Чэн Ю зажег светильник. Он медленно вошел в зал, держа в правой руке подсвечник, а левой прикрывая белую свечу. Теплый свет постепенно проникал в это темное пространство.

И в этот момент я внезапно заметила три свитка, висящие в зале для погружений в созерцание. Они все были частями серии «Десять быков»! Это удивительное совпадение. Прежде всем, что меня волновало, была судьба Чэн Ю, и я даже не обратила на картины внимания. Но сейчас я наконец смогла увидеть их целиком.

Это была вторая часть истории пастуха и быка. Один из свитков назывался «Возвращаюсь домой верхом на быке». Пастух играл на флейте, сидя верхом на быке, а тот свободно двигался по тропинке в поле.

Эти строки Коань Шиюаня вдруг вызвали во мне огромное волнение. Я прочитала строчку об «истинном друге» и вдруг осознала, что в сердце Энсона Вуда, Стефани, Чэн Ю, Чжан Яна и всех остальных есть места, которые застилает густой туман и куда не проникает свет, – там живут вторичные личности, о которых они и сами не знают. Но все, чего люди ищут, – это настоящий «истинный друг».

Все эти недели напряженных поисков, взлетов и падений, бурных эмоций и боль за Чэн Ю, которого я видела лежащим в луже крови, теперь начали медленно брать верх.

В этом полумраке, где переплетались отблеск свечи и лунный свет, стоя перед картиной, я молча заплакала.

Кто-то молча протянул мне платок. Он был темно-синего цвета с маленьким вышитым древом познания истины. Это был тот дизайн, который я когда-то нарисовала для Чэн Ю. Не знаю, когда он успел вышить его на своем носовом платке.

Он с пониманием смотрел на меня. В моем разуме роились тысячи слов, но я не знала, как начать говорить. Я молча взяла платок и вытерла слезы.

Мне очень хотелось спросить: то, что вы сказали раньше, – это правда? Неужели здесь нет никого, кого бы вы любили? Это правда или просто отговорка? Или, может быть, способ спастись?

Этот вопрос навязчиво звучал в моей голове, превращаясь в тяжелую загадку, которую я уже не могла разгадать. Может быть, единственное, что я могу удержать, – это именно этот момент.

Сейчас я просто хочу сказать вам спасибо. Спасибо, что спасли меня, когда мне было особенно больно, спасибо за то, что сейчас протянули мне платок, чтобы я могла вытереть слезы. Кто знает, может быть, мне придется всю жизнь благодарить вас за это.

– Забыть быка, сохранить человека: верхом на быке уже достиг дома гор. Бык исчез, человек свободен. Даже когда солнце высоко над горизонтом, человек продолжает видеть сны, а хлыст и веревка бесполезно лежат в травянистой хижине.

Чжан Ян стоял перед другой картиной, и стихотворение, которое он громко прочитал, прозвучало очень неожиданно в эту весеннюю ночь.

– Посмотрите на эту картину, это уже совершенно иное состояние.

На холсте пастух сидит один под лунным светом, на его лице написано выражение покоя и безмятежности. Высоко в небе над бамбуковой рощей висит полная луна, все вокруг окутано тишиной. Картина создает чувство «пустоты», и я почувствовала, как переполнявшие меня эмоции начинают вплетаться в эту «пустоту», становясь частью картины.

Чэн Ю стоял рядом с Чжан Яном, и они вместе, не говоря ни слова, смотрели на картину. Меня захлестнула волна глубокого облегчения, потому что, несмотря на то что я в свое время не доверяла Чжан Яну, мужчины все равно остались друзьями. Этот момент казался таким настоящим и ценным, а предыдущий кошмар – всего лишь дурным сном.

Может быть, наши сердца жаждут таких картин, поэтому они появляются в нашей жизни? Или потому что, находясь в определенном состоянии души, мы притягиваем таких же людей и такие же события?

Я всегда верила в логику, но после всего пережитого начала потихоньку понимать концепцию «синхронистичности»[21] или, говоря простыми словами, «феномена объективной случайности», о которой говорил Юнг. Возможно, как сказал Чэн Ю, наша душа настолько таинственна, что ее нельзя представить в виде уравнения или составить расчеты. Она похожа на океан или даже на целую вселенную, полную неизведанных туманов.

Я наконец поняла слова Чэн Ю. Он всегда относился ко всему этому без предрассудков и с уважением – это то, чему мне стоит у него научиться.

Мы втроем стояли в лунном свете, глядя на картину. Мне казалось, прошло не меньше получаса, хотя, может быть, на самом деле всего несколько минут. Границы времени стали размытыми.

Аромат цветов неспешно наполнял зал для погружений в созерцание вслед за лунным светом. Теперь я даже могла различить запах гроздьев вяза. Все эти ароматы переплетались и сливались в одно насыщенное благоухание.

Прямо перед тем, как мы собрались уходить, Чэн Ю посмотрел на Чжан Яна и задал вопрос, который нарушил тишину и красоту этой весенней ночи:

– Скажи мне, Селф, он все еще с тобой?