В этот момент я снова услышала голос. На этот раз он казался ближе, словно находился за дверью, но в то же время был далеким и неясным, прерывистым.

– …Теперь следуй за моим голосом, ты проснешься, как только я посчитаю до трех!

– Подождите! – хотела я громко крикнуть, но тут черное пятно и дверь передо мной начали искажаться, как картинка на экране с плохим сигналом, становясь размытыми, удаляясь все дальше, пока полностью не исчезли.

Я снова оказалась в кабинете для терапии. Мой внутренний мир был таким реальным, что, сев, я все еще чувствовала оцепенение, будто не могла понять: было ли то, что случилось со мной раньше, сном или сон – это то, что происходит сейчас.

– Судя по твоему ответу, ты немного продвинулась в изучении своего мира? – Чжан Ян достал свой блокнот и принялся делать записи, изредка поднимая глаза на меня.

– Эта черная пантера… если она тоже часть моей вторичной личности, что же она символизирует? – растерянно спросила я. Внутренний мир человека слишком загадочен.

Чжан Ян постучал ручкой по подбородку и сказал:

– Ты найдешь ответ. Я полагаю, что расщепление твоих вторичных личностей проходит успешно. Лин, ты храбрее меня.

Эта фраза прозвучала внезапно, без видимой причины. Я удивленно взглянула на него – это совсем не было похоже на его обычную непринужденную манеру.

– В детстве я часто разговаривал сам с собой. Я называл этого «я» Селф…

– Селф? Нечасто встретишь такое имя. – Я старалась говорить спокойно, но на самом деле пыталась скрыть удивление. Это был первый раз, когда Чжан Ян рассказывал про свою вторичную личность.

Он отвернулся, посмотрел на черную ветку в фарфоровой вазе и произнес:

– Черные цветы, черные плоды…

Мое сердце снова сжалось. Почему Чжан Ян тоже говорит те же слова?

Я не успела задать этот вопрос – он резко повернулся ко мне и сказал:

– А ты уже знаешь? Чэн Ю может скоро уехать из школы Наньшань.

Я остолбенела, словно в меня ударила молния.

– Почему? – Это все, что я смогла выговорить.

– Ты не знаешь Чэн Ю? Он показывает посетителям свою идеальную сторону, но наедине с собой дает волю всем своим печалям и страхам. Посмотри его последние инструкции, и ты все поймешь! – Чжан Ян быстро подошел к широкому столу, резким движением перерыл бумаги и бросил стопку документов передо мной.

– Настоящий Чэн Ю… Действительно ли ты знаешь, что творится в его сердце?

Мои пальцы скользнули по страницам, где было написано «Инструкции». После секундного колебания я начала листать записи.

Второй этап расщепления вторичных образов личности Чэн Ю

Они гнались за мной. Я вырывался вперед, но они протягивали руки, следовали за мной толпой и искали меня повсюду.

Меня словно забросило в фильм о зомби, только преследуемый здесь – я один.

Лица, силуэты – это все мои вторичные личности. Я узнавал их лица; каждый из них был моим пациентом. Они никогда не уходили. Их слова теперь эхом отдавались в моем сердце – эти ужасные секреты, эти слезы безысходности, эти отчаянные крики – все это теперь гремело в моем сердце!

Я забился в угол черной комнаты, запер дверь изнутри.

Плакал ли я? Нет, нет. Я не мог плакать. Но более сильное чувство – страх. Я единственный живой человек в этом мире.

Спасите меня! Я закричал к небесам!

Единственная защита – это засов, но он деревянный, ничуть не крепкий, неспособный выдержать сильные удары.

Они продолжали биться в дверь. Как долго протянет этот засов?

Но вдруг они остановились. Шум и крики за дверью затихли. Я знал, что там главный противник. Они испытывают благоговейный страх перед ним, изредка издавая глухое рычание.

За дверью кто-то есть, тот, с кем я должен встретиться лицом к лицу.

Здесь вторая запись обрывается. Я подняла взгляд на Чжан Яна. Он пожал плечами, как бы говоря: да, это правда. На его губах играла насмешливая улыбка, словно говоря: «Вот он, Чэн Ю».

Да, это его почерк, каждая строчка написана его руками. Я хорошо знаю его стиль. Мое сердце сжалось – я увидела демона его души.

Стефани права – еще далеко не конец. Она посеяла черные бобы в его сердце, которые расцвели, принесли плоды и превратились в чудовище, нависшее над его головой.

Третий этап расщепления вторичных образов личности Чэн Ю

Тишина за дверью стала еще более жуткой.

Больше нет ударов по двери, но я чувствую, что за этой тишиной кроется что-то еще более ужасное.

Затем я увидел пальцы, медленно скользящие по деревянной двери. Сначала пальцы, затем ладонь, запястье, потом всю руку – она проникает сквозь дверь, осторожно ощупывает засов.

Я хочу схватить что-нибудь и что есть мочи ударить ее, но комната пуста. Я пытаюсь оттянуть ее от засова, но холод пробирает до костей!

Я стараюсь отодвинуть руку, чтобы помешать тому, кто за дверью, войти, но тут вторая рука также протискивается внутрь!

Я делаю два шага назад, засов сдвигается. Раздается громкий скрип. Дверь открывается.

Безмолвная толпа зомби стоит за дверью, а среди них – тень, их предводитель.

Он сделал шаг вперед, и я услышал его шаги по полу – скрипящие, как хруст снега под ногами.

В холодном доме тень становится все более четкой. Что это за фигура, которая вызывает во мне такой ужас?

Наконец, я узнал его. Я словно стоял перед зеркалом, глядя на свое отражение. Я осознал, что повторил судьбу Рины – встретился лицом к лицу со своим отражением! Этот человек, он протягивает руку, бледное лицо, я слышу его слова:

– Я нашел тебя… тебе больше некуда бежать…

Он был точной копией меня. Мы словно находились по разные стороны зеркала. На его лице появилась кривая усмешка:

– Ты – моя добыча.

Мои руки дрожали. Я не могла поверить, что в душе Чэн Ю может нарисоваться такая страшная картина.

Я вспоминаю его улыбающееся лицо, его силуэт в солнечном свете, его мягкий голос. Я не могу представить, что в его сердце живет такой демон.

– Ужасно, правда? Но такова участь терапевта. Мы отправляем энергию исцеления, но впитываем горе, ужас и отчаяние. А лечение Стефани, не Рины, открыло в Чэн Ю дверь, ведущую в его самые темные уголки. Ему придется столкнуться с этими тенями – это его демоны. Чэн Ю решил уйти. – Чжан Ян смотрел на меня с состраданием.

– Куда он пойдет? – Мой голос дрожал.

– Возможно, вернется в Пекин. Наставник Линь Минхао очень доволен тем, как Чэн Ю справился с планом Энсона Вуда, и уже давно высоко отмечал его работу. Вероятно, ему предложат должность в пекинской клинике. Там больше возможностей, – медленно, слово за словом говорил Чжан Ян.

Почему он ничего не сказал мне? Я хотела кричать, но не могла. Я – Лин. Лин не должна терять контроль над собой. Она должна быть как аналитический отчет, в котором главенствуют логика и разум.

Но в этот момент в моей душе возник другой голос: «Почему я должна быть такой? Неужели для него я всего лишь песчинка, настолько маленькая, что он может принимать такие важные решения, даже не сказав мне ничего?»

Этот голос был резким и пронзительным, как крик ребенка.

Я снова одна. Опять в том темном тоннеле, без света, без надежды вернуться к прежней жизни. Я зову в темноте, но никто не отзывается. Я так одинока.

Это чувства Кристи, и одновременно мои собственные.

Чжан Ян удивленно посмотрел на меня:

– Лин, что с тобой? Ты плачешь?

На мгновение перед внутренним взором возник образ. Будто я перенеслась в самый оживленный бизнес-район города. Там, где много машин, снующих между зданиями, словно потоки воды. Где много спешащих людей, где мигают светофоры, задавая ритм. В сердце города никто не обратит внимания на мои слезы. Там я лишь одна из многих.

Я плакала, как ребенок.

Кто-то протянул мне бумажную салфетку. Я схватила ее, прижала к лицу, но слезы продолжали литься по щекам.

– Лин, ты изменилась. Но это, возможно, к лучшему. Это какая-то твоя вторичная личность? Кристи, да? Ребенок, сострадающий самому себе… – Чжан Ян сделал паузу, затем добавил: – Давай вместе попробуем убедить Чэн Ю остаться. Пусть он останется в средней школе Наньшань. Пусