Декабрь в этом году просто идеальный! Теплый, насыщенный приятными событиями, да и вообще будто бы сказочный! Атмосфера приближающегося праздника повсюду. Город щедро украшен новогодними гирляндами, куда ни глянь — огонечки, хвоя и яркие мандариновые цвета. На улицах море пушистого снега. Иногда его выпадает столько, что снегоуборочные машины не справляются. Дома сидеть совершенно не хочется, поэтому каждую неделю мы с Ильей ходим на каток.

Оказывается, он прекрасно держится на льду: в Гамбурге играл за школьную команду в хоккей. Я тоже успела пару лет позаниматься фигурным катанием сразу после балета, поэтому с гордостью показала ему кривоватое вращение и «ласточку». Илья выглядел восхищенным, но затем был вынужден меня ловить, когда я вошла в раж и забыла, что мне давно не десять лет.

Было очень весело! Кататься, держась за руки или в обнимку. Потом пить обжигающий сладкий чай из термоса, дрожать от холода и целоваться замерзшими губами. Я с придыханием ждала, когда же он коснется моего языка своим. И улыбалась, когда это происходило.

Одновременно предвкушала, что скоро мы поедем домой. Скинем с себя ворох одежды прямо на пол в коридоре и залезем в горячую ванну. Как в прошлый раз. А после… конечно, займемся любовью, потому что к тому времени уже будем сгорать от желания. От одной мысли, что он меня обнимет и по-мужски крепко к себе прижмет, меня жаром окатывало и внутри все сладко сжималось. Я люблю эти моменты.

Обычно в повседневной жизни Илья часто улыбается, много шутит. Но, когда дело доходит до близости, он мгновенно серьезнеет. И этот его пронизывающий взгляд. Я дышать забываю, колени мягкими становятся — столько он мне обещает.

Все, что со мной связано, для Ильи очень серьезно. А я… я просто день за днем влюбляюсь в него сильнее. Врастаю в человека, полностью раскрываюсь, оголяя душу и отдавая тело, позволяя делать с собой все, чего ему только захочется.

Люблю двигаться на нем сверху, наблюдая, как он поедает глазами мою покачивающуюся обнаженную грудь. Как машинально приоткрывает рот, представляя, что через секунду оближет и прикусит соски. От одной мысли об этом я начинаю двигаться быстрее, увеличивая наше с ним общее удовольствие. Одно на двоих.

Сама чувствую, как он сжимает мои ягодицы пальцами. И каждый раз, когда я опускаюсь, вдавливает меня в себя, чтобы принимала глубже. Чтобы полностью ему принадлежала. Безумие завладевает нами обоими! В какой-то момент, обессилев, я просто падаю ему на грудь, едва не достигая пика от бешеного пронзительного наслаждения и ощущая, какой он твердый внутри меня.

— Устала? — слышу жаркий шепот.

— Хочу тебя. Хочу, хочу тебя. — Аж руки дрожат, так сильно нужно.

Зажмуриваюсь и предвкушаю то, что последует за этими просьбами. Самое мое любимое! Просто личный топчик! Илья крепко обнимает, рывком переворачивает на спину и, больше не церемонясь, любит меня сам. Уже адски возбужденный, горячий, нетерпеливый. Заполняет одним мощным толчком и тут же продолжает двигаться. Наращивая темп, беря от меня и моего тела все, что ему нужно.

Кончить от собственной инициативы у меня пока не получается, а вот когда двигается он… Словно угадывая, как нужно, словно читая мысли! Мне остается лишь стонать от удовольствия, растворяться в ощущениях и шептать, как сильно я его люблю. Всего люблю, каждой своей клеточкой! Не понимаю, как можно заниматься этим без любви. И я не прогадала, что дождалась его, не размениваясь на компромиссы. Это последнее, о чем я думаю, перед тем как тело накрывает волна острого наслаждения.

Однажды я не выдержала и сказала ему обо всем этом вслух. Сразу после яркой близости, все еще дрожа от потрясающего долгого оргазма. Лежала у него на груди, переплетала наши пальцы, украдкой целовала его в шею, он поверхностно дремал. В ответ Илья, как обычно, поднес ко рту мою руку и галантно поцеловал тыльную сторону ладони.

— Я бы тоже не хотел, чтобы ты делала то, что тебе претит. В целомудрии и воздержании нет ничего плохого или постыдного. Когда секс по любви — он всегда особенный.

— Но ты ведь занимался без любви.

— Давай не будем об этом. — Он положил ладонь на мои обнаженные ягодицы и начал лениво поглаживать.

Сколько бы раз я ни заводила эту тему, он всегда с нее съезжает.

— Я не буду ревновать. Честное слово!

Он даже глаза специально открыл, чтобы демонстративно их закатить. Я рассмеялась.

— Илья! Мне просто интересно, у меня ведь мало опыта.

— Некоторый опыт и не нужно получать. Зачем он тебе?

— Теперь ты ревнуешь!

Он ущипнул меня за задницу, я ойкнула и прижалась к нему поближе.

— Поцелуешь, где сделал больно! — пробурчала.

— Обязательно, — ответил с улыбкой.

— Так что там с сексом без любви? Расскажи, как это? В чем разница? Оргазмы не такие яркие?

— Полина-а-а.

— Обещаю, что не буду обижаться. Я знаю, что ты не был девственником, и почти с этим смирилась.

— И в оргазмах тоже. Во всем. — Илья снова поцеловал мою руку. — Но больше в том, что после секса с любимым человеком не чувствуешь гнетущей пустоты внутри.

Для меня так и осталось загадкой: в тот момент он поделился личным или же решил предостеречь меня от возможных ошибок в будущем. Мы помолчали. Потом он дополнил:

— На такой секс нужно идти, только если ты уверена, что эта пустота тебя не сожрет.

— Ты, я так понимаю, справлялся неплохо.

Он улыбнулся и пожал плечами.

— Справлялся. Но когда занимаешься сексом с любимой, ни на секунду не оставляет ощущение правильности происходящего. И никуда не хочется убегать после. Потом, конечно, всю жизнь ищешь подобное.

— Тебе ведь хорошо со мной, Илья? — спросила, закинув на него ногу.

— Да, очень.

— Ты не будешь мне изменять?

— Не буду, конечно.

— Никогда?

— Никогда.

— И я не буду.

— Ну, еще бы! — Он снова меня ущипнул, на этот раз действительно больновато, и я рассмеялась.

Чем бы мы ни занимались вдвоем — это было весело и интересно. Даже просто вот так болтать о всяких глупостях, планировать будущее, давать друг другу громкие обещания.

Как-то незаметно для всех я практически переехала в его квартиру. С каждой неделей мне все меньше и меньше хотелось возвращаться в родной дом. Отец усиленно работал, у него гора контрактов, которые нужно было завершить, продлить или расторгнуть до наступления нового года, поэтому на мозг не капал. В основном я приезжала ради Мии с Ниной.

Сестра по-прежнему отказывалась нанимать няню, хотя сама едва справлялась. В ней снова проснулась супермать, которая во имя ребенка готова была совершать очередные подвиги. Сейчас Мия была убеждена, что если она даже на пару часов в день доверит дочь постороннему человеку, то испортит Нине жизнь.

Удивительно, но мне Мия доверяла. Да и малышка меня любила, всегда узнавала и радовалась встрече. Поэтому по мере сил и возможностей я сидела с племянницей, кормила ее или, упаковав в огромный комбинезон, выносила на улицу поморозить нос.

Когда Илья дежурил, я брала машину и не переживала о времени. Кстати, «Дастер» он успешно продал. Разумеется, не Гурьеву, которому отец никогда бы не дал восемьсот тысяч ради прихоти — утереть нос сопернику. Гурьев-старший, конечно, как и мой отец, любит пускать пыль в глаза, но не до такой степени.

Купил наш «Дастер» какой-то мужик из Хакасии. Илья же крайне удачно взял «Прадо» в идеальном состоянии у отца своего приятеля Ярослава. Большая проходимая машина — как нравится Ветрову. Хорошо управляемая и на автомате — что было важно для меня. Со смешным пробегом, потому что Богомолов-старший обычно ездит на служебном транспорте. Дизельная — потому что, видимо, все офицеры за экономию и экологию.

Чуть позже мы случайно встретились в городе, Богомолов-старший спросил, как его «прадик» «бегает».

— Отлично, придраться не к чему, — похвалил Илья.

— Вот и я считаю, идеальная машина! Настоящая мужская — и на дачу, и за город, и в лес. Кто-нибудь взгляд бросит — сразу понимает, что едет умный солидный человек. Хотел ее Ярику, но… — Он махнул рукой. — Ума нет и не скоро еще появится.

— Да ладно, у всех свои вкусы, — рассмеялся Ветров.

— Это все его мать с идеями свободного воспитания… — продолжил Богомолов, понизив голос. — Тупизм полный. Сколько я ей говорил. — Он горестно вздохнул. — Ни семьи, ни планов на будущее. Не мужики, а выпендрежники, что один, что второй. Второй еще хлеще.

Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, потому что Ярослав как раз такой, как утверждал его отец. Легкий на подъем, говорливый, громкий. Не скажешь, что боец спецназа. Мы пару раз виделись на катке, и он каждый раз был с новой девушкой. Представляю, какой тогда Руслан, если он «еще хлеще».

Да, декабрь выдался щедрым на интересные знакомства, подарки и хорошие события, не хотелось, чтобы он заканчивался. Сложный год, насыщенный переменами. Мы все успели пройтись по краю, благо удержались и наладили свои жизни! А кое-кто даже нашел любовь.

Все изменилось тридцать первого числа, когда моя жизнь в очередной раз раскололась на до и после.

Еще за неделю до праздника я поругалась с отцом, когда он запретил приводить Илью. Мы всегда устраиваем грандиозную новогоднюю вечеринку. Подруги мне всю плешь проели, расспрашивая, будет ли в этом году как обычно.

Не будет. Потому что папа не пригласил на праздник моего самого главного человека. Казалось бы, какое ему дело! Половину гостей он обычно и знать не знает. Они с Ильей за все эти дни ни разу не пересекались. Илья максимум что делал, так это заезжал за мной, но всегда ждал в машине. Стыдно было, что не приглашаю в гости. А тут…

Я обиделась. Сильно. Как никогда раньше. Папа будто не видел, как на меня влияют новые отношения. Я подтянула учебу, перестала пить коктейли и даже почти бросила курить.

В очередной раз я встала перед выбором. А потом улыбнулась и сделала его. Не боясь и не мешкая.

Мы отметили праздник на даче в кругу семьи. Илья, его родители, Даша, я и еще несколько родственников и друзей. По участку, ошалев от свободы, носилась Газировка. Было весело, уютно и безумно вкусно! Не обошлось, конечно, без неловкости — я ведь не вложилась материально в застолье. Привыкла, что в основном за праздник и угощения благодарят меня и мою семью, а тут я была словно иждивенка. Подарки купила, а продукты — нет. Но никто ни разу не попрекнул меня. Напротив, очень тепло обнимали под бой курантов. Я даже расплакалась от избытка чувств!

Папа такого предательства ожидаемо не пережил. Он позвонил мне без двадцати двенадцать.

— Полинка, ты где? Мы собираемся перед телевизором, сейчас будем желания писать! — Током ударило от родного веселого голоса.

— Папа, с наступающим! Всего тебе самого замечательного! — затараторила я. — Обнимаю, целую крепко!

Я тебя очень люблю, папочка! Что бы ни случилось, знай, что я тебя люблю! Никогда не болей и не грусти!

— Поль, ты где? Я же тебя вот только видел. — Его растерянный тон стрелой пробил мое сердце.

— Ты обознался. Это была не я… не приезжала сегодня. Я с Ильей у его родителей. — Набралась смелости и закончила мысль: — Буду с ними встречать.

Папа помолчал, потом положил трубку. Я чувствовала, как ему было неприятно. Он ужасно расстроился.

Илья меня обнял, и я расплакалась. Мой первый Новый год вне дома.

— Хочешь, сразу после фейерверков я отвезу тебя? Я не пил сегодня, — сказал он, убирая выбившуюся прядь моих волос за ухо. — Поздравишь, обнимешь. Мне несложно. Я покачала головой.

— Ну почему он заставляет меня выбирать?! Это ведь совершенно нечестно! У него есть Настя, он не один. У Мии есть Нина. А я должна просто быть где-то рядом.! Так, что ли?

Невольно я вспоминала свои выходки и капризы во времена, когда Настя только появилась. Как говорила отцу, глядя в глаза, чтобы развелся с ней, потому что она нам не нужна. Бумеранг не заставил себя ждать и ударил больнее некуда. Но в конечном итоге я ведь приняла Настю. Может, однажды папа смирится и одобрит мои отношения? Если я покажу, как они важны.

Через полчаса я стояла, замерев в нерешительности, и смотрела в разукрашенное фейерверками небо. Глаза жгли слезы. Отчего-то я понимала, что случилась не рядовая ссора с отцом, каких в моей жизни были тысячи. Все по-настоящему. Мосты горели, некогда родные люди становились чужими. Илья обнял сзади, поцеловал в щеку и прошептал на ухо:

— Хочешь со мной на новую ступень? Жить вместе.

