками.

Я смотрю в его глаза и не верю тому, что вижу. Возможно, это действие кроликов, но глаза у него… налитые кровью. В них плещется безумие.

— Пять глотков воды, а потом вызывай рвоту. Бегом.

Я киваю, потому что ослушаться такого тона невозможно. Бросаюсь обратно в туалет, в последнее мгновение замечая, как Илья рывком кидается на охранника, размахивается и бьет. Мне кажется, я слышу хруст костей. Этот холодящий душу звук преследует меня, пока я жадно глотаю воду из-под крана, пока вызываю рвоту в туалете, с облегчением выдыхаю, когда вижу две таблетки. Все случилось слишком быстро, они не успели полностью всосаться.

Я наспех умываюсь и спешу обратно в коридор, едва замечая осколки под ногами. Мое сердце не бьется, клянусь. Оно замерло и ждет. Произошло самое страшное, он встал на мою сторону. Даже объяснять ничего не пришлось.

Боже, если с Ильей что-то случится, оно никогда не забьется.