В нашем городе произошло убийство, как говорили, впервые за пятьдесят лет.

Ночью того дня, когда случилось убийство, одна собака внезапно пропала с места, где было совершено преступление. Я ищу ее изо всех сил. В лесу. В городе. Мне обязательно нужно ее найти.

Не как следователю, а как человеку.

Во время поисков я думаю о многом. О причинах, по которым он зарезал соседскую семью. Что было у него на душе в тот момент. О белой повязке, намотанной на его левую руку. О ноже, который он держал за две недели до преступления.

Единственно, о чем я не думаю, так это о себе.

1

Дом. Мужчина. Я.

Прошло около получаса, прежде чем три этих элемента выстроились в ряд, в одну линию. Взгляд мужчины был направлен в район второго этажа дома. А мой – на его спину. Расстояние между нами было, наверное, метров десять.

Жилой квартал на севере города, расположенный на холме. Выше южного района, разделенного заливом на две части. Все без исключения дома, стоявшие рядами под пасмурным небом, выглядели элитными. Вот и дом, на который взирал мужчина, смотрелся как в рекламном ролике об одноэтажной недвижимости. Гараж с опускающейся дверью. Ограда в европейском стиле на белой стене, окружавшей дом. За ней тянулся вверх огромный платан, на его ветках – много округлых плодов. Только началась вторая половина сентября, так что все плоды еще были зелеными.

В руках у мужчины был секатор для срезания высоких веток. Но не простой, а модифицированный под определенные задачи. К кончику металлического стержня была прикреплена конструкция в форме буквы «Y», к которой с разных сторон были приделаны тонкая дощечка и сачок. Он направлял стержень вверх наискосок так, чтобы дощечка была параллельна земле. Вероятно, механизм был следующий: если в этом положении держать секатор за ручку, то сачок резко опустится и можно поймать того, кто сядет на дощечку.

А ловил он наверняка птиц. Предполагая, что скоро в его поле зрения появится птица.

Я слежу за ним, начиная со вчерашнего дня. Где-то в полдень он вышел из здания, где сдавались в аренду офисы, и сел в автобус на проспекте. У него была с собой только поясная сумка; кепка была надвинута глубоко на глаза. Он вышел на остановке в районе порта, находившегося в северной части залива, направился уверенным шагом в сторону жилого квартала на возвышенности и так же, как сейчас, начал следить за домом, находясь в тени от стены. Затем, через некоторое время, прилетела птица и села на платан во дворе дома. Она вся была серого цвета, только хвост красный; похожа на большого попугая. Какого вида, не знаю.

Птица села на ветку на уровне окна второго этажа. Увидев ее, мужчина мгновенно достал из сумки пистолет и взвел курок. Конечно, пистолет был не настоящий, а пневматический. Пуля попала в ветку, и птица, испугавшись, улетела. Мужчина тут же покинул свое укрытие, опять сел на автобус и поехал в супермаркет хозяйственных товаров. Там он купил секатор для срезания высоких веток, пластиковую дощечку, сетку для ловли насекомых и корм для птиц «Рисовый МИКС». Вместе со всеми своими покупками он вернулся в офис. А потом до самого вечера сидел там, не выходя. Наверняка мастерил свою убогую ловушку.

Вчера он специально прогнал птицу, а сегодня пытается ее поймать… Если б его увидел человек, не знающий ситуацию, он не смог бы найти смысл в его действиях. Но, последив за ним в течение двух дней, я знаю, в чем дело.

Значит, та информация оказалась правдой.

Мужчину зовут Масами Эдзоэ. Ему тридцать шесть, на тринадцать лет моложе меня. Он разыскивает пропавших животных. У него есть офис на третьем этаже старого здания с табличкой: «Сыскное агентство домашних животных. Эдзоэ и Ёсиока». Под совместным управлением двух человек: Масами Эдзоэ и Сэйити Ёсиоки. Но по полученной мной информации розыском животных всегда занимается один человек: Эдзоэ. А Ёсиока, наверное, отвечает за работу офиса.

У меня никогда в жизни не было домашних животных, и никогда не хотелось их завести, поэтому я не в курсе, что Эдзоэ – известная личность среди владельцев. На сайте агентства говорилось, что процент обнаружения пропавших животных равен девяноста. И если попросить Эдзоэ разыскать животное, то, как говорят, он находит практически всех собак и кошек. Молва о его способностях разошлась по сарафанному радио, и теперь ему поступает много заказов из-за пределов нашей префектуры.

Эдзоэ пошевелился.

Серая птица, та же, что и вчера, только что села на ветку платана. Эдзоэ поднес к плечу свой секатор, как будто собрался стрелять из автомата, опустился пониже и вышел на дорожку. Касаясь стены плечом, он шел вперед, по направлению к платану. Нет, возвращается… Он пятился задом и вскоре оказался на той же позиции на углу.

– Смотри, это здесь.

Голоса приближались.

– Где?

– Ну, там же. Видишь, окно второго этажа. Перед ним.

– А точно, вон она…

Со стороны склона, идущего от моря, появились двое. Старик с короткими белыми волосами и мальчик в форме бейсбольного клуба старшей школы. Мальчик разговаривал вежливо, как с чужим человеком, так что, судя по всему, это были не дедушка с внуком. Они приближались к дому, тихо переговариваясь друг с другом.

– Похоже, это тут?

Старик приоткрыл рот и посмотрел на шикарное здание. А мы с Эдзоэ, каждый из своего укрытия в тени белой стены, подглядывали за ними.

Вскоре произошла удивительная вещь. Серая птица улетела с платана, спикировала с внешней стороны стены и села на плечо к мальчику.

– Ну ничего себе…

Старик ударил себя по лбу и грустно улыбнулся.

Они с мальчиком обменялись короткими фразами, и вскоре пожилой мужчина один ушел по дороге, откуда они появились. Оставшийся в одиночестве мальчик неловко развернулся с птицей на плече и нажал кнопку домофона на воротах. Из динамика послышался женский голос. Звук открываемой двери. Мальчик зашел в ворота.

Сразу же послышался щелчок закрываемой двери.

В тени от стены было видно, как Эдзоэ стоял, повесив голову. Некоторое время он оставался неподвижным. А потом щелкнул языком, присел и начал складывать свою ловушку. По его худому, как будто ему не хватало калорий, профилю было заметно, что он недоволен.

С запозданием, но мне стало понятно, что только что произошло перед моими глазами.

– Лишили тебя работы? – крикнула я в спину Эдзоэ, собиравшегося уйти по дорожке. Я думала, он удивится, но тот выглядел абсолютно равнодушно. По прошествии нескольких секунд наконец неохотно оглянулся и посмотрел на меня из-под челки своими сухими глазами.

– Ты Масами Эдзоэ, занимаешься поиском пропавших животных?

Он не ответил, опять посмотрел себе на руки и продолжил собирать ловушки. Я присмотрелась: на дощечке, размещавшейся на конце металлического стержня, была приклеена вверх ногами крышечка от пластиковой бутылки. В ней лежало несколько зернышек – наверное, купленный вчера корм для птиц «Рисовый МИКС».

– Тебя попросили разыскать птицу, да? Она улетела из этого дома? Ее владелец попросил тебя найти ее. Ты специально сделал ловушку, пришел сюда, а птица села на плечо к мальчику, и он пошел с ней в дом. Птица живой и здоровой вернулась домой к хозяевам, а твоя работа на этом закончилась. Или я не права?

Я не знаю, кто были эти двое. Вероятно, они случайно увидели потерявшуюся птицу и бросились за ней, ища дом владельца. Птица села на ветку дерева этого дома, а потом почему-то перелетела на плечо к мальчику. Ему ничего не оставалось, как с птицей на плече нажать на кнопку домофона. Жители дома заметили его, открыли дверь и пустили к себе.

– В принципе права… – наконец заговорил Эдзоэ, но взгляд его по-прежнему был направлен на руки. – Ты кто?

– Я из полиции.

Думала, сейчас-то Эдзоэ удивится, но он даже не шелохнулся.

– Не припомню, чтобы я чем-нибудь был обязан полицейским.

– А ходят слухи, что да.

Если классифицировать по составу преступления, то речь, вероятно, шла о мошенничестве.

Звонок поступил в полицейский участок в прошлом месяце. Его перевели с общей линии на линию отдела расследований; подошла к телефону я. Звонила девушка лет двадцати с небольшим. Когда-то она обратилась к Эдзоэ, и он нашел ее кошку. Девушка сказала, что, по ее мнению, «Сыскное агентство домашних животных. Эдзоэ и Ёсиока» получает деньги нечестным путем.

Система оплаты услуг агентств по розыску домашних животных бывает разной. Среди них много тех, кто берет пятьдесят-шестьдесят тысяч иен за три дня по базовому контракту. Они получают предоплату, которая идет на поиски животного, на изготовление и распространение листовок, расклейку плакатов. Если животное не находят в первые три дня, то за каждые следующие три дня берется дополнительная оплата. Среди домашних животных в розыске много кошек и собак, но иногда запросы приходят на птиц, хорьков, хомяков и степных собачек. На поиски животного в любом случае требуется несколько дней, и говорят, что бывают случаи, когда окончательная стоимость доходит до двухсот тысяч иен. Но, испытывая радость от возвращения любимого животного, большинство владельцев выплачивают эту сумму с удовольствием. Система оплаты у «Сыскного агентства домашних животных. Эдзоэ и Ёсиока» строится по такому же принципу. Первые три дня – пятьдесят восемь тысяч иен. Если не удается найти животное за этот срок и поиски продолжаются, то за каждые последующие три дня перечисляется по такой же сумме.

– Если говорить прямо, в полицию поступило обращение от человека, который ранее заказывал у тебя розыск животного. Кто это был, я тебе сказать не могу, но объектом поиска была кошка.

Как сказала хозяйка, одним утром кошка выбежала на улицу, когда она открыла дверь. Хозяйка обошла все окрестности, но не смогла найти кошку и попросила о розыске в специализированной компании, адрес которой нашла в интернете. Это и было «Сыскное агентство домашних животных. Эдзоэ и Ёсиока». Эдзоэ принял заказ, получил базовую оплату пятьдесят восемь тысяч иен и начал поиски.

Кошка была беспородная, но с рисунком над глазами, который напоминал очень толстые брови. Это было ее отличительной чертой, и хозяйка надеялась, что кошку быстро найдут. Однако прошла неделя, а никаких новостей не было. Каждые три дня хозяйка продолжала перечислять деньги, но на девятый день она в конце концов прекратила это делать. На следующий день ей пришлось бы платить уже больше двухсот тысяч иен, а она не могла позволить себе такие траты. Женщина позвонила Эдзоэ и попросила его остановить поиски. Тот всё понял, вежливо извинился за то, что не смог оказаться полезным, и положил трубку. Но не прошло и получаса, как он сам позвонил ей и сказал, что только что нашел ее кошку. Хозяйка поблагодарила его от всей души, Эдзоэ принес кошку в клетке, и хозяйка встретила свою питомицу к их обоюдной радости.

– Пока ты разыскивал кошку, приняв заказ, были люди, которые видели ее в городе.

Хозяйка узнала про это, случайно зайдя в бар. Ей рассказал официант, когда она поведала ему, чем закончилась история с пропавшей кошкой. Женщина показала ему фото любимицы на смартфоне, а официант сказал, что недавно видел такую кошку. Оказалось, это было рядом с ее домом. Вечером на дорожке он разминулся с мужчиной, который нес клетку. Официант очень любил животных, поэтому, проходя мимо мужчины, заглянул в клетку – и увидел там кошку с рисунком в виде толстых черных бровей на мордочке.

– Она спросила, какого возраста был мужчина и как он выглядел. Описание полностью совпадало с тобой.

Сначала девушка улыбнулась, подумав, что официант встретил Эдзоэ в тот момент, когда он нашел кошку на девятый день поисков и нес ее к хозяйке. Но даты не совпадали. Официант видел кошку на следующий день, после того как хозяйка попросила Эдзоэ начать поиски.

– То есть на самом деле ты давно нашел кошку и спрятал ее в офисе или еще где-то и повышал плату, ничего не сообщая заказчику. Когда же сумма стала слишком большой и контракт оказался под угрозой расторжения, ты сделал вид, будто только что нашел кошку, и вернул ее хозяйке. Самое главное, что животное нашлось; это приносит радость хозяину, о тебе распространяется положительная информация и поступают новые заказы. Я сказала что-то не так?

Эдзоэ поднялся, взвалив на плечо собранный секатор. Он, похоже, собирался уйти как ни в чем не бывало. Я пошла вслед за ним, не отдаляясь от него ни на шаг.

– Вчера, когда та птица села на ветку, ты прогнал ее с помощью пневматического пистолета. Наверное, ты сделал это, чтобы хозяин, не дай бог, ее не заметил. А то он открыл бы окно, и птица сама залетела бы туда. И в таком случае твоя работа на этом закончилась бы. Поэтому ты отогнал ее выстрелом из пневматика, сделал ловушку и после этого сегодня снова пришел сюда. Ты собирался поймать птицу в свою странноватую ловушку и принести ее к себе в офис. Наврать хозяевам, что продолжаешь поиски, и вытягивать из них деньги каждые три дня. Всё так? Иначе что-то не сошлось бы, да? Вчера, когда птица села на ветку, если б тот, кто был дома, открыл окно, она вернулась бы к хозяевам целой и невредимой. Наверняка она стремилась домой.

Решивший игнорировать меня Эдзоэ наконец-то бросил через плечо:

– Собиралась она возвращаться или нет, надо спросить у жако.

– У кого-кого?

– У жако.

– Попугая?

– У жако, – еще раз повторил Эдзоэ. Видимо, это был вид той птицы. – В общем, даже если то, что ты сказала, было бы правдой…

Он внезапно остановился; еще немного, и я ударилась бы лицом о дощечку его секатора. Эдзоэ резко развернулся и, приблизившись, посмотрел мне в глаза.

– Ты сможешь это доказать?

– Думаю, нет.

Его выражение лица впервые поменялось. Совсем чуть-чуть.

– Более того, я не собираюсь проводить дополнительное расследование и не буду сообщать руководству о том, что увидела вчера и сегодня около того дома.

Эдзоэ смотрел своими сухими глазами прямо на меня. По роду своей деятельности я часто сталкивалась с тем, что люди отводят взгляд или опускают глаза, и привыкла к этому, но такого взгляда я практически не встречала.

– Но за это я хочу, чтобы ты выполнил мою просьбу.

Задумавшись о том звонке в участок, я внезапно обратила внимание на следующую вещь. Если Эдзоэ действительно занимается мошенничеством, о котором рассказала девушка, то тогда его непременное условие – найти пропавшее животное. Ведь если в конечном итоге не вернуть питомца хозяину после завышения суммы оплаты, то в наше время в интернете сразу же пойдут отрицательные отзывы. Но «Сыскное агентство домашних животных. Эдзоэ и Ёсиока» заявляет высокий процент обнаружения питомцев – 90. И судя по всему, это правда. Я посмотрела: обычные показатели для агентств по поиску животных – около 60 %. Другими словами, «Эдзоэ и Ёсиока» добиваются успехов в работе с потрясающей вероятностью находки.

– Я хочу, чтобы ты нашел одну собаку.

2

– Эту собаку со вчерашнего дня ищет полиция.

На следующий день в час дня я была в офисе у Эдзоэ. Третий этаж старого здания, немного на отшибе. На их сайте был указан только номер квартала, на двери офиса не было никакой таблички, и я могла себе представить почему. Наверное, потому что не хотелось, чтобы заказчик пришел в их офис в то время, когда там прячут его найденного питомца. Например, собака может среагировать на запах или голос хозяина и залаять за дверью.

– Я видел плакаты с фотками собаки, расклеенные по всему городу. Обращаться нужно было в полицию. Вот я и подумал: что за странные дела?

Эдзоэ сел на журнальный столик и посмотрел на меня из-под челки. Я расположилась на диване, где могли разместиться два человека, но он, видимо, не захотел сидеть со мной рядом, отодвинул столик и уселся на него. В офисе, похоже, было две смежные комнаты. Дверь – в глубине. В комнате, где находились мы, стоял телевизор, холодильник, раковина, в ней – стаканы и плошки для лапши. Компьютера и шкафов не было видно. Наверное, офис располагался за той дверью.

– Ну и?..

За непрозрачным окном по-прежнему слышался шум дождя. В комнате пахло псиной. Дождь пошел вчера, сразу после того как мы расстались с Эдзоэ, и было не похоже, что он собирается заканчиваться.

– Я хочу, чтобы ты нашел эту собаку. Что касается денег – я, разумеется, заплачу тебе по прейскуранту.

Найти нужно было кобеля лабрадора-ретривера. У него была странная кличка Буццати, цвет белый, рост – плюс-минус девяносто сантиметров, возраст – двенадцать лет. Три дня назад он сбежал с места, где было совершено преступление: зарезали супружескую пару. Полиция начала поиски, используя своих собак, но до сих пор ничего не нашла. Процессом руководил мой старший товарищ сыщик Яэда. Наверное, скоро он начнет переживать за ход расследования.

– А зачем его ищут?

– Извини, но я не могу этого сказать.

Преступление было совершено вечером, три дня назад. В доме, расположенном в жилом квартале, зарезали супружескую пару. Потерпевших звали Харуёси и Акиё Кидзаки. Оба они работали преподавателями в разных университетах за пределами префектуры. Им было пятьдесят девять и пятьдесят пять лет соответственно. Место преступления находилось примерно в километре от побережья. Залив в этом городе имел форму рыболовного крючка, расположенного горизонтально, похоже на знак «цу» азбуки хирагана. Жилой квартал, где произошло преступление, находился к востоку от залива, тогда как вчерашний квартал – в северной его части. А офис, где я была сегодня, – посередине, на северо-востоке.

Оба супруга получили ранения со спины в область сердца. Смерть была мгновенной. Тела обнаружил их единственный сын двадцати трех лет, который жил вместе с родителями; он только что получил работу в сфере финансов. По дороге с работы зашел в расположенный неподалеку от дома комбини, купил там журнал об автомобилях и вернулся домой, где обнаружил бездыханных родителей. По его словам, обычно запертая входная дверь была открыта. Ему показалось это странным. Он прошел по коридору. Окно в жилой комнате было открыто. Он крикнул в сторону темного двора, но никто не откликнулся. На земле валялась веревка, которой был привязан Буццати. Родители часто отвязывали его и приводили в дом поиграть, поэтому это не вызвало у него никаких подозрений, но в этот раз в доме было необычно тихо. Зовя родителей и собаку, которых не было видно, он зашел на кухню и увидел тело матери, лежавшее у раковины. Он поспешно побежал вверх по лестнице и ворвался в кабинет отца, где тот обычно проводил свои вечера. Отец тоже был мертв; он лежал у стола, видимо упав со стула. Сын тут же связался с полицией, звонок поступил в 21:22. Предположительное время смерти обеих жертв – около семи часов вечера. То есть с момента преступления прошло два часа.

В результате аутопсии выяснилось, что орудием преступления был нож, обычный или кухонный. По словам сына, первого человека, кто обнаружил трупы, среди острых предметов в доме были только кухонные ножи, и все они были на месте. Иными словами, преступник, убив жертв принесенным с собой ножом, забрал орудие убийства с собой. В большинстве преступлений с холодным оружием так и происходит.

В жилом квартале, где было совершено преступление, и днем-то мало народу, а вечером еще большая тишина. Никто не видел, как во время, когда было совершено убийство, кто-либо входил и выходил из дома. Однако в результате опроса жителей соседних домов выяснилось, что как раз в районе семи часов вечера Буццати громко лаял и кто-то угрожающе на него кричал.

Буццати пропал, и его до сих пор не нашли.

– Не зная причины, я не могу взяться за работу. К тому же от заказа полиции – сплошной гемор.

– Я понимаю твои чувства, но тебя все устраивает?

– В каком смысле?

– Да я вот подумала, может, тебе не хочется дальше продолжать свою работу. Я вон сколько всего о ней узнала…

Глаза Эдзоэ сузились, превратившись в щелки для монет автомата с напитками.

– Ты же сама, наверное, не дура и все понимаешь. То, что ты делаешь, – это шантаж.

Тут я, наоборот, вытаращила глаза:

– Не сказала бы, что ты у меня в руках. А может, ты все-таки начал испытывать угрызения совести?

Возглавлявший расследование Яэда подозревал в убийстве одного человека. Так называемого хикикомори[56], который жил по соседству. Звали его Кэйскэ Онода. С тех пор как его родители развелись, когда ему было пять лет, он жил вместе с матерью в том же доме. Всего через два месяца после поступления в университет он ушел оттуда, заперся в своей комнате на втором этаже и днем и ночью играл в компьютерные игры. Его мать-одиночка много работала, и во время преступления ее также не было дома.

Кэйскэ и раньше ссорился с соседями, а причиной этого был Буццати. Окно парня выходило на двор семейства Кидзаки, и ему мешал лай собаки по ночам. Где-то за месяц до происшествия Кэйскэ позвонил в дверь Кидзаки и сказал Акиё об этом. Но лай Буццати поздно ночью не слышали ни члены семьи Кидзаки, ни жители округи. Вечером, две недели спустя, то есть где-то за пару недель до преступления, Кэйскэ пытался проникнуть во двор соседей. Это видела супруга, Акиё. Она окликнула его, а Кэйскэ ушел как ни в чем не бывало. Акиё четко увидела у него в правой руке кухонный нож. Но, учитывая, что это был сосед, она не обратилась в полицию.

Вечером, когда случилось происшествие, получив сообщение об убийстве, мы с Яэдой сразу же вышли из участка и отправились на место преступления. Сначала послушали сына Кидзаки, первым обнаружившего трупы, а потом тотчас отправились опрашивать жителей соседних домов. Яэда решил первым встретиться с жителем ближайшего дома – Кэйскэ. Не слышал ли он голосов или шумов, не видел ли подозрительных лиц? Не заметил ли что-либо?

