Спала я прошлой ночью плохо. Если вообще можно назвать сном те несчастные два часа, что мы провели в кровати, буквально рухнув в нее около четырех утра. Поначалу оба вырубились, но потом я проснулась, испугавшись. Какой-то муторный сон приснился. Не кошмар, а именно муть неразборчивая. Глаза открыла — в комнате темно, рядом лежит Ветров. Дышит размеренно, дрыхнет. Ну, я мысленно показала средний палец Инне, подползла к нему поближе. Наглеть не стала — просто уткнулась в теплое плечо лбом и тоже засопела.

Хорошо-то как было!

Потом снова проснулась. С первыми лучами солнца, так сказать. Захотелось пить, пришлось семенить на кухню. После этого, раз уж встала, умылась и привела себя в относительный порядок. Вернулась на прежнее место.

И вот сейчас я лежу на спине, смотрю на люстру и размышляю о том о сем. Наверное, Илья вчера неслабо охреневал от меня и моих откровений. Семейка у нас не без скелетов в шкафу. Я Ветрова будто к дверке этого шкафа подтащила, ключик от нее дала. Он открыл — они и посыпались! Успевай уворачиваться или ловить. Это вам не Нарния — это Барсуковы!

Зря я ему все рассказала. Подобную информацию следует давать дозированно. Будь я поумнее, поведала бы ему лишь кусочек, и то после того, как мы бы начали встречаться. После свадьбы обронила бы невзначай еще пару деталей. Родила бы ему детей, а там уж — была не была!

Полина все выпалила на одном дыхании, словно на исповеди побывала.

С другой стороны, удивить хирурга-травматолога не так-то просто. Может, мои проблемы для него — ерунда. Тем не менее начала дня я жду с опаской.

Ровно в шесть тридцать подает признаки жизни его сотовый: громкая мелодия жестоко будит моего доктора. Илья поднимается на локтях, смотрит на часы, выключает будильник и обессиленно падает на подушку. У меня сжимается сердце — он совсем не выспался из-за меня.

Стоит упомянуть, что при мне он по-прежнему не оголяется: так и спал в спортивном костюме. Соблюдает дистанцию.

— Доброе утро, — шепчу. — Илья, я впервые просыпаюсь в постели с мужчиной. Возможно, мне стоило встать пораньше и приготовить тебе завтрак?

Он прыскает в подушку, смеется.

— Шесть тридцать утра, Поля, какое пораньше? — Поворачивается ко мне. — Ты очень красивая. Я бы даже сказал: слишком для раннего утра.

Я закусываю губу и смотрю на него. Внутри все клокочет. Вот, снова пара слов — и я в замешательстве. Приподнимаюсь на локте, убираю волосы на одно плечо и улыбаюсь. Он дал мне футболку из плотной ткани, но даже сквозь нее отчетливо видно мои возбужденные соски.

— Как ты себя чувствуешь? Выглядишь румяной, — говорит Илья.

Глаза блестят, изучает меня. Всю изучает. И шею, и грудь тоже. Все, что ниже, — скрыто одеялом. Но он помнит, какие у меня ноги. Наверное, легко может их представить при желании.

— Хорошо! На удивление хорошо. Ты вчера дал мне отличные обезболивающие. Илья, можно спросить? Это важно. — Я быстро облизываю вмиг ставшие сухими губы. Он следит за этим движением. — Мы по-прежнему друзья? Несмотря на мою историю? Я должна знать.

Он кивает.

— Настоящие друзья не имеют привычки судить друг друга. Я так считаю. Можешь помочь — помоги, не можешь — не осуждай, — говорит довольно бодро.

Его губы очень-очень близко. Теперь его очередь их смочить слюной. Я зеркалю это действие.

— Самые настоящие? — робко улыбаюсь.

— Да, — произносит он решительно.

Потом тянется и… целует меня в губы.

В ответ я вздрагиваю всем телом. Я в его квартире, в его постели и в его одежде. Должно быть, даже для его выдержки это слишком! Илья закрывает глаза и замирает. Я тоже замираю. Он жадно втягивает в себя через нос воздух или… мой запах.

Не ожидала. Его губы горячие, как и он сам. Жесткие, требовательные. Он впивается в мой рот, а меня током простреливает. Тут же обнимаю его за шею, но гладить не решаюсь. Позволяю уложить себя на спину. Он сверху. Нависает, продолжая целовать, трогать. Он словно повсюду!

