– Вы слышали имя Оуян Кэкэ? – спросила я в кабинете Чэн Ю. Это имя стало для меня большой загадкой. Оно словно превратилось в заклинание.

Кисть в руках Чэн Ю дрогнула, и капля туши упала на белую бумагу, оставив большое черное пятно.

Весь рисунок был испорчен. Это черное пятно, хаотично расползающееся по свитку, казалось дурным предзнаменованием.

– Лин, в кабинете для проведения консультаций я не люблю обсуждать свою личную жизнь. – Его тон был холодным, разделяющим нас на тысячи километров.

Чэн Ю менялся. Я чувствовала, что все меньше и меньше понимаю его. Чэн Ю, которого я знала, всегда улыбающийся, спокойный, что бы ни происходило, – теперь исчезал, уступая место человеку более сложному, временами холодному, временами несдержанному. Я начала сомневаться, сможем ли мы вообще когда-то откровенно разговаривать.

– Вы собираетесь в Пекин? – спросила я дрожащим голосом.

– Да. – Он даже не повернулся, взял новый лист бумаги и принялся внимательно рассматривать, где сделать первый штрих.

В этот момент я осознала жестокую правду – наша связь всегда была такой слабой. Какое мне дело до того, что он уезжает, не предупредив меня? Его сердце всегда было закрыто для меня. Горечь обожгла горло, наполнила в сердце. Я чувствовала только горечь, которая превращалась в тихое: «Я не могу этого вынести».

Все было предопределено. Я шла по пути, который – как я думала – никогда бы не выбрала. Но тот, кто принимает решения, – это настоящая я? Или это все еще Кристи, блуждающая в тумане?