Задав эти вопросы рассеянно стоявшему в дверях Кэйскэ, Яэда внезапно спросил:

– Ты поранился?

Кэйскэ был одет не по сезону: в теплую рубашку с длинным рукавом. Вероятно, Яэда догадался о ране по тому, как ткань облегала его левую руку и как он двигал ей. Я же, хотя стояла совсем рядом, ничего не заметила.

– Да, и что?

– А можно посмотреть, что там у тебя?

В этот момент в глазах Кэйскэ промелькнуло враждебное выражение. Но он опустил глаза и молча закатал левый рукав. В районе локтя у него была белоснежная повязка; было ясно, что это не мелкая ранка.

– Откуда у тебя эта рана?

– А я должен объяснять?

В результате на сегодняшний день мы не знали причин травмы Кэйскэ и не смогли посмотреть, что у него под повязкой.

Яэда пока не произносил вслух, что он подозревает Кэйскэ в убийстве. Он всегда такой. Как будто нарочно, не рассказывает, о чем думает. Не показывает, что у него на душе, стремясь заработать себе все лавры. И на самом деле у него неоднократно это успешно получалось.

Но сейчас было понятно, о чем он думает. Наверное, считает, что эту травму нанес Буццати. Ни на телах убитых Харуёси и Акиё, ни в квартире следов борьбы с преступником не обнаружено. То есть вероятность того, что кто-то из супругов Кидзаки нанес раны убийце во время совершения преступления, была низкой. Кэйскэ залез в соседний дом и убил двух его обитателей, и тогда находившийся там Буццати залаял на него, угрожая, и вцепился ему в левую руку. Тогда преступник направил на собаку нож и, может быть, даже ранил им Буццати. А может быть, и не ранил. Но в любом случае пес убежал оттуда и пропал.

Если всё так, то на теле Буццати можно обнаружить ДНК Кэйскэ. Например, вокруг пасти или на носу. Или на кожаном ошейнике, который всегда был на нем. Иначе говоря, Буццати был «живой уликой». Конечно, если парень не убил его, уничтожив следы…

– Задолбал. Возьми трубку или выруби его.

В моей сумке вибрировал телефон. Я достала его – звонил Яэда.

– Это я.

В его голосе слышалась угроза. Он делал это намеренно. Его лицо возникло у меня перед глазами, словно он был рядом. Яэда был нарочито небрит, словно ему до сих пор нравилось подражать образу полицейских из старых сериалов. Острый до жути взгляд и грязный воротник белой рубашки.

– Какие новости?

– Пока никаких. А вы нашли его?

Я не сказала «собаку», потому что Эдзоэ слышал наш разговор.

– Пока не нашли. Наверное, из-за вчерашнего дождя нельзя уловить его запах.

Все-таки надо было полагаться на людей. Сколько ни говори о хорошем нюхе полицейских собак, в такую погоду они не могут проявить свои способности.

– Я разговаривал с руководством; решено сегодня прекратить использование собак.

– Ах, вот в чем дело…

В Японии существует нехватка полицейских собак. В связи со старением японского общества увеличивается количество пропадающих пожилых людей с деменцией, поэтому требуется большое количество собак, которых отправляют на поиски пропавших. Однако что говорить о собаках, если уменьшается и количество ответственных за них кинологов, и мест дрессировки? Естественно, и собак становится меньше. И все сложнее направлять их на продолжительные расследования одного преступления.

– Извините, я сейчас еду в автобусе, – наврала я и быстро положила трубку. Затем повернулась к Эдзоэ. Тот смотрел на меня с усмешкой.

– У тебя такое лицо, будто ты дико раздражена.

– У меня всегда такое лицо.

– Немного да. Но сейчас еще хуже… – Он продолжил, прежде чем я успела ответить: – Судя по разговору, вы ищете того пса с помощью полицейских собак. Значит, я думаю, он связан с каким-то происшествием. Наверняка с каким-то крупным. А ты хочешь опередить своего старшего коллегу и стать первой…

Попадание в десяточку.

– Иначе говоря, ты пришла ко мне не как полицейская, а как частное лицо. Со вчерашнего дня ты ни разу не показала своего удостоверения; значит, это твой личный заказ.

Еще одно попадание. Но следующие его слова оказались мимо кассы.

– До меня дошло: несмотря на то что ты женщина, действуешь ты в одиночку. Полицейские проводят опросы в основном вдвоем.

– Парами работают только в крупных полицейских участках. А в нашем, маленьком, мы не можем позволить себе такой роскоши. К тому же ты сейчас сказал «несмотря на то, что я женщина». Работа в одиночку – это никакая не прерогатива мужчин. Кстати, а ты… – Вопрос, который я хотела задать сейчас – хотя даже нет, еще со вчерашнего дня, – сорвался с моих губ. – Говорил бы со мной так же, если б я была мужчиной?

За двадцать с небольшим лет, с тех пор как я стала полицейской, и когда работала в транспортном отделе, и когда стала сыщиком, ничего не менялось. И во время опросов населения, и во время допросов подозреваемых, и при арестах, как только видели, что я женщина, мужчины как один начинали разговаривать со мной покровительственным тоном. Они сначала воспринимали меня как женщину и всячески демонстрировали свое превосходство.

– Ты и сама говоришь со мной без всякого уважения.

– Но не настолько грубо, как ты.

– Я со всеми говорю одинаково: будь то просто мужик или премьер-министр. Немного повежливее я становлюсь только с заказчиками.

– А я для тебя – не заказчица?

– Я отказался. Так что никакая ты не заказчица. Хочешь ею стать – расскажи, почему вы ищете эту собаку, – сказал он и встал на ту же позицию, что и я. – А то я возьму и сообщу в полицию, что ты тут занимаешься частным расследованием.

3

Я вернулась домой, села за обеденный стол и положив на него голову.

К моей узкой юбке, видневшейся из-за края стола, пристала короткая коричневая шерсть. Наверное, она принадлежала какому-нибудь питомцу, которого Эдзоэ прятал у себя в офисе. Я не могла определить, чья была эта шерсть – собачья, кошачья или еще какого-либо животного. Я взяла ее пальцами и понюхала, но, разумеется, ничего не поняла.

Я безо всяких обиняков рассказала Эдзоэ о причинах, почему мы ищем Буццати. «Ты, наверное, и так знаешь», – начала я, а потом рассказала о происшедшем убийстве супругов. Но он, оказывается, не знал.

– В городе, где ты живешь, произошло двойное убийство, а ты и не знаешь?

– Я ни газет не читаю, ни новостей не смотрю. Да и болтать мне не с кем.

Я объяснила ему суть дела. Помимо того, что сообщалось в СМИ, добавила информацию о пропаже Буццати. Сказала и о том, что на теле исчезнувшей с места преступления собаки могут остаться какие-то улики, которые помогут раскрыть дело. Разумеется, скрыв факт существования подозреваемого.

– Есть смысл разыскать его.

Мошенник-грубиян, презирающий женщин, в конце концов откликнулся на мой заказ.

– Я хочу, чтобы ты не говорил об этом своему партнеру Ёсиоке. Не хотелось бы увеличивать количество посторонних людей, знающих о деле.

– Я никогда и не говорю ему, в чем суть заказа.

– Он бухгалтер или кто-то в этом роде?

– Куда ему до таких тонкостей… Он отвечает за аналоговую работу.

Не знаю, какую работу он имел в виду, но в любом случае все складывалось хорошо. Я передала Эдзоэ пятьдесят восемь тысяч иен и плакат по розыску Буццати, сделанный полицией. На нем было несколько фотографий собаки, а также давалась подробная информация о том, какие у нее внешние особенности, какие черты характера.

– Как ты обычно их ищешь? – спросила я, выходя из офиса.

– Интуиция и опыт, – сказал он. Но хорошо ли это?

Я подняла голову и посмотрела на календарь на стене. Все дни были обведены кружками, нарисованными ручками трех разных цветов: синий – дневная смена, черный – вечер/ночь, красный – выходной. Но все это не более чем план. Если совершалось преступление, то смены переставали играть какую-нибудь роль. На сыщиков, занимавшихся расследованием, трудовой кодекс не распространялся. Если преступника не удавалось поймать в так называемый первый этап – первые три недели после совершения преступления, а это касалось любых происшествий, – расследование затягивалось на длительное время, и в этот период никаких выходных не предвиделось. Если б у меня был партнер, с которым я жила, то он, наверное, высказал бы мне все, что об этом думает. Нет, наверняка набросился бы на меня с упреками. Работающие много жёны всячески ценили труд своих мужей, а мужья, наоборот, упрекали жен.

Это точно так.

4

На следующее утро мы встретились с Эдзоэ на пешеходной дорожке поблизости от дома Кидзаки. Он только что вышел оттуда.

– Ты поговорил с ним так, как мы договорились?

– Я сказал, что я волонтер. Вроде как он меня не заподозрил.

Эдзоэ пошел в восточном направлении, в обратную сторону от моря. Там был расположен сравнительно старый жилой квартал, стояли и отреставрированные дома, и старые, и новые – довольно пестрая картина. Если дальше пройти прямо по дорожке между домами, то выйдешь к полям, а за ними – лес.

– Разрешил искать Буццати?

– Разрешил или нет, искать его – наше дело. Хотя он был настроен на сотрудничество.

Эдзоэ встречался с Такая Кидзаки, сыном убитых Харуёси и Акиё, который первым обнаружил их тела. Эдзоэ сейчас говорил с ним о том, что ему нужна подробная информация по Буццати. Я отправила его туда одного, потому что Такая уже видел меня. Легенда была следующая: Эдзоэ заметил на улице плакат по розыску Буццати и решил помочь в качестве волонтера. Похоже, все прошло на ура.

– Там еще была бабка.

– Бабушка по отцовской линии. Она забеспокоилась о внуке и после случившегося приехала из другой префектуры побыть с ним.

– Может, бабка всегда такой была – тощая, маленькая, ни дать ни взять привидение. Хоть сегодня и День почитания старших…

Сегодня – третий день Серебряной недели. По сравнению с прошлыми двумя днями погода резко поменялась: ясное осеннее небо.

– Ты сделал запись? – спросила я.

Эдзоэ достал из рюкзака беспроводные наушники. Один он вставил себе в ухо, а второй передал мне и начал настраивать смартфон, а я, воспользовавшись моментом, вытерла наушник о рукав и вставила его в ухо. Эдзоэ включил диктофон на телефоне. «Помочь… волон… правда, ведь… гонорар не…» Он быстро прокрутил ту часть, где говорил сам, потом послышался голос Такая:

– На свете… все-таки существуют замечательные люди…

Судя по звукам, видимо, Такая привел Эдзоэ в комнату; послышался стук закрываемого холодильника, звон стаканов и звук наливаемой жидкости. Эдзоэ бесцеремонно и шумно выпил налитое.

– По поводу пропавшей собаки. К каким местам она привыкла в городе? Например, куда вы ее часто водили гулять?

– Родители всегда ходили с ней в лес напротив. Там есть аллея; они гуляли до ее конца, заходили в лес.

Наверное, сейчас Эдзоэ как раз стоит лицом к этому месту.

– А на побережье?

– Совсем не ходили. Он безумно боялся моря. Останавливался и упирался, если его пытались отвести туда.

– Да, бывают такие собаки…

Он сказал, что разговаривает с клиентами вежливо, и, судя по всему, это было похоже на правду. Но по отношению ко мне, хотя он и принял мой заказ, в его манере говорить ничего не изменилось. Наверняка это потому, что я женщина.

– Если долго идти по лесу на север, то выходишь на проспект. Вроде бы они ходили и туда дальше, перейдя дорогу.

Северо-восток города, где располагался офис Эдзоэ. Они ходили туда в ветеринарную клинику, и Буццати подружился с другими собаками, которые ожидали своей очереди. Родители говорили, что, когда они проходили мимо клиники, он всегда порывался туда зайти, и они еле справлялись с ним.

– Ветеринарная клиника… да-да, знаю, где она.

– Двухэтажная. Видно, и собаки тоже любят встречаться с друзьями…

Практически это была та же самая информация, которой располагала полиция. Я сказала об этом Эдзоэ, а он показал на свой наушник, будто хотел сказать: «Помолчи и послушай дальше».

– Я и сам люблю его – с тех пор, когда он был еще щенком. На самом деле он мне как брат.

– А когда вы его зовете, то всегда обращаетесь по имени?

– Нет, по имени редко. Оно ведь у него длинное.

– Сокращаете до Буттян?

– Родители иногда да. Но я…

Пауза, будто он вспоминает.

– Просто звал его: «Эй!» Родители его так не окликали, поэтому, услышав «эй», он понимал, что это я, и прибегал ко мне. «Эй, пес…» Как-то так.

Такая немного помолчал, а затем начал делиться воспоминаниями о Буццати. Голос у него гнусавил. Как они играли, падая и катаясь по саду. Как потом вместе мылись в ванне. Как Буццати слизывал его слезы, когда Такая плакал в средней школе, поругавшись с отцом.

– Я правда беспокоюсь: где он сейчас, как он… Встречаются же плохие люди, которые издеваются над собаками. Вон как этот, по соседству…

Проблема.

– По соседству?

Пауза.

– Ну да. Парень, наш сосед, моложе меня на четыре года; значит, сейчас ему девятнадцать. Скажем так, ему не удается вписаться в общество. Так вот, он раньше…

– Такая, дорогой…

Наверное, бабушка Такая. Послышался отдаленный голос; он звучал хрипло, словно его владелец с трудом извлекал звуки из пересохшего горла. Вероятно, она сказала ему что-то одним лишь выражением лица, Такая слегка откашлялся и больше ничего не говорил. Я радовалась в душе́, что имя Кэйскэ не было упомянуто. Эдзоэ нажал на кнопку «стоп».

– Ты что-нибудь слышала про мальчишку по соседству?

– Вроде как он оставлял жалобу на мешавший ему громкий лай собаки.

Я сказала самую малость, которую необходимо было упомянуть. Эдзоэ слегка кивнул и вынул наушник из уха.

– Ну, так часто бывает.

Я тоже вынула наушник и спросила его:

– Тебе хватит этой информации, чтобы найти собаку?

– Предостаточно. Наоборот, если б этой инфы не было, я начал бы поиски совсем в другом месте.

– По интуиции и опыту, да?

Эдзоэ проигнорировал мои слова и достал из рюкзака колонку, тоже беспроводную. Запустил телефон и воспроизвел в аудиоприложении другую запись с голосом Такая, звучащим через колонку: «Эй! Э-э-эй!»

– Я попросил сделать запись его голоса. Для собак это хорошо работает. А еще это… – Он постучал ногтями по пластиковому контейнеру размером с коробку для обедов бэнто, лежавшему у него в рюкзаке. Внутри было что-то похожее на смятое полотенце. – Я одолжил его – оно лежало в собачьей конуре. Оно почему-то нравилось Буццати, и он притащил его себе в будку.

– Он может прийти на это?

– Нет, мы будем использовать его по-другому.

Мы добрались до леса. Эдзоэ поставил запись на повтор и пошел на аллею. «Эй! Э-э-эй! Эй! Э-э-эй!» – слышался голос Такая между деревьев. Там не было не то что собак, но даже людей. Я огляделась вокруг – ничего нигде не шевелилось. На земле лежали опавшие листья, из-за вчерашнего дождя пахло сыростью. Земля аллеи, по которой мы шли, тоже была довольно влажной. Здесь мы искали с полицейскими собаками.

– Вы пытались найти то, что движется. Так что, считай, этого не было.

– Думаешь, то, что движется?

– Ясен пень, – тотчас ответил Эдзоэ.

– Вероятность находки девяносто процентов – это правда?

– Нет, это средний показатель. Искать всяких птиц вообще сложно. Такие случаи, как с этим жако, которого легко было найти, крайне редки. И вероятность находки – ниже пятидесяти процентов. А в случаях с хомяками или змеями – еще ниже.

– Но при этом средний показатель девяносто?

– Собак и кошек мы находим практически в ста процентах случаев.

Существуют ли еще такие агентства?

– Мне повезло, что ты взялся за мой заказ.

– На жако я ни хрена не заработал. Вчера, перед тем как мы поговорили у нас в офисе, приходила его хозяйка и сказала, что расторгает договор. Мол, птица вернулась, так что искать ее больше не нужно.

– То есть на самом деле тебе была нужна работа?

– Лучше б та, на которой можно было бы заработать.

Наверное, он думал о том, что в этот раз не сможет, как обычно, найти объект поисков, спрятать его в офисе и накрутить гонорар. Разумеется, я не позволю ему этого. С другой стороны, если он говорит, что не сможет заработать на этом деле, значит, уверен, что мы быстро найдем Буццати.

– А на что ты тратишь заработанные деньги?

– Игры в сети и патинко[57].

– А что, девушки у тебя нет? – спросила я с издевкой.

Взгляд Эдзоэ расфокусировался. Создавалось впечатление, что он вспомнил кого-то конкретного, но, как было на самом деле, я не знала.

– Откуда она у меня появится… Если я такой… – пробормотал он, как будто говорил сам с собой, и достал из рюкзака видавший виды бинокль. Приложил его к глазам, будто хотел спрятать лицо, и стал осматривать окрестности. При этом, казалось, он не глядел беспрерывно на общую картину, а выхватывал отдельные точки. Но на чем он основывался, я понять не могла. Эдзоэ шел по неровной поверхности аллеи, не отнимая бинокля от глаз и ни разу не споткнувшись. К правому плечу его выцветшей футболки пристал комок белой шерсти – видимо, прицепился к нему, когда он доставал полотенце из конуры. Наверное, он принадлежал Буццати. Комок шерсти еще некоторое время оставался у него на плече, а потом подул ветер, и он улетел в глубину деревьев.

– А скажи-ка мне, ты решила все время таскаться за мной?

– Подумала, может, чем-то могу помочь…

– Лучше, когда глаз и ушей больше, но работа по розыску животных требует много сил.

– Ничего страшного, я в институте занималась легкой атлетикой.

– Так ведь сколько времени уже утекло…

5

– Спасибо за помощь, – закончил разговор Эдзоэ и спрятал смартфон в карман. Он звонил в городскую службу уборки узнать, не находили ли они в городе за период с вечера четырех дней назад до сегодняшнего момента трупов животных. Представитель службы сказал, что за этот период они забрали три трупа животных, сбитых автомобилями на дороге: кошки, енотовидной собаки и собаки. Порода последней была не лабрадор-ретривер, а померанский шпиц.

– Шпиц, наверное, был чьим-то питомцем, так же как и кошка…

Эдзоэ рассеянно кивнул и посмотрел на проспект перед нашими глазами. Обычно здесь бросались в глаза грузовики, но, наверное, из-за праздничного дня было много легковых автомобилей, похожих на семейные.

Мы шли без еды и без перерывов, время – четвертый час дня. Проверили северную часть леса и только сейчас добрались до проспекта. Парковка магазина мужской одежды, находившегося вдоль дороги, находилась выше тротуара; мы сели на ее кромку.

– Раньше здесь находился заброшенный завод. – Эдзоэ обернулся на магазин. – Хорошо, что здесь появился красивый магазин; больше десяти лет назад тут тусовались хулиганы.

Поиски собаки требуют большой физической подготовки. Я-то думала, ходи себе по дорожкам, но Эдзоэ углублялся в лес, залезал в кусты, иногда забирался на ветви деревьев высотой метра в три и оглядывал окрестности. Если видел ворону, то гнался за ней следом, а потом вдруг начинал бегать по аллее, глядя снаружи на то, что происходит между деревьями. В этих движениях не было никакой последовательности – похоже, он реально действовал, опираясь на интуицию. Я изо всех сил старалась поспевать за ним и вглядывалась в окрестности, но на данном этапе ничем не могла помочь. К подолу моей джинсовой юбки прилипла мокрая листва, кроссовки испачкались грязью настолько, что их первоначальный цвет невозможно было угадать. Внутрь попала вода, ноги промокли. Пока мы шли на север по лесу, мои кроссовки издавали квакающие звуки, и мне казалось, что они квакают до сих пор.

– А у тебя было так, что ты звонил по телефону, как сейчас, и находил труп разыскиваемого животного?

– Было сколько-то раз. – Эдзоэ встал и направился к автомату с напитками, расположенному неподалеку. – Страшно смотреть на заказчиков, когда сообщаешь им такое…

Если случается ДТП или еще какое-то происшествие, то об этом сообщают в полицию. Даже в таком маленьком городке, как наш, автомобильные аварии случаются часто; когда я работала в транспортном отделе, мне приходилось сталкиваться с ними каждый день. Помню отчет по ДТП (за него отвечал мой коллега) о том, что именно на этом месте произошло происшествие, в котором погиб человек. Если уж такое количество людей, которые знают правила движения, попадает в аварии, то случаев гибели на дороге заблудившихся собак и кошек настолько много, что и представить себе сложно.

Эдзоэ купил две пластиковых бутылки зеленого чая, подошел и протянул мне одну. Я достала было кошелек, но он отказался взять деньги, будто хотел сказать: «Да отстань ты». Ничего не поделаешь, я поблагодарила его и взяла бутылку.

– Сейчас пойдем на ту сторону дороги. Будет еще тяжелее, справишься?

– Честно говоря, я думала, будет проще, чем в лесу…

– В городе сложно что-то предугадать, много теней. Расстояния, куда нужно пойти, большие, а мест, которые нужно проверить, в разы больше.

– Со мной всё в порядке. – Я постучала по бедру полученной пластиковой бутылкой. – Но работа посложнее, чем я предполагала.

– Как и ты.

Это прозвучало так неожиданно, что я не нашлась, что ответить. Просто продолжала стучать бутылкой по бедру. Но Эдзоэ, кажется, и не ожидал от меня никакого ответа; он, булькая, пил чай.

– А почему ты стал работать в розыске пропавших животных?

– Все началось с того, что я сбежал из дома. Мне было шесть. Мы тогда жили в квартале на севере города. Как раз рядом с тем домом, где держат жако. Это было целых тридцать лет тому назад; мы жили с родителями, втроем. Но однажды отец бросил семью и дом и ушел.

– Почему?

– Мать была ненадежная, по характеру из категории тяжеловесов. Наверное, и мужчина у нее был на стороне… Были признаки, да она и сама этого не пыталась скрывать. Отец, вероятно, думая обо мне, оставил ей немного нала, но и после того, как она стала матерью-одиночкой, мы ни в чем особо не нуждались.

Но эта наличка однажды пропала из дома.

– Обычно подумаешь, что воры украли, правда же? А мать заявила, что это я что-то сделал с деньгами. Я до сих пор помню, что она мне тогда сказала. «Раз я такая, то ты отомстил мне, забрав необходимое». Тогда я не понял, что она имела в виду. Только четко запомнил ее слова. Но в любом случае это ж какую фантазию надо иметь, чтобы заподозрить шестилетнего ребенка в воровстве крупной суммы денег? Она много пила; может, от алкоголя у нее в голове что-то помутилось…

Эдзоэ продолжил, что, конечно же, в шесть лет ничего не знал о деньгах.

– Но все равно она совершенно не прислушалась к моим словам. Орала одно и то же, как сумасшедшая… Хотя смысл ее слов я понять не мог, мне было очень обидно, что мать не верит мне.

Поэтому он и сбежал из дома. Запихав в здоровый рюкзак все консервы и сладости, какие были в доме.

– Слово «отомстить» я знал, так что, наверное, реально решил отомстить. Сделать так, чтобы мать забеспокоилась и стала бы разыскивать меня. Если б меня обнаружил кто-нибудь из взрослых, меня вернули бы домой, поэтому я пытался найти безлюдные места. Но такие места никак не находились, и я ходил, ходил на пределе своих возможностей… В конце концов, на юге залива были старые трубы для сточных вод, которые не использовались. Сейчас их, наверное, уже убрали. Они лежали открытым концом в сторону моря, похожие на маленькие туннели…

Я таких труб не видела, но слышала о них в детстве. Залив был в форме крючка, а трубы находились в районе его нижнего острого кончика.

– И я прятался там.

– Сколько времени?

Месяц.

– А…

– К тому же я сбежал из дома в холодное время, в конце года; именно там я услышал новогодние удары колокола. Уже потом я узнал, что мать искала меня везде, но в полицию не сообщила. В ней было что-то детское, от Питера Пэна, и ей, наверное, было страшно, что полицейские будут ее ругать.

Эдзоэ пил чай из пластиковой бутылки с беззаботным видом, который совсем не соответствовал содержанию его истории.

– И что было дальше?

– Ваши помогли мне.

– Наши?

– Хотя нет, ты тогда еще в полиции не работала…

Так вот какой там был поворот. В третьей декаде января арестовали вора, промышлявшего квартирными кражами в этом жилом квартале. И среди преступлений, в которых он признался, была кража из дома Эдзоэ. Полицейские отправились к нему домой за выяснением обстоятельств и увидели, что мать находится явно не в адекватном состоянии, в комнатах беспорядок, к тому же ее шестилетнего сына нигде нет. Полицейские стали расспрашивать ее, и она во всем призналась.

– Обо всем этом мать рассказала мне перед смертью. Она умерла рано, в два раза моложе средней продолжительности жизни; наверное, тому был виной алкоголь. Когда она рассказывала мне эту историю, тоже была пьяна и говорила скорее сама с собой, периодически смеясь.

Полиция сразу же начала расследование – и вечером следующего дня обнаружила Эдзоэ в трубе коллектора.

– Я так бы там и умер, скорее всего. Жратва из рюкзака закончилась, к тому же я простыл.

Мы смотрели на проспект, по которому проносились маленькие тени автомобилей.

– Поэтому я и сейчас полицию не ненавижу.

Внезапно в его глазах появилась добрая улыбка.

– А-а, ну да… Почему я начал эту работу…

Я уже и сама забыла, что задала ему этот вопрос.

– Помнишь, в этих местах раньше было много бродячих собак? Вот и труба, в которой я прятался, была что-то вроде их тайной будки. Среди них были и собаки с ошейниками, то есть те, кто не всю жизнь были бродячими.

Сначала он «подружился» с теми, собаками, которые изначально были домашними, и тогда остальные бродячие псы сразу же «открылись» ему.

– И мы жили с ними вместе. В трубе коллектора. Днем играли в прятки или в догонялки, ночью ходили вместе по городу, избегая людских глаз. Собаки хорошо знали места, где могла быть еда. Если находилось что-то съедобное для меня, я немного делился с собаками и ел сам. Потом мы возвращались в трубу и спали. Встав, опять играли. Рядом было место, где собирались бродячие кошки; прошла неделя, как я и с ними подружился. Собаки и кошки не обращали друг на друга внимания.

Трудно было поверить в такую историю, но, судя по всему, Эдзоэ не врал.

– Спать в обнимку со здоровой собакой было тепло.

Он замолчал, посмотрев на проспект, и пощелкал пластиковой бутылкой.

– Благодаря этому я каким-то образом стал понимать. Глядя на бродячих собак и кошек, или тех, кто был домашним, я предполагал, что они сделают в следующий момент, и действительно так и происходило. Когда я слышу, что пропала такая-то собака или кошка при таких-то обстоятельствах, у меня в голове появляется представление, где они могли бы быть. Почему я это знаю, объяснить не могу. Скажем так: наверное, это знание того же свойства, что и езда на велике: ездить умеешь, а если спросят, как ты это делаешь, хорошо объяснить не получается… Заниматься этой работой придумал не я, а мой одноклассник по старшей школе Ёсиока. После окончания школы я пинал балду, и, когда после долгого перерыва встретился с Ёсиокой и рассказал ему то, что тебе сейчас, он придумал организовать агентство по розыску животных. Сказав: «Так мы найдем применение твоим талантам».

– И действительно нашли.

– Так что сегодня я… в общем-то…

Что он хотел сказать? Эдзоэ смотрел в пространство, будто ребенок на картину, которую не понимает. Но, так ничего и не произнеся, он закрыл крышечкой пластиковую бутылку с чаем и встал.

– Ладно, пошли.

6

В одиннадцать часов ночи я снова стояла у начала пешеходной дорожки. Луна пряталась в облаках, вокруг было темно. Рядом ни одного фонаря – свет доходил только из-за занавесок окна на втором этаже гостиницы японского типа напротив.

Найти Буццати среди городских улиц не получилось.

После того как мы отправились в северную сторону, перейдя проспект, Эдзоэ сначала зашел в ветеринарную клинику Сугая, о которой говорил Такая, чтобы опросить главного врача, персонал, владельцев животных. Но никаких результатов не было, и мы опять перешли к полевой работе. Различные пешеходные дорожки и дороги, парки, автомобильные парковки. Мы шли, включив запись с голосом Такая, поэтому на нас везде оглядывались. Эдзоэ продолжал двигаться хаотично, но после его истории о бегстве из дома я следовала за ним, поверив его интуиции. Прошло два часа, три; на лице Эдзоэ стало читаться раздражение, он совсем перестал разговаривать. Вскоре в его передвижениях стала ощущаться растерянность, и я от этого чувствовала себя некомфортно. Наверное, было много случаев, когда животное не находилось в первый день, несмотря на высокую вероятность обнаружения, которую демонстрировало его агентство? И когда я об этом думала, мне казалось, что нынешняя ситуация совсем не вяжется с Эдзоэ. Но я промолчала, так как не видела, как он работает обычно.

Солнце зашло, а Эдзоэ продолжал трудиться без отдыха. Он не прекращал идти, даже когда наступил поздний вечер. Но около десяти внезапно остановился в месте, где ничего не было. Лицо его плохо было видно в темноте, но я разглядела то самое его выражение, которое заметила днем. Лицо ребенка, которому показали непонятную картину. Он уточнил прогноз погоды в смартфоне и чуть вздохнул, узнав, что завтра обещают дождь.

– Делать нечего, придется попросить его…

– Кого?

– Ёсиоку, – неожиданно ответил он. – В одиннадцать начнем еще раз с пешеходной дорожки. Я приведу Ёсиоку, а ты не надрывайся, если тебе тяжело.

Я, конечно, напросилась ходить вместе с ними. На этом мы ненадолго расстались. Я одна поискала Буццати, ходя туда-сюда по дорожке, а потом вернулась обратно.

– Эй.

Из темноты дорожки виднелся свет карманного фонарика. Он слепил глаза, и я не могла разглядеть четко, но тень человека была только одна.

– А где господин Ёсиока?

– Он здесь.

– …В каком смысле?

Рядом с Эдзоэ шел огромный пес. Он появлялся постепенно в рассеянном свете фонарика. Коричневая шерсть, висячие уши, длинная морда. Кожа на щеках свисала ниже челюстей, он покачивался с каждым шагом. Пес подошел поближе и уставился на меня. Как будто старый мастер со скверным характером молча вопрошал посетителя, пришедшего к нему в мастерскую: «А ты кто такой?»

– Как так? Почему собака? А где твой партнер господин Ёсиока?

– Человек по фамилии Ёсиока умер. А это бладхаунд, с которым мы познакомились прямо перед его смертью. У него не было имени, и он унаследовал полное имя Ёсиоки. Сэйити Ёсиока.

Я была поражена, но Эдзоэ больше ничего пояснять не стал.

– В некотором смысле он – мой последний козырь. Если и с ним мы ничего не найдем, то считай, что можно забить на это дело… Ладно, начнем.

Пока я стояла огорошенная, Эдзоэ достал из рюкзака пластиковый контейнер. В нем лежало полотенце, которое он одолжил в доме Кидзаки. То самое мятое полотенце, которое нравилось Буццати и которое он притащил к себе в конуру. Эдзоэ поднес полотенце к носу Ёсиоки и зашептал ему в повисшее ухо:

– Ты уж прости меня, но, прошу, помоги…

Вместо того чтобы понюхать полотенце, Ёсиока поднял глаза на Эдзоэ. У него было такое выражение морды, совсем как у человека, который, подняв одну бровь, говорит: «Я и так все понял».

– Когда закончишь, помассирую тебя массажером.

Ёсиока будто вздохнул и наконец понюхал полотенце. Эдзоэ посветил фонариком вглубь аллеи, Ёсиока медленно зашевелился и пошел в ту сторону. За ним на небольшом расстоянии шел Эдзоэ. Я присмотрелась: поводка у него в руках не было.

– У этого пса была травма? – спросила я, направляясь вслед за Эдзоэ. Силуэт идущей собаки выглядел неестественно, как будто она несла тяжелый груз, накренившись на правую сторону.

– Очень давно его сбила машина. Вот, остались последствия…

И в этот раз он обошелся без пояснений.

– Секрет высокого уровня раскрываемости в нем, да?

– У него остались последствия травмы при ДТП, к тому же он уже старенький, и я стараюсь не выводить его на работу. Только в тех случаях, когда моих сил недостаточно, он помогает мне, как сегодня. Мой уровень раскрываемости – самое большее восемьдесят пять процентов.

Но все равно это очень даже много.

– Порода бладхаунд появилась в Бельгии; говорят, они обладают волшебным нюхом. Однако даже среди них нюх Ёсиоки особенный.

– Но полицейские собаки всё обыскали по запаху…

– Наверное, эта работа не их призвание. И у собак есть свои таланты или их отсутствие. И люди, и собаки, если будут тренироваться, могут овладеть определенными навыками, но, сколько бы они ни старались, с талантом им не сравниться. – Эдзоэ осветил фонариком зад Ёсиоки, идущего впереди. – Ведь с давних пор успех в расследовании сложных дел принадлежит не полицейским собакам, а следователям.

Я не знала, что ему ответить на это, и неопределенно покачала головой. Земля на аллее уже просохла. Вокруг в темноте стояла тишина, был слышен только звук шагов по листве. Ёсиока, опустив голову низко к земле, шел нетвердым шагом, внюхиваясь в запахи земли.

«Надо бы нам до того, как пойдет дождь…» – собиралась сказать я, но тут у меня завибрировал телефон в рюкзачке. Я вытащила его на ходу. Опять звонил Яэда. Глядя на ослепляюще яркий дисплей, я пребывала в сомнениях. Я скрывала и то, что попросила Эдзоэ отыскать Буццати, и то, что заставила его сходить в дом Кидзаки.

– Доброй ночи. – Телефон не замолкал, поэтому пришлось ответить. До моих ушей тут же донесся противный голос следака:

– Это я.

Я тут же пожалела, что взяла трубку.

– От тебя никаких новостей – вот я и забеспокоился.

– Так ничего и не происходит, о чем вам надо было бы доложить.

Впереди Ёсиока внезапно поменял направление, в котором двигался. Он пошел от аллеи в сторону леса справа. Может быть, что-то унюхал… Я почувствовала, как сердце у меня в груди стало биться быстрее. Мы вместе с Эдзоэ пошли вслед за Ёсиокой.

– Ты сейчас на улице, что ли?

Интересно, а в обычной компании мужчина-начальник говорит так с женщиной-подчиненной?

– Да.

– Одна?

– Да, – ответила я.

Яэда немного помолчал и сказал:

– Что там, как дела?

Он сказал это с сомнением, как будто подозревал, что я что-то знаю, но скрываю от него.

– Если что-то будет, я сама вам доложу.

Я импульсивно прекратила разговор, а Эдзоэ, как будто ждал этого, достал из рюкзака колонку, настроил приложение в смартфоне и – «Эй! Э-э-эй!» – зазвучал голос Такая, впитываемый ночным лесом. Ёсиока шел вперед, пробираясь сквозь деревья, не обращая внимания на крики из динамика, прижимая нос вплотную к земле.

– Не хотел бы я иметь такую подчиненную, как ты.

– Тот, кто говорит о подчиненных «иметь», вообще никаких подчиненных не достоин.

Ёсиока, направлявшийся в глубину леса, остановился. Один раз гавкнул и побежал, на его передней лапе лежал клочок белой шерсти. Эдзоэ опустился на колени на землю и оглянулся на меня, будто говорил: «Видела?» Я почувствовала, как мое тело напряглось, но мне показалось, что я помню этот клок. Хотя нет, наверное, все клочки шерсти выглядят одинаково…

– Думаю, это тот клок шерсти, который был на плече у тебя днем.

И слетел он как раз где-то в этом месте. Когда я это сказала, Эдзоэ щелкнул языком, подобрал шерсть с земли и положил его в пластиковый контейнер.

7

Рассвет мы провели на парковке многоквартирного дома.

– И почему происходят убийства…

Эдзоэ разгреб велосипеды на парковке и сел по-турецки на освободившемся пространстве. Рядом на животе лежал уставший Ёсиока, положив морду на асфальт. А я облокотилась о шершавую стену, слушая шум дождя и смотря на него. Сначала я сидела на корточках, стараясь не садиться вниз, но затем сдалась и уселась.

– Большинство животных не убивают друг друга в своей среде. Они понимают обоюдные знаки, как показать меру или сообщить о поражении.

Рассеянный свет проникал через вход в многоквартирный дом. Наверное, сейчас уже седьмой час утра. Но у меня не было сил даже чтобы поднять руку и посмотреть на часы.

– Не скажу за всех, но, насколько я видела, и мелкое воровство, и крупное, и нанесение телесных повреждений – среди преступников не было ни одного, кто был бы доволен собственной жизнью.

– А убийцы?

– Убийство у меня впервые.

Но действительно ли все одинаково?

Ёсиока прошерстил всю территорию леса, обойдя ее кругами, а мы с Эдзоэ следовали за ним. Вглядывались в темноту, через колонку прокручивали на повторе запись Такая. Но время шло, а результата не было никакого. То ли вообще никаких следов Буццати там не было, то ли дождь, ливший до вчерашнего дня, смыл все запахи.

Вскоре мы снова вышли от северной части леса на проспект. Перешли дорогу, на которой практически не было автомобилей, и когда оказались на городских улицах, небо немного начало светлеть. Но из-за туч, распространившихся по всему небу, для этого времени было недостаточно светло.

Вскоре пошел дождь, как и обещал прогноз погоды.

– Надо дать Ёсиоке отдохнуть.

Мы осмотрелись и нашли место, где можно было спрятаться от дождя. А именно – на велосипедной парковке многоквартирного дома. Эдзоэ сказал, что ранним дождливым утром вряд ли здесь будут люди, так оно, в общем-то, и оказалось. Мы провели тут уже час, и, по крайней мере, никто нам не удивился.

Дождь продолжал шуметь без перерыва. Время от времени у входа в дом слышался звук шагов и открываемых зонтиков выходящих на улицу людей; в эти моменты висячие уши Ёсиоки вздрагивали.

– Среди живых существ только люди могут испытывать недовольство. – Эдзоэ вытянул ноги, а Ёсиока понюхал грязные носки его ботинок. – Говорят, что слон – единственный из млекопитающих, кто не умеет прыгать, но, скорее всего, он и не думает о том, как хорошо было бы этому научиться. А куры и пингвины наверняка не переживают из-за того, что не умеют летать. Ёсиоку не раздражает то, что он не может нормально ходить. Достаточно посмотреть на него, и это станет понятно… И только человек может испытывать недовольство. Я, когда у меня полный бардак в жизни или работе, если, например, кто-то намеренно наступит мне на ногу, я, наверное, взорвусь сильнее, чем обычно. Но не буду при этом думать, как я убью этого чувака. Человек не совершает преступлений только из-за накопившегося недовольства. Этому обязательно должна быть причина. Нет, не только у преступлений, у любых поступков есть причины.

– Когда ты сбежал из дома в шесть лет, ты хотел отомстить своей матери. Тебе было обидно, что тебя обвинили в пропаже денег… Ты хотел, чтобы мама волновалась.

– Наверное.

– А ты не думал высказать ей все напрямую?

– Разве может шестилетний сопляк победить в перепалке?

– Нет, я не об этом. Например, сказать.

– Если б я так сделал, то вызвал бы еще бо́льшую неприязнь к себе, – пробормотал Эдзоэ с усмешкой и развалился на асфальте, обняв Ёсиоку. Он будто вспомнил, как спал вместе с собаками в трубе, и закрыл глаза.

Я тоже опустила веки, стоя и прислонившись спиной к стене. Я вспоминала события, произошедшие сразу после убийства. В ту ночь, получив сигнал, мы с Яэдой сразу выехали из участка, отправившись к месту преступления. Опросили Такая, который первым обнаружил тела убитых, и сразу начали опрос живущих в округе. Первым Яэда выбрал Кэйскэ.

– Ты поранился?

– Да, и что?

– А можно посмотреть, что там у тебя? – спросил Яэда, в глазах Кэйскэ на какой-то миг появилось враждебное выражение.

На левом локте у него была повязка.

– Откуда у тебя эта рана?

– А я должен объяснять?

Где-то месяц назад Кэйскэ позвонил в звонок дома Кидзаки и пожаловался на то, что ему мешает лай Буццати по ночам. Но никто больше ночью не слышал лая собаки. Две недели спустя люди видели, как Кэйскэ пытался проникнуть во двор соседнего дома. В его руке был нож. Действия Кэйскэ и перевязанная левая рука. Выражение его лица, когда был задан вопрос о его ране. Убитые супруги. Буццати, пропавший с места преступления…

…

…

Я открыла глаза на голос. Похоже, я незаметно для себя уснула. Передо мной стоял Эдзоэ и смотрел на меня сверху вниз. Рядом Ёсиока широко зевнул и щелкнул зубами, заглотив воздух.

– Можешь идти? – мягко спросил Эдзоэ. Он обращался не ко мне, а к Ёсиоке. Пес фыркнул в ответ, Эдзоэ развернулся и пошел в сторону входа в дом. За ним шел Ёсиока.

Я тоже поспешно поднялась. Шум дождя всё еще не прекращался – похоже, он стал еще сильнее. Но Эдзоэ пошел по дорожке, как будто дождь для него не существовал.

– Куда ты пошел?

Эдзоэ повернул голову в сторону проспекта, который мы недавно перешли.

– Я все-таки понял.

– Что именно?

Он не отвечал, шагая все быстрее. Перейдя проспект, направился не к лесу, а в сторону моря.

– Мы же еще не всё посмотрели в городе.

– Этого достаточно.

Он шел все быстрее и быстрее и в конце концов перешел на бег. Ёсиока бежал за ним. Я отчаянно шевелила ногами, следуя за ними. Через несколько поворотов дорожки перед нами открылось отражавшее тучи серое море. Эдзоэ уверенно пошел по дороге вдоль моря, находившейся прямо впереди, и повернул налево. Он спускался на юг, оставляя море по правую руку, шел по безлюдному ранним утром городу. Крупные капли дождя били по лицу, попадали в рот при дыхании, одежда и обувь тяжелели, намокая, но Эдзоэ продолжал бежать, не теряя ритма. Наконец мы добрались до южной части залива и прошли через рыбацкий порт, двигаясь дальше. Последний раз я бегала на такие расстояния в секции легкой атлетики в студенческие годы. Ноги бегущего вперед Эдзоэ стали терять ритм, он начал задыхаться, так что это было слышно даже из-за его спины, – но все равно продолжал движение, не снижая скорости. Вскоре мои легкие и ноги были близки к пределу своих возможностей. Сквозь дождь показалась территория, которую бросили, едва завершив строительные работы. Внезапно Ёсиока с силой оттолкнулся от земли, как будто травма после аварии его больше не беспокоила, прибавил скорости и обогнал Эдзоэ. Похоже, он направлялся в сторону кустов впереди. Я увидела черную тень улетавшей со стороны заброшки птицы.

8

Мы оказались у водоотводной трубы, где когда-то жил Эдзоэ вместе с собаками. Круглое темное отверстие диаметром около полутора метров, будто рот, открытый в направлении моря. Внутри лежал тонким слоем сухой песок, не намокший от дождя.

– Надо же, она никуда не делась…

Я тоже не догадывалась. Думала, что ее убрали давным-давно, хоть территория и осталась заброшенной.

– Интуиция подсказывала мне, что это может быть здесь. Но чтобы реально так оказалось…

Безэмоциональный голос Эдзоэ эхом раздавался в водоотводной трубе. В бетонном тоннеле не было бродячих собак, как раньше; вместо них там одиноко лежало тело Буццати. Судя по запаху, он уже был мертв.

– Его порезали. – Эдзоэ осветил его карманным фонариком.

В районе поясницы – если сравнивать его с человеческим телом – была длинная прямая глубокая рана. Красно-черная, она четко виднелась на белой короткой шерсти Буццати. Наверное, он убежал от преступника, который ударил его ножом. В таком случае высока вероятность, что он оказался здесь в ночь убийства, так как не поступало никакой информации о том, что Буццати где-то кто-то видел. Раненый пес убежал по ночному городу и спрятался в трубе. Испугавшись человека, он так и умер, не выходя больше на свет. Или, может быть, преступник убил его на месте и принес сюда уже труп. В любом случае…

– Как ты догадался?

– Само так получилось.

– Да уж, конечно…

– Лучше скажи, тебе разве не нужно сообщить об этом своему старшему напарнику? – Эдзоэ смотрел на меня своими стеклянными глазами без эмоций.

– Сначала нужно проверить.

Я залезла вглубь трубы и встала на колени подле Буццати. Эдзоэ сзади светил мне фонариком. Я осмотрела все тело пса. Вокруг рта у него была кровь: он, наверное, вылизывал свою рану. Или же вцепился зубами в преступника? На теле у него также то здесь, то там виднелись пятна крови; туда он не смог бы дотянуться своим языком. Вокруг шеи тоже были красные следы. Значит, это была не его кровь. Вполне вероятно, что это была кровь жертв, оставшаяся на его белой шерсти. С другой стороны, также возможно, что это была кровь убийцы.

Я достала из рюкзака приготовленные мной резиновые перчатки.

– Ну и подготовочка…

Я проигнорировала эти слова и прикоснулась к телу Буццати. Сквозь шерсть я чувствовала холод его тела. Мышцы были похожи на глину, в них не было упругости, и мои напряженные пальцы легко входили в них.

– Я понял причину… Послушай. – Голос Эдзоэ смешивался с шумом дождя. – Лабрадор-ретривер – по своей сути охотничья собака. Его работа – приносить дичь, подстреленную охотником. Он любит воду и хорошо плавает, иначе не справился бы со своей задачей. Именно таких особей отбирали и разводили. Поэтому и сейчас большинство лабрадоров-ретриверов обожают воду. Особенно они любят ходить к морю.

Мои руки остановились.

– Редко встречаются собаки, которые обожали бы ветлечебницы. Там с ними делают много неприятного, а у собак хорошая память. Многие начинают упираться, когда им только предлагают пойти в сторону ветеринарки. Конечно, бывают случаи, когда собаки не возражают благодаря проделанной хозяином работе. Но чтобы обожали, такого я не слышал. Поэтому в нашем случае у меня с самого начала что-то не состыковывалось.

– В каком смысле? – Я оглянулась, но Эдзоэ стоял ко мне спиной, и выражения его лица не было видно.

– Я поменял тактику, проигнорировав все, что он сказал, и тогда мне в голову пришло это место. Неподалеку от моря, к югу от города.

– Хочешь сказать, что Такая тебе наврал? – спросила я, и с губ Эдзоэ слетел длинный вздох. Мрачный, до сих пор я такого ни разу не слышала.

– Могу ли я понять людей, – пробормотал он, практически не разжимая губ, а затем сказал еще более удивительные слова: – В любом случае парень-затворник по соседству, скорее всего, не убийца.

У меня похолодело в груди. Шум дождя слышался где-то вдали.

– Откуда ты про это знаешь?

– После того как закончил запись, я заглянул в собачью конуру во дворе. Там я нашел это самое полотенце и собирался спросить у Такая, могу ли взять его. Я подошел поближе и услышал продолжение разговора, который прервала бабка.

– И о чем они говорили?

– Что соседский паренек-затворник, возможно, и есть преступник, который убил родителей Такая. Что он приходил жаловаться на лай собаки, что пытался с ножом пролезть во двор.

– …А что еще?

На мгновение силуэт Эдзоэ застыл, но вскоре он слегка покачал головой.

– Ничего.

Может быть, это было правдой, а может, он солгал. Прежде чем я как-то отреагировала на его слова, Эдзоэ оглянулся и посмотрел на ждавшего его на входе в трубу Ёсиоку.

– Надо помассировать ему лапы.

Затем повернулся ко мне спиной и вылез из трубы. Они пошли вместе с Ёсиокой под дождем. «Вот поэтому я и не люблю людей», – послышалось тихое бормотание.

9

Я открыла дверь своей квартиры около двух часов спустя. Вся мокрая, миновала темный коридор и вошла в столовую. Подошла к стене и встала перед календарем с кружками трех цветов. Подождала, когда во мне появится достаточно смелости.

Сразу после того как Эдзоэ ушел, мне позвонил Яэда. Я ответила в темной водоотводной трубе – и сразу же услышала о том, что дело раскрыто.

– Мы попали в яблочко.

По подозрению в убийстве супругов Кидзаки был арестован их сын, Такая.

– Он так заврался, что мы быстро его раскололи. Но я и не думал, что это дело затянется.

Затем Яэда рассказал о фактах, которые ему удалось выяснить.

Вечером того дня, когда было совершено преступление, Такая Кидзаки сказал, что обнаружил тела своих родителей, придя домой после работы. Что он купил в комбини неподалеку от дома журнал об автомобилях, а когда вернулся домой, его отец и мать были мертвы, и он сообщил об этом в полицию. Но Яэда уточнил в компании, где работал Такая, что тот закончил работу в половине седьмого вечера, то есть примерно за три часа до того, как он обратился в полицию. От дома до компании – полчаса на автобусе, время не сходилось.

Кроме того, поступила информация от свидетелей. Около восьми часов вечера на побережье видели человека, похожего на Такая. Это было время между совершением преступления и обращением в полицию.

– Вчера во второй половине дня мы проверили морское дно поблизости – и нашли нож.

Отпечатков пальцев на нем не было, но обнаружили немного следов крови жертв. Яэда как будто невзначай показал этот нож бабушке, которая приехала помочь Такая. И она сказала, что он похож на нож, которым пользовались в семье Кидзаки. Ее попросили проверить наличие ножей в подставке на кухне. И хотя Такая говорил, что все ножи на месте, одного из них не хватало.

– В процессе разговора бабушка осознала, что в деле может быть замешан ее внук, и прекратила общение.

Но уже на тот момент Яэда расспросил ее подруг по хоровому кружку, и у него были свидетельства. Около полугода назад ее сын с женой советовались с ней по поводу Такая и переживали за него. Что они думали: он будет заниматься наукой, а парень взял и поступил на работу в обычную компанию. Они пытались его переубедить, но он их совершенно не слушал и агрессивно реагировал на их слова. Может быть, причиной тому был стресс на работе, но Такая стал по ночам дико избивать Буццати, который был ему как брат.

– Сегодня утром первым делом я привел Такая в участок, он не сопротивлялся и раскололся. Что в тот вечер, как только он пришел с работы, сразу же зарезал родителей ножом, а потом пошел и выбросил в море орудие убийства.

В показаниях Такая правдой было только то, что до того, как сообщить в полицию, он сходил в комбини и купил там автомобильный журнал.

– Он надеялся купить машину на страховку жизни родителей.

Вот и вся информация об аресте Такая Кидзаки.

– А что с пропавшей собакой? – спросила я, глядя на тело Буццати, лежащее передо мной.

– После убийства родителей собака громко лаяла, Такая подумал, что это плохо, и ударил ее ножом. Собака выпрыгнула из открытого окна во двор и убежала. Ее, кстати, так до сих пор и не нашли.

Наверное, Такая рассказывал полицейским и Эдзоэ, что собаку можно найти в лесу или около ветеринарной клиники, поскольку боялся, что ее могут обнаружить. Совершенно точно он дал записать Эдзоэ свой голос, потому что был уверен: собака его боится. Если Буццати найдут и он вернется, пес может лаять и набрасываться на Такая. И тогда полиция начнет его подозревать. Поэтому Такая указал на места, которые были прямо противоположны тем, где Буццати гулял с его родителями. Он и не думал, что его подозревают, поэтому и намолотил такую детскую ложь.

– Господин Яэда… у вас, значит, были припасены важные улики.

Так всегда. Этот дядька всегда скрывает то, что у него есть. К тому же в этом случае я непосредственно не связана с расследованием, так что у него нет никаких обязательств что-то мне сообщать.

– Я тоже должна вам кое-что сообщить… – Я сказала, что прямо сейчас случайно нашла тело Буццати.

– Вот как? Это хорошо. Если на теле собаки остались какие-либо улики, они могут пригодиться при выдвижении обвинения Такая Кидзаки. Сейчас отправлю к тебе людей. Ты где?

Я объяснила свое месторасположение. Яэда вызвал наряд полиции, находящийся неподалеку, и внезапно замолчал. Я с легкостью могла догадаться, что он не решается мне сказать и что именно скрывает.

– Ты и вправду нашла собаку случайно? – спросил он сдавленным голосом. – Онода, ты… случаем, не сама ее разыскивала?

– С чего вы взяли? – переспросила я.

Опять наступила пауза: он подыскивал слова, но в итоге так ничего и не сказал. Я сбросила вызов и вышла из трубы, не дожидаясь следственной группы. После этого долго бродила под дождем, никак не решаясь пойти домой.

…Мокрая до нитки, я застыла перед календарем в столовой, ожидая, пока в моей груди появится решимость. Хотя я знала: сколько бы ни прошло времени, решимости во мне не прибавится.

На втором этаже заскрипел пол. Послышалось, как тихо открывается дверь. Но оттуда никто не вышел. Через некоторое время дверь снова закрылась. В груди моей так и не появилось достаточной решимости. Однако я все равно отошла от стены, шевеля не слушавшимися меня ногами. Вышла из столовой и поднялась по лестнице на второй этаж. Встала перед дверью, за которой ничего не было слышно. Внутри меня непрерывно прокручивалось имя, но я не могла его произнести.

– Входи уже.

Голос за дверью опередил меня. Сколько времени прошло с тех пор, как сын так обращался ко мне, голосом? Пять дней назад я услышала его голос, когда он отвечал на вопросы Яэды. После этого, что бы я его ни спрашивала, он не отвечал мне – сидел, запершись в своей комнате, как обычно.

Я вытянула вперед дрожащую руку и, бессмысленно постучав в дверь, взялась за ручку. Открыв ее, увидела Кэйскэ: он сидел на полу перед компьютером, по-турецки сложив ноги. Сын пристально сквозь очки посмотрел на меня, промокшую с головы до ног.

– Утром к соседям приходила полиция. – Он повернул свое бледное лицо в сторону окна, которое выходило на дом Кидзаки. На нем была футболка, которая подчеркивала его худобу.

Даже казалось, что он ничуть не изменился с тех пор, как повредил здоровье в началке и перестал ходить в школу. В то время я была занята работой и не могла быть вместе с сыном. Несмотря на то что я развелась с мужем и была сыну единственным родителем. Кэйскэ не ходил в школу, сидел один дома и сам ухаживал за собой. Но все равно, когда я возвращалась домой, встречал меня с улыбкой и приветствовал: «С возвращением!» А потом с гордостью показывал мне свои тетрадки, где красивым почерком были сделаны все задания, которые проходили в школе за этот день. Я думала, какая сильная воля у ребенка, может все делать сам… Вскоре он перешел в среднюю школу, а затем в старшую – и тут стал заботиться о себе по минимуму. Потом бросил университет, в который сумел поступить, и перестал выходить из своей комнаты. Но я верила, что когда-нибудь он сам сможет преодолеть это. Протягивать ему руку помощи было нельзя, иначе он никогда не станет самостоятельным. Так я думала.

– Это же Такая сделал, да?

Кэйскэ снова посмотрел на меня. Я скрыла свои чувства за кивком и отвела взгляд. В комнате не было того беспорядка, который я себе предполагала. С тех пор, как Кэйскэ заперся тут, и даже после происшествия в доме соседей я не могла зайти к нему. Мне было страшно, что он что-нибудь в меня кинет; помнила до сих пор, как болели руки, когда я прикрывалась ими в прошлый раз.

– Мне недавно звонил начальник, рассказал об этом.

– Тебя это удивило?

Я сделала усилие и посмотрела на него, но на этот раз он отвел взгляд.

– Уж не думал, что он настолько съедет с катушек…

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Кэйскэ замолчал на какое-то время. А затем заговорил о том, чего я не знала, как будто заранее заготовленными фразами…

Кэйскэ из своего окна видел, как Такая каждую ночь избивает Буццати во дворе.

– Он бил его по голове, по спине много-много раз. Буццати пытался убежать, но он ничего не мог сделать: к его шее была привязана веревка. Сначала он лаял тихонько, но Такая зажимал ему руками нос и пасть и бил снова, и пес переставал лаять. Поэтому муж и жена Кидзаки не замечали, что творится у них во дворе.

– Поэтому ты пожаловался жене Кидзаки, что тебе мешает лай собаки?

Я хорошо помню тот день. Я вернулась поздно вечером после дневной смены. Кэйскэ стоял в проеме двери дома Кидзаки. Я почти никогда не видела, как он выходит из своей комнаты, а тут он стоял и говорил с нашей соседкой Акиё Кидзаки. Я поспешила туда, но Кэйскэ уже ушел оттуда и открыл дверь дома. Я спросила у Акиё, о чем они говорили, и она, немного посомневавшись, ответила:

– Он сказал, что наша собака мешает ему своим лаем по ночам.

Но я никогда не слышала, чтобы кто-то лаял ночью, и никто из соседей никогда не упоминал об этом. Я была обескуражена, и Акиё Кидзаки, как мне казалось, демонстрировала те же самые чувства. Почему ему пришло в голову выдумывать дурацкие жалобы? Зачем моему сыну понадобилось врать?

– Я понимал, что сказать прямо не получится, поэтому и придумал эту историю. Думал, что в таком случае или муж, или жена проверят, что делает их собака по ночам, и тогда, наверное, узнают, чем занимается их Такая. Или же Акиё расскажет Такая про мои жалобы, и он перестанет мучить собаку…

Но, как сказал Яэда, родители уже с полгода знали, чем занимается их сын. Что каждую ночь он избивает Буццати.

– По лицу тетушки Акиё я понял, что она все прекрасно знает. Чем занимается их Такая. Ничего не изменилось – следующей ночью Такая снова избил собаку во дворе.

– А зачем ты с ножом полез к ним во двор?

Вечером того дня я спала после ночной смены, когда раздался звонок в дверь. За дверью стоял Харуёси Кидзаки, его переполнял гнев. Только что Кэйскэ открыл их ворота и вломился к ним во двор, а когда Харуёси его окликнул, тот ушел как ни в чем не бывало. Когда я услышала, что Кэйскэ держал в руке нож, я оторопела. Я и представить себе не могла, что он собирался сделать. Сразу же поднялась на второй этаж и спросила его, стоя перед дверью, но, сколько ни ждала, ответа не последовало. Я вернулась в прихожую и, абсолютно не понимая, что происходит, только и могла что кланяться в знак извинения. Всё это время Харуёси не отводил от меня взгляда, будто смотрел на что-то грязное, на человека абсолютно пропащего, которого нельзя было исправить. Уходя, он даже изобразил на лице сочувствие. А сам-то знал, что его Такая проделывает с псом… Понимал, насколько странно ведет себя его сын.

Нет, у меня нет права что-либо говорить по этому поводу.

– Всякий раз, когда Такая выходил во двор, пес сначала пытался убежать. Но веревка на его шее натягивалась, и деваться ему было некуда. Поэтому я решил разрезать веревку. Если и не перерезать ее полностью, так хотя бы надрезать до такой степени, чтобы пес сам мог бы порвать ее.

– А почему ты не сказал об этом, когда произошло убийство? – спросила я, зная ответ.

– Потому что, похоже, ты меня подозревала, мама.

Я была точно такой же, как мать Эдзоэ. Которая, когда из дома пропали деньги, обвинила своего сына. Засомневалась в том, кому должна была доверять больше всех. Именно поэтому Кэйскэ и не пытался рассказать мне то, что знал. Наверняка он мне мстил. Точно так же, как шестилетний Эдзоэ, когда убежал из дома.

Я вспомнила ночь, когда произошло убийство. Когда от Такая Кидзаки поступил звонок в полицию, я была в участке, и мы с Яэдой поспешили на место преступления. Разумеется, я сказала Яэде, что происшествие случилось в соседнем со мной доме, что жертвы – люди, которых я знаю. Когда мы прибыли на место, Яэда расспросил Такая – человека, который первым обнаружил тела, – а затем пошел с опросом по домам. Он сначала выбрал Кэйскэ, потому что его окно выходило на двор соседского дома. При опросе Яэда догадался о ране на левой руке Кэйскэ. Хотя мы жили с ним вместе, я вообще не заметила этого.

Может быть, с этого момента Яэда начал подозревать Кэйскэ. Но наверняка подозрения подобного уровня следователь должен испытывать по отношению к любому человеку. Как следовало из его недавнего звонка, Яэда с самого начала подозревал Такая Кидзаки.

Только я одна подозревала Кэйскэ. Только я одна думала, что, возможно, мой сын – убийца. Раз он заходил к Кидзаки пожаловаться на громкий лай Буццати. Раз он залез к ним во двор с ножом в руках. Раз после происшествия у него была рана на руке. Раз он ничего не отвечает ни на один вопрос. Хотя мы жили с ним вдвоем, я, как ни старалась, не могла разгадать, что у него на сердце.

Так как жертвы были моими соседями, я сама попросила снять меня с расследования. Но на самом деле мне было страшно. Я думала о том, что супругов из соседнего дома мог убить мой сын, и дрожь в моем теле не прекращалась. Наступил рассвет, а я так и не уснула. Не в силах заставить себя пойти в участок, позвонила Яэде и попросила у него выходной. Яэда тут же разрешил мне, но я не знаю, насколько он сумел разгадать, что творилось у меня на душе.

После разговора с ним я отправилась в офис «Сыскного агентства домашних животных. Эдзоэ и Ёсиока». Вспомнила историю о мошенничестве и решила, что эта компания, вероятно, сможет найти Буццати быстрее, чем полиция, да еще и оставит всё в тайне. Наверное, на пропавшем с места преступления Буццати остались улики, указывающие на Кэйскэ. Нельзя, чтобы их обнаружила следственная группа. Мне нужно найти их первой. Если найду Буццати живым, то тщательно его отмою, чтобы не осталось никаких следов. А если мертвым – то тайком избавлюсь от тела.

– Правда, неудивительно, что ты, мама, стала подозревать вечно молчащего хикикомори, да еще и успевшего наломать дров в отношениях с соседями…

– Нет, не так.

– Всё так.

Когда я впервые поняла смысл слова «непоправимо»? Какая разница когда… Этому слову сопутствовал образ: что-то хрупкое разбивается в порошок. Хотя физически ничего не менялось, но эта непоправимость существовала. Тот факт, что, пусть и в течение всего нескольких дней, я подозревала сына в убийстве, никогда никуда не исчезнет. Это останется внутри Кэйскэ и внутри меня.

– Я старался начать все сначала. – Он улыбнулся одними губами и посмотрел в пол. Дождь вроде закончился, за занавеской немного посветлело, но на душе у меня было тяжело и мокро, как будто исчезнувшие с неба дождевые тучи собрались в моей груди. Тяжесть была такой сильной, что мне даже тяжело было стоять.

– Какое-то время назад, когда ты работала, я ходил в рыбацкий порт и расспрашивал рыбаков. Как они ловят рыбу, какая у них жизнь. Работающих рыбаков всегда можно найти в порту, и днем, и ночью.

– Да зачем тебе это…

– Тебе же неинтересно, скажи?

Все, что я делала, было ошибкой.

– Но, мама, хотя тебе и было неинтересно, я действовал, как мог. Недавно я попросился помочь в транспортировке морского окуня до поднятия его в порту. Вот и получил… – Глядя в пол, он показал на свою левую руку в повязке. – Я упал и попал локтем в короб с окунями.

Все казалось непохожим на правду.

– Ты, наверное, думала, что меня укусила соседская собака, но, к сожалению, дело в морском окуне. – Он даже не пытался на меня посмотреть. – Прости… прости меня…

Я почувствовала боль в глазах, как будто их проткнули; хлынули слезы. Но это ни в какое сравнение не шло с той болью, которую испытывал Кэйскэ. Сколько бы я ни просила прощения, этого было бы недостаточно. Я опустилась на колени на пол и протянула к нему руки, но потрогать его не могла – мои пальцы дрожали, ловя воздух.

– Да ладно, ничего страшного…

Продолжая не смотреть на меня, он встал. Будто отказывался от меня. Будто оставлял одну. Подошел к окну и раздвинул занавески. Он смотрел далеко за соседский дом, в сторону моря. В его очках отражались длинные вертикальные лучи света, который в моих глазах разбивался в пыль.

– Красиво…

Рыдания вырывались из моего горла, я не могла ничего сказать.

– Какой красивый свет…