Не хочу показаться излишне доступной, сейчас не лучшее время требовать от меня трезвых решений. Но и оттолкнуть его я тоже не могу — происходящее слишком волнительно и приятно.

Он целует меня без языка, но в его движениях столько страсти, что она кружит мне голову. Потом отдаляется.

— Илья? — спрашиваю я.

— Сразу скажу, как друг я прекрасный человек, — говорит он торопливо. Все еще находится сверху и уходить никуда не собирается. — Как и обещал раньше, не брошу. Постараюсь понять. — Он снова часто дышит. Поедает меня глазами, постепенно отпускает себя. — Но как парень… я та еще скотина, Полина. Требовательный, ревнивый, упрямый. Доставучий.

«Как парень». Он так сказал. Дальше я уже плохо слушала.

Мы оба спешим, у обоих пульс частит.

— Поля.

— Я согласна.

— Никаких, мать твою, больше клубов! — Илья ударяет ладонью по матрасу. Он злится, впервые показывая эмоции. — Тусовок и прочих заведомо опасных мест. Никаких приключений с дурными подружками и обжиманий с мужиками по пьяни. Никаких скидок на возраст.

— Никаких, — киваю я. — Все по-честному и на равных.

— Ты подумай, — словно нападает он на меня. Целует мои щеки, виски, с трудом отрывается. — Подумай хорошо. Тебе восемнадцать, я старше на десять лет. У тебя море свободного времени и полная свобода действий. Вся жизнь впереди. У меня работа с утра до ночи, пациенты и квартира съемная. Я. — Илья закипает.

Я тянусь и касаюсь его губ своими. Потом легонько дую, чтобы остудить, и снова тянусь. Не успел проснуться, уже разнервничался. Осторожно, самыми кончиками пальцев, поглаживаю его затылок, шею. Какие он глупости говорит. Разве это имеет значение?

Стальные руки обхватывают талию, Илья рывком притягивает меня к себе и снова целует так, как мне нравится. Без вульгарной похоти, но с поразительной жадностью. Как будто дорвался. Наконец-то! Его язык проникает в рот, его вкус заполняет меня. В моем мире существует он один.

— Тебя больше никто не обидит, — обещает он. — Ничего не бойся.

— Не буду.

Мы снова целуемся, гладим друг друга. Но теперь делаем это осторожно, словно боимся спугнуть. Разрушить то робкое, что зарождается.

Он медленно ведет ладонью по моей спине от поясницы и выше, задирает майку. Пальцы растопырены, движение собственническое, ощутимое. Сам целует сначала шею, затем за ухом. С огромным удовольствием целует — оторваться не может! Я сладко плавлюсь под ним, глаза… давно закрыла, полностью отдаваясь ласкам. Он лежит! между моих ног — я их перекрестила на его талии и чувствую… его эрекцию. Крайне отчетливо. Твердую, каменную. Невольно совершаю движение бедрами, чтобы потереться об нее промежностью, очень уж хочется, в ответ он прижимает меня к себе сильнее. Целует так, что еще чуть-чуть, и засос останется! Посасывает мою кожу. Влажно проводит по ней языком. Ощущения потрясающие, тело откликается на каждое прикосновение, напряжение между нами опасно возрастает.

— Поля, Полечка, и снова я теряю с тобой голову. — Илья часто дышит. — Моя необыкновенная девочка.

— Еще. Пожалуйста, продолжай, — шепчу я одними губами и закрываю глаза.

— Я хочу тебя, — выдыхает он прямо на влажную мочку уха, отчего я дрожу. — Адски.

Ахаю, а он ложится рядом на бок и кладет ладонь на мой живот. Большим пальцем водит вокруг пупка — это приятно. Я полностью расслабляюсь, и он ведет рукой ниже. Протискивается под мое белье и касается пальцами нежной кожи. Я выгибаюсь от наслаждения. Там так горячо, влажно. Там все пылает для него одного! Илья зажмуривается и резко выдыхает.

— Тебе хорошо? — спрашиваю, задыхаясь.

— Потрясающе. А тебе?

Киваю.

— Расслабься, я тебя поласкаю немного. Ни о чем не думай.

Снова послушно киваю, но на самом деле лгу. Я думаю о нем. В этот момент я не всадник Ревности, а один большой эпицентр потребности и восторга. Полностью подчиненная этому мужчине, с ума сходящая от своей первой любви. Которая не прошла ни через неделю, ни через месяц, ни через полгода! Напротив, она стала сильнее, ярче, крепче!

Он меня трогает. Нависает сверху, находит мои губы своими, не переставая гладить там, внизу. Ласкает самые чувствительные точки, запоминая, как я реагирую. Очерчивает пальцами клитор и дальше сосредотачивается именно на нем. Трогает то сильнее, то мягче, заставляя меня то выгибаться, то замирать, тереться о его руку в ответ. Обнимать его и, теряя контроль, впиваться ногтями в широкие плечи. Уже не просить, а требовать еще.

Второй рукой он резко задирает мою майку, наклоняется к груди, обхватывает губами сосок и мокро облизывает. Движения пальцев под моими стрингами становятся быстрее, резче. Он не проникает внутрь, лишь трогает между губ и клитор, снова и снова надавливая на особенные точки. Он будто… трахает меня пальцами, но без проникновения. И даже этого оказывается достаточно!

Мелькает мысль об умелых и тренированных пальцах хирургов, я даже улыбаюсь пошлой шутке, но потом меня окатывает новой волной удовольствия. Мир растворяется, перестает существовать.

Напряжение внутри становится невыносимым, сердце колотится на разрыв, я еще крепче вцепляюсь в его плечи, развожу шире ноги, позволяя трогать себя, как ему вздумается. Нежности в движениях больше нет, но она и не нужна сейчас. Прелюдия закончилась, происходящее в данный момент — чистый секс. Он имеет меня рукой, стимулирует все сильнее и жестче. В одном ритме, не сбиваясь. Настойчиво, требовательно. Звуки, запахи, частое шумное дыхание. Все вместе кружит голову. Он трахает меня, дает все больше и больше. Хочет, чтобы я была его, кончала с ним. Он адски хочет меня.

Оргазм настигает в момент максимального удовольствия — я словно срываюсь вниз, покидая точку невозврата. Зажмуриваюсь, не сдерживая тихих стонов от сладких спазмов, терзающих мое тело. Нежная кожа пульсирует. Я понятия не имею, осознает ли Илья, что со мной делает.

Прижимаюсь к нему крепко-крепко, словно от этого зависит моя жизнь. Мне очень хорошо. Просто потрясающе.

Прихожу в себя медленно, с трудом отрываюсь от любимого мужчины, и он тут же целует меня в губы. Глубоко, с языком. Я тянусь к его члену. Несмотря на то что несколько секунд назад я ярко кончила от его пальцев, меня сковывает некоторая робость. Очень хочется доставить ему такое же удовольствие, но я немного паникую, потому что не уверена в себе и в том, что у меня получится. Сжимаю его член через ткань штанов.

— Мне надо быть на работе через сорок минут, — говорит он хрипло, — нам следует остановиться.

— Ты уверен?

Сжимаю его эрекцию сильнее, веду по твердому стволу вверх-вниз. Илья шумно выдыхает, не справляясь с самоконтролем, и толкается бедрами мне в руку. Мощно, резко — у меня мороз по коже от этого привычного ему движения! Новая волна возбуждения окатывает с головой! Я остро хочу ощутить всю силу его тренированного тела на себе. А еще… вижу, как ему приятно от моих ласк, и моментально осознаю, что вмиг оказалась с ним на равных.

Ему приятно. И между нами больше нет десяти лет разницы.

Ему приятно! И меня осеняет: в постели любые различия стираются. Нам обоим хорошо, мы оба взрослые, и этот факт окрыляет лучше любых синтетических кроликов! У нас обязательно все получится. Не может не получиться, когда двум людям так хорошо вместе наедине. А ведь это только начало!

Мы смотрим друг другу в глаза. Они у него темные, в них вязкая густая похоть. И мне это нравится.

— Тридцать пять минут, блин, — говорит Илья.

И тут же снова и снова толкается мне в ладонь. Большой, напряженный. Я тону в возбуждении и желании при надлежать ему. И еще в любви, конечно. В пылкой, яркой, настоящей!

— У тебя… первый… раз? — спрашивает отрывисто.

— Какая разница? — напрягаюсь.

— Не хочу спешить. Отпусти, пожалуйста, иначе я не уйду.

Он прыскает, посмеиваясь над собственной слабостью передо мной. А у меня словно крылья в этот момент вырастают!

— Давай будем беречь тебя вместе? — спрашивает, смотря в глаза. — Пожалуйста. Ты позволишь позаботиться о тебе?

