Чтобы вечер наступил быстрее, я скоротал время, поработав на кухне в «ЛВБ», пусть даже недостатка в персонале не было. Теперь от меня разит чесноком. В третий раз мою руки, чтобы избавиться от запаха, — безуспешно. А уже пора идти, иначе опоздаю на свидание.

Мы с Лили двигаемся шаг за шагом, поэтому я заеду за ней не домой, а на работу. Я даже не знаю, где она теперь живет. Возможно, все еще в многоквартирном доме, куда я заезжал пару лет назад, когда ей потребовалась помощь. Почему-то мы ни разу не обсуждали место жительства. Наверное, Лили даже не догадывается, что в этом году я продал прежний дом и перебрался в центр города. Интересно, далеко ли мы живем друг от друга.

— Чую одеколон, — отмечает Дэрин, проходя мимо. Он задерживается на полпути к холодильнику и, обернувшись, бегло окидывает меня взглядом. — Зачем тебе одеколон? И куда ты так разоделся?

Я нюхаю свои ладони.

— Разве я не пахну чесноком?

— Скорее планами на вечер. Уже уходишь?

— Да, ухожу. Но к закрытию вернусь. Думаю остаться тут на ночь. Вдруг поймаю незваного гостя, который зачастил в наши рестораны.

После нескольких дней затишья вандал нагрянул в четвертый раз. Прошлой ночью. К счастью, мы легко отделались — он всего лишь разбросал мусор. Убирать во дворе намного проще, чем перекрашивать стены, к тому же Брэд упорно заставляет сына помогать. Думаю, мне стоит дать Тео совет: чем активнее ты сторонишься конкретной работы, тем вероятнее тебе ее поручат.

Надеюсь, сегодня ночью я встречусь с вандалом лицом к лицу, попытаюсь узнать его мотивы и, быть может, договорюсь с ним без участия полиции. Я верю, что большинство конфликтов можно решить с помощью честной беседы, не привлекая никого извне. Впрочем, я пока не знаю, с кем имею дело.

На кухню заглядывает Дэрин и шепотом спрашивает:

— С кем ты идешь на свидание? С Лили?

Я вытираю руки полотенцем и киваю.

Дэрин с улыбкой уходит. Я рад, что Лили нравится моим друзьям. Они пару раз заговаривали о ней после нашей покерной пятницы, но, вероятно, поняли, что меня это нервирует. Мне не хотелось обсуждать Лили, когда она исчезла из моей жизни.

Что ж, теперь она, похоже, возвращается. Есть такая вероятность. Видимо, поэтому я и волнуюсь, — знаю, как сильно она рискует, соглашаясь на свидание со мной. Если у нас все завертится, это может усложнить ей жизнь. Чем ближе встреча, тем сильнее на меня давит ответственность. Я должен доказать Лили, что заслуживаю доверия.

Увы, все уже идет не по плану. Пора выдвигаться, а я пахну, как охотник на вампиров.

* * *

В пять минут шестого я въезжаю на парковку. Лили уже готова — не успеваю я выйти, как она запирает дверь магазина.

Я начинаю нервничать пуще прежнего. Лили потрясающе выглядит: черный комбинезон, высокие каблуки.

Встречаемся в центре парковки, и я, наклонившись, быстро целую ее в щеку.

— Ты невероятно красивая.

Готов поклясться, после моих слов она немного краснеет.

— Правда? Вообще-то я жутко не выспалась. Такое чувство, что выгляжу как старушенция.

— А почему не выспалась?

— Эмми всю ночь температурила. Сейчас ей получше. — Лили зевает. — Прости. Я только что выпила кофе. Через минуту-другую подействует.

— Все хорошо. Я вот не устал, зато пропах чесноком.

— А я люблю чеснок… Прости, я не знала, что надеть, так как ни разу не была в этом ресторане.

— Я тоже иду туда впервые. Это место открылось недавно, хочу разведать, как там. Ехать сорок пять минут, зато по дороге обменяемся новостями.