Я смотрела в яркое небо и дрожала от холода и эмоций.

— Считай, прошлый месяц был тест-драйвом. Я люблю тебя, Полина. Только ты и я, а там как получится. Вдвоем. Без родителей и их помощи. Жить так, как решим сами. Хочешь?

Я кивнула.

— Я о тебе позабочусь, — пообещал он.

Первое января текущего года — число, с которого, можно сказать, мы начали официально жить с Ильей вместе. Уже без беготни туда-сюда. Без сомнений, ссор с родными. Каких-то метаний. И без пятисот рублей в день от моего отца.

И Илья сдержал слово. Заботился так, как никто и никогда. В отдельные моменты даже слишком. Но я прекрасно понимала, что он хоть и старше, но не отец мне. Он мой партнер. И я должна заботиться о нем не меньше, чем он обо мне. Иначе получится игра в одни ворота, а она редко приводит к общей победе.

Поэтому в день моего грандиозного провала на маркетинге я не плакала. Поняла, что бессмысленно. Вру, немного всплакнула, конечно, — все же на этой сессии я выложилась на полную катушку. Да и столько надежд было! Моя первая серьезная цель, которая осталась недостигнутой. Но белугой не ревела. Пересдавала этот сраный экзамен четыре раза. Но старый маразматик все равно влепил мне тройку!

— Полина, вы никогда не получите у меня четыре, — сказал он мне в приватной беседе, глядя в глаза. — Это исключено. Можете попытать счастья на комиссии, но только время потеряете. Я вам слово даю, что завалю вас.

— Дайте мне шанс! Вы посмотрите, я весь семестр просидела за книгами! Ни одного пропуска! Все лекции вот тут записаны, — потрясла тетрадкой. — Мне очень нужно на бюджет!

Он покачал головой, потом усмехнулся.

— Ты глупая.

— Что?

— Глупая-глупая-глу-па-я! Нахальная. Наглая. Пустая. Я терпеть не могу таких людей, как ты. Твой единственный путь — это удачно выйти замуж. Диплом мы тебе нарисуем, куда деваться, такая политика сейчас: лишь бы платили. Но надеюсь, что он никогда тебе не пригодится. Держись покрепче за отца, иначе пропадешь. Толку от тебя не будет.

Я страшно разозлилась и немного вспылила. Как немного… Выпалила ему в лицо все, что думаю о нем, его предмете и «нынешней политике». Ну и послала куда подальше. Смачно послала! Он даже покраснел.

Вышла из кабинета, хлопнув дверью.

После такого шоу, конечно, даже речи не шло, чтобы идти на комиссию. Это был провал. Три экзамена я честно сдала на «хорошо», один на «отлично», и вот последний на три. Перевод на бюджет мне не светил.

Но одно я знала точно: ни один старый козел не будет решать, глупая я или нет.

Да, я дочь наркоманки. Да, может, моментами ленивая, где-то безрассудная и что-то не понимаю. Но в меня влюбился самый талантливый хирург этого города. И я не стану раскисать перед первым же тупиком.

Я купила бутылку шампанского и поехала домой. Выгуляла Газзи, которая теперь живет с нами. Потом приготовила ужин. Встретила Илью в дверях с бокалом шампанского. — Сдала? — спросил он, обрадовавшись.

— Не-а. Я послала препода в жопу и забрала документы.

Илья приоткрыл рот. Он пообещал, что оплатит мою учебу. Что-то обязательно придумает, волноваться не о чем.

Но часть меня всегда знала, что это образование мне не нужно. Я училась просто потому, что не видела другого пути. Не сидеть же дома после школы. Еще мне нравился наш корпус — современный, новый. Нравилось пить кофе в кафетерии на соседней улице и красиво наряжаться на лекции. Болтать с друзьями на перерывах. Но одно дело — когда посещаешь занятия бесплатно. И совсем другое — когда выворачиваешь карманы ради бесполезного диплома.

— Мы отмечаем начало новой жизни! — заявила я.

Илья внимательно смотрел на меня. Даже чуть прищурился, машинально поглаживая скачущую вокруг и гавкающую от бешеного восторга Газировку. Но он не нашел в моих глазах ни капли сожаления. Кивнул и улыбнулся. Взял у меня бокал и выпил залпом.

— Ужин на столе! — отрапортовала я.

— Сейчас только руки помою.