Мне становится неловко. Илья наклоняется и мягко целует меня в лоб горячими губами. Очень нежно и осторожно. Его рука все еще на моей промежности. Пальцы больше не двигаются — он просто прижал ладонь и держит. Не хочет отпускать. Там так мокро, что я немного стесняюсь.

— Ты обо всем подумай, что я сказал тебе. Хорошо? Я и правда не подарок, — говорит он, пока его рука в моих трусах. Тот еще переговорщик, конечно. — Это важный шаг, Полина. Серьезно подумай, как взрослая девочка. У тебя все получилось, я от тебя без ума. И буду рад, если ты согласишься быть со мной.

Я киваю, нехотя отпуская его член.

Он наконец достает руку из моих трусов, подносит к лицу и касается пальцев языком. Мои глаза расширяются, а сердце норовит пробить грудную клетку. Меня кидает в пот, аж пальчики на ногах покалывает.

— Вкусно? — спрашиваю.

— Очень.

— Ты этого хотел? Признайся. Ты хотел меня с первого дня. Попробовать меня. Трахать меня.

Делал это с другой, а хотел меня. Мой выдуманный боевой конь бьет копытами, но всадник Ревности ведь теперь взрослая девочка. У нас с Ильей у обоих есть прошлое, и этому прошлому не удастся разрушить наше будущее.

— Иногда ежеминутно.

От его тона волоски на коже дыбом.

— Но я бы не стал, — добавляет Илья, отстраняясь. — До сегодняшнего вечера я не допускал мысли.

— Почему?

— Возможно, потому, что слишком сильно хотел.

— Звучит как полная чушь. Сколько же у тебя заморочек!

Я сажусь на подушках, скрещиваю ноги по-турецки и наблюдаю за тем, как он заставляет себя оторваться от меня. От горячей, заведенной, жаждущей продолжения меня. Ни на секунду не забываю, что его пальцы по-прежнему в моей смазке.

Илья встряхивает головой, словно приходя в себя. Наконец встает с кровати и идет к двери.

Все еще полностью одетый. Все еще дистанция, но сегодня мы стали ближе. Я отчетливо вижу внушительную эрекцию и решаю немного его помучить.

— Меня ни один мужчина там не трогал, — говорю ему вслед.

Илья оборачивается, смотрит на меня, прищуривается.

Я сижу очень удобно, футболка бесстыже задрана, но больше это не беспокоит.

— И ни один не пробовал меня на вкус.

— А женщина?

— Что?! — Я округляю глаза.

— Ты сделала акцент на слове «мужчина», — усмехается Илья.

Прислоняется к косяку. Выглядит просто потрясающе! Высокий, сильный. Идеальный.

— Что насчет женщин? Подружек? — Он следит за моей реакцией. — Поля? — Склоняет голову набок.

— Ну-у. Один раз, года два назад, мы с Олесей напились в хлам и попробовали ласкать друг друга руками. Было прикольно, а наутро как-то стремно. Ваще бе-е-е. И мы решили никогда больше не говорить на эту тему. Будто ничего не было.

Илья смеется.

— Мажорка! Я ожидал чего-то подобного. Теперь эта картинка будет преследовать меня весь день. — Он подмигивает.

— Представляй ее в минуты одиночества и безделья, — подмигиваю в ответ. — Я не против.

Илья осуждающе качает головой и идет в ванную.

— У тебя получилось лучше! — кричу ему вслед.

— Ну еще бы! — откликается из-за закрытой двери.

И я хохочу! Громко, заливисто и от души. Слышу, что он включил воду, и откидываюсь на подушках. Улыбаюсь во весь рот, аж скулы сводит. У меня получилось! Он мой! Мой! И он великолепен!

Дальше Илья собирается по-армейски быстро.

— Меня штрафуют за опоздания, Полька. — Чмокает меня в губы. — Отдыхай, поспи. Никуда не влипни, пока меня нет.

— Есть никуда не влипнуть! Ты точно не против, что я останусь у тебя?

— Не против, можешь полы помыть. — Илья обувается у порога. — В шкафу есть немного денег, купи продуктов или закажи еды. Пей побольше чистой воды и отдыхай: все же надо восстановиться.

Я киваю, слушая наставления секси-Айболита.

— Удачного дежурства! — говорю ему.

— Ты меня сейчас прокляла, — усмехается. Потом целует в щеку. — До завтра.

— А как надо прощаться? — кричу вслед. — Илья! Я все испортила?!

— Научишься, не переживай! Все, до связи!

И он сбегает по лестнице, не дожидаясь лифта.