— У меня для тебя подарок, — говорит Лили. — Он в машине. Сейчас покажу.

Мы идем к ее автомобилю, Лили достает что-то из бардачка и протягивает мне. Я ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь во весь рот.

— Это твой дневник?

Вчера вечером она начала читать мне еще один отрывок, но так смутилась, что отказалась продолжать.

— Да, одна из тетрадей. Посмотрим, как пройдет свидание, и, может, я дам тебе следующую.

— Намек понят.

Мы подходим к моей машине, и я открываю перед Лили дверцу.

Садясь, Лили зевает. У меня на душе скребут кошки. Возможно, она слишком устала для свидания. Я ведь понятия не имею, каково это — растить ребенка. Довольно эгоистично с моей стороны — не предложить перенести встречу, поэтому, прежде чем выехать с парковки, я говорю:

— Может, отвезти тебя домой? Ты хорошенько выспишься, а в ресторан пойдем на следующей неделе.

— Ну уж нет, в ресторан я хочу больше. После смерти отосплюсь. — Она защелкивает ремень безопасности. — Кстати, от тебя действительно пахнет чесноком.

Думаю, она шутит. Лили постоянно меня подкалывала, когда мы были подростками. Она вообще всегда держалась весело и жизнерадостно, несмотря на все плохое, что творилось вокруг. Ту же силу духа она проявила, когда узнала, что беременна. В один из самых тяжелых периодов жизни она нашла в себе мужество улыбаться и целый вечер впечатляла юмором моих друзей во время игры в покер. Конечно, каждый по-разному переживает стресс, и все способы по-своему хороши, однако Лили встречает невзгоды с высоко поднятой головой. Именно эта черта привлекает меня в людях больше всего.

— Как же ты вырвался с работы субботним вечером? — интересуется Лили.

Досадно, что я за рулем, очень хочется смотреть на нее во время разговора. Я никогда еще не видел ее настолько… женственной. Интересно, это сойдет за комплимент? Наверное, мне лучше помалкивать, вдруг она не так поймет? Просто когда мы влюбились друг в друга, никто из нас не был по-настоящему взрослым. А сегодня вечером все иначе. Мы состоявшиеся люди с успешной карьерой. Лили — молодая мать, начальница, независимая женщина. И это чертовски заводит.

В тот единственный раз, когда мы с ней проводили время, будучи взрослыми, она технически еще не ушла от Райла, поэтому я запрещал себе думать о ней в неподобающем ключе. Запрещал хотеть ее.

Я слежу за дорогой и стараюсь не допускать долгих пауз в разговоре, но все-таки немного смущен. Сам удивляюсь.

— Как я вырвался с работы? — повторяю я вопрос Лили. Пусть лучше думает, что я размышлял над ответом, а не фантазировал о ней. — Меня прикрыли. Я нанимаю надежных людей.

Лили улыбается.

— А ты работаешь всю неделю?

— Да, кроме воскресенья, когда рестораны закрыты и у меня выходной. Иногда еще освобождаю себе понедельники.

— Что ты больше всего любишь в своей работе?

Сегодня у Лили миллион вопросов. Я бросаю на нее лукавый взгляд.

— Читать отзывы.

— Серьезно? Ты читаешь отзывы на свои рестораны?

— Все до единого.

— Ого! Да у тебя железная самооценка. Я вот прошу Серену вести соцсети, а сама держусь от этого подальше.

— У твоего магазина очень хорошие оценки.

Лили практически всем телом разворачивается ко мне.

— Ты и мои отзывы читаешь?

— Не только. Когда кто-то из знакомых открывает свое дело, я смотрю отзывы. Что тут необычного?

— Я бы спросила, что тут обычного.

Я включаю поворотник.

— Мне нравится узнавать чужое мнение. Так ты многое понимаешь о владельце бизнеса, а я хочу знать, что люди думают обо мне. Конструктивная критика полезна. У меня не такой богатый опыт, как у многих шеф-поваров, поэтому критики — одни из лучших моих учителей.

