Я в панике посмотрела на Чэн Ю. Это было совершенно не похоже на него – он всегда оставлял другим достаточно личного пространства и уважения.

Я и теперь помню ответ Чжан Яна. Его выражение лица было холодным, но в то же время и честным, словно он был игроком, который раскрыл все свои карты. Он ответил ясно и решительно:

– Селф все еще здесь, и он всегда будет со мной. Он навсегда останется в моем сердце, Чэн Ю. Он остается таким же эгоистичным, завистливым… может быть, он все так же продолжает тебя ненавидеть, Чэн Ю.

– Но есть еще один человек во мне, это рыцарь. Он жаждет дружбы и славы, достоинства и геройской романтики. Он всегда готов прийти на помощь, когда ты этого захочешь. Он научится тебя слушать, потому что он такой же одинокий, как и ты, стоящий на полной ветров равнине, готовый бросить вызов далеким ветряным мельницам.

Чжан Ян выглядел невозмутимо спокойным. Его темно-фиолетовое пальто четко выделялось на фоне яркого лунного света, больше не было того ощущения смутности, размытости, которое я раньше видела.

И тут Чэн Ю улыбнулся – широко и искренне.

Если раньше его улыбка была мягкой и скромной, но при этом в ней чувствовалась определенная вежливая дистанция, то сейчас в его улыбке появилась чистота, подобная бьющей ключевой воде.

Он сказал:

– Это был вопрос от одного из моих посетителей, они долго горячо спорили и в конце концов попросили меня передать их слова. Они будут всегда рядом со мной. В какие-то моменты они будут задавать вопросы, но… они хотят, чтобы я передал тебе: спасибо. Они тоже всегда будут, как и Селф. Они тоже часть меня.

И Чэн Ю сделал кое-что совсем необычное – он крепко обнял Чжан Яна. Это был самый теплый и эмоциональный жест наставника, который я когда-либо видела.

Это было так по-американски! Наставник Чэн сказал Чжан Яну:

– Спасибо тебе.

Тот нетерпеливо оттолкнул друга:

– Эй-эй, Лин, вообще-то, все еще здесь! Не хочу, чтобы она подумала о нас двоих что-то не то! Я люблю женщин, только женщин! Когда ты стал таким привязчивым?

Чэн Ю, словно маленький домашний пушистик, послушно отпустил его и снова стал тем Чэн Ю, которого я знала: таким же светлым и ясным. Его белая рубашка сверкала в лунном свете, изящно гармонируя с белыми азалиями у его ног.

Я улыбалась, наблюдая за тем, как они шутливо препираются. На душе стало удивительно тепло. Мне нравилось видеть таких Чэн Ю и Чжан Яна.

Той ночью мы медленно шли по горным тропам через густой лес, минуя прохладные горные источники, пока наконец не достигли хорошо освещенной дороги.

Я никогда не забуду ту ночь. Мы вместе наблюдали за луной, высоко парящей среди деревьев. Она была для нас символом непредсказуемого света. Никогда не знаешь, когда она скроется за тучами, но пока небо существует, луна рано или поздно обязательно покажется, проливая холодный свет на джунгли и источники.

Все сущее на небе и на земле окунется в серебристый свет луны.