— А что тебе дают отзывы на чужие рестораны и магазины?

— В целом ничего. Я так развлекаюсь.

— Мой магазин кто-нибудь ругает? — интересуется Лили и тут же устремляет взгляд на дорогу. — Забудь. Не отвечай. Лучше останусь в заблуждении, что все хорошо и всем нравятся мои букеты.

— Они и правда всем нравятся.

Лили сжимает губы в попытке сдержать улыбку.

— Ладно. А что ты меньше всего любишь в своей работе?

Мне нравится, что Лили задает спонтанные вопросы. Невольно вспоминаю ночи, когда мы засиживались допоздна, и она старалась выяснить обо мне как можно больше.

— Вплоть до прошлой недели я ответил бы: «санитарные инспекции». Они проходят очень нервно.

— А почему до прошлой недели? Что изменилось?

— Теперь я отвечу: «вандализм».

— Тот парень приходил еще раз?

— Дважды на этой неделе.

— И ты по-прежнему не знаешь, кто это?

— Даже не представляю.

— Может, это не парень, а одна из твоих злобных бывших?

— Сомневаюсь. Непохоже, что это девушка.

Лили сбрасывает туфли и поджимает одну ногу под себя.

— А много у тебя было серьезных отношений?

Вот мы и добрались до этой темы. Ну что ж.

— Серьезные — это какие?

— Ну, допустим… Дольше двух месяцев.

— Тогда одни, — отвечаю я.

— И сколько они длились?

— Чуть дольше года. Я встретил ее, когда служил в армии.

— Почему вы расстались?

— Начали жить вместе.

— Неужели поэтому?

— Это помогло нам понять, что мы несовместимы. А может, мы находились на разных этапах жизни. Я думал только о карьере, а она — о том, что надеть в тот или иной клуб, куда я устал ее сопровождать. Затем я отслужил и вернулся в Бостон, а она осталась. Переехала в лофт с двумя подругами.

— Не представляю тебя в клубе, — усмехается Лили.

— Наверное, поэтому у меня нет девушки. — Внезапно жужжит телефон, и я не успеваю задать Лили тот же вопрос про отношения. Звонят из «Корриганс». — Прости, это срочно, — говорю я.

— Хорошо.

Я отвечаю через блютус. Как выясняется, в ресторане сломался холодильник, и я вынужден сделать еще два звонка, чтобы направить в «Корриганс» специалиста по ремонту. Решив проблему, я бросаю взгляд на Лили в надежде продолжить разговор, — а она уже спит, свесив голову на плечо.

Похоже, кофе так и не подействовал.

Я ее не бужу. Мы приезжаем на место в десять минут седьмого. Уже стемнело, и к ресторану стекается народ, но моя бронь начнет действовать лишь через несколько минут, так что я даю Лили еще немного поспать.

Она очень мило похрапывает. Тихонько, еле слышно. Я снимаю короткое видео, чтобы потом ее подразнить, а затем беру с заднего сиденья дневник. Я помню, что Лили запретила читать при ней, но сейчас — другое дело. Она ведь спит.

Открываю тетрадь и буквально проглатываю первую запись. Удивительно! Такое чувство, будто я нарушаю некий запрет. С другой стороны, Лили сама отдала мне дневник.

Я читаю вторую запись, третью… Потом захожу в приложение и отменяю бронь. Не беда, что наш столик достанется кому-то еще. Похоже, сон Лили сейчас гораздо важнее.

Чтение меня увлекло. Как только Лили проснется, отвезу ее на ужин в другое место.

Каждое слово в дневнике возвращает меня в юность. Некоторые моменты очень забавные, однако я сдерживаю смех, чтобы не потревожить спящую.

В конце концов я добираюсь до записи, которая, я почти уверен, окончится нашим первым поцелуем. Гляжу на часы. Мы сидим тут уже полчаса, но Лили по-прежнему спит, а я не могу не дочитать эту запись.

— Я должен тебе кое-что сказать.

Я затаила дыхание, не зная, что именно он собирается сказать.

— Сегодня я связался с моим дядей. Мы с мамой раньше жили у него в Бостоне. Он сказал мне, что, как только вернется из деловой поездки, я могу приехать и остаться у него.

Мне следовало бы от души радоваться за него в этот момент. Мне следовало бы улыбнуться и поздравить этого парня. Но я почувствовала всю незрелость своего возраста, когда закрыла глаза, и мне стало себя жаль.

— Ты поедешь? — спросила я.

Атлас пожал плечами.

— Не знаю. Мне сначала хотелось поговорить с тобой.

Он был так близко ко мне в постели, что я чувствовала тепло его дыхания. Я заметила, что от него как будто пахнет мятой, и подумала, что он, наверное, чистит зубы перед тем, как прийти сюда. Я каждый день отправляла его домой с большим количеством воды.

Я поднесла руку к подушке и принялась вытаскивать из нее проткнувшее наволочку перо. Вытащив, я начала крутить его между пальцами.

— Не знаю, что сказать, Атлас. Я счастлива, что у тебя будет дом. Но как же школа?

— Я мог бы окончить ее там.

Я кивнула. Это прозвучало так, будто он уже принял решение.

— Когда ты уезжаешь?

Я задумалась, как далеко отсюда Бостон. Вероятно, до него ехать несколько часов, но это огромное расстояние, если у тебя нет машины.

— Я до конца не уверен, что уеду.

Я бросила перо на подушку и опустила руку.

— Что тебя останавливает? Твой дядя предлагает тебе дом. Это хорошо, верно?

Атлас сжал губы и кивнул. Потом взял перо, с которым я играла, и тоже начал крутить его между пальцами. Как и я, он положил его обратно на подушку и сделал то, чего я от него не ожидала. Он поднес палец к моим губам и коснулся их.

Боже, Эллен. Я думала, что умру на месте. Это было наивысшее наслаждение, которое я ощущала всем телом. На несколько секунд его пальцы замерли на моих губах, и он сказал:

— Спасибо, Лили. За все.

Он запустил пальцы мне в волосы, нагнулся и поцеловал в лоб. Мне было так тяжело дышать, что пришлось приоткрыть рот, чтобы захватить больше воздуха. Я видела, что его грудь поднимается и опускается так же тяжело, как и моя. Атлас посмотрел на меня, и я видела, что он смотрит на мои губы.

— Тебя когда-нибудь целовали, Лили?

Я покачала головой и подняла лицо к нему, потому что мне нужно было немедленно это изменить, иначе я просто не смогу дышать.

И тогда — так осторожно, словно я была сделана из яичной скорлупы, — Атлас коснулся губами моих губ и замер. Я не знала, что делать дальше, но мне было все равно. Мы могли оставаться так всю ночь и никогда больше не шевелить губами. В этом было все.

Его губы сомкнулись на моих губах, и я почувствовала, как дрожит его рука. Я начала повторять движения его губ. Я почувствовала, как кончик его языка один раз коснулся моих губ, и мне показалось, что мои глаза закатились. Он сделал это еще раз, потом еще один, и тогда я сделала то же самое. Когда наши языки впервые встретились, я вроде как чуть улыбнулась, потому что много думала о моем первом поцелуе. Как это будет, с кем это будет. Но я даже представить не могла, что буду при этом чувствовать.

Он перекатил меня на спину, прижался ладонью к моей щеке и продолжил целовать меня. Поцелуй становился все увереннее и увереннее по мере того, как я чувствовала себя комфортнее. Больше всего мне понравилось, когда он на секунду оторвался от моих губ, посмотрел на меня сверху, а потом поцеловал еще крепче.

Я не знаю, как долго мы целовались. Долго. Так долго, что у меня заболели губы, и я не могла держать глаза открытыми. Уверена, что, когда мы заснули, его губы все еще касались моих.

Мы больше не говорили о Бостоне.

Я так и не знаю, уедет ли он.

Ничего себе.

Ничего себе.

Я закрываю дневник и гляжу на спящую Лили. Она так детально воссоздала наш первый поцелуй, что я невольно позавидовал себе-подростку.

Неужели все было именно так?

Насколько я помню, той ночью я волновался в тысячу раз сильнее, чем описала Лили. Забавно: наверное, каждый подросток считает себя самым неопытным и нервным существом на земле, тогда как жизнь ровесников видится ему в гораздо более радужном свете. А на самом деле все проще: мы оба были напуганы. И очарованы. И влюблены.

Я полюбил Лили задолго до нашего первого поцелуя. Я никого так не любил ни до, ни после.

Вероятно, я люблю ее до сих пор.

Лили мало что знает о моем прошлом. Теперь, прочитав ее версию событий, я столько должен ей рассказать!.. Она даже не догадывается, насколько важную роль сыграла в моей жизни. Когда все отвернулись, только Лили меня поддержала.

Она по-прежнему спит, поэтому я достаю телефон, создаю новую заметку и начинаю печатать. Я рассказываю, как складывалась моя жизнь до нашей встречи. Я не планировал так много строчить, но накопилось много невысказанного.

Я прекращаю набирать текст лишь через двадцать минут. Еще через пять Лили начинает просыпаться.

Я кладу телефон в подстаканник. Не уверен, что дам ей прочесть свою запись. Подожду пару дней. Или пару недель. Лили хочет двигаться постепенно, а мои выводы на «постепенно» не тянут.

Лили поднимает руку, почесывает затылок. Ее лицо обращено к окну, поэтому я не вижу, как она открывает глаза. Потом она садится прямо и поворачивается ко мне. Несколько прядей прилипли к щеке.

Я гляжу на нее как ни в чем не бывало, прислонившись к водительской дверце. Мол, не волнуйся, это обычное дело для первого свидания.

— Атлас, — произносит она то ли удивленно, то ли виновато.

— Не бери в голову. Ты устала.

Лили хватается за телефон и проверяет время.

— Господи боже! — Она прячет лицо в ладонях. — Не могу поверить!

— Все в порядке. Честное слово. — Я показываю ей дневник. — А я тут поболтал с тобой из прошлого.

При взгляде на тетрадь у Лили вырывается стон:

— Какой кошмар…

Я бросаю дневник на заднее сиденье.

— Почему же? Я узнал много нового.

Она игриво поддевает меня плечом.

— Хватит смеяться! Мне и так стыдно.

— Брось. Ты не виновата, что устала. И, возможно, проголодалась. Можем съесть по бургеру на обратном пути.

Лили сползает по спинке кресла.

— Крутой шеф-повар кормит девушку фастфудом, потому что она проспала свидание? Любопытно. — Она откидывает козырек с зеркалом и замечает прилипшие к щеке волосы. — Типичная мамаша!.. Это наше последнее свидание, да? Я все испортила? Говори, я не обижусь.

Я выруливаю с парковки.

— Учитывая то, что я прочитал, — даже близко не испортила. Возможно, это лучшее свидание в моей жизни.

— У тебя невысокие ожидания, Атлас.

Она так мило себя корит.

— Есть вопрос по поводу дневника, — говорю я.

— Какой?

Лили явно убеждена, что испортила нам свидание. А я поневоле улыбаюсь.

— Той ночью, когда мы впервые поцеловались… ты специально постирала одеяла? Это был трюк, чтобы я уснул в твоей постели?

Она хмурится.

— Ты так много успел прочитать?

— Ты спала довольно долго.

Лили обдумывает мой вопрос, затем кивает.

— Я хотела, чтобы мой первый поцелуй был с тобой, а усни ты на полу, ничего не случилось бы.

Возможно, она права. Ее план сработал.

И все еще работает, потому что описание первого поцелуя всколыхнуло во мне давно пережитые чувства. Даже если Лили проспит всю дорогу домой, я по-прежнему буду считать это свидание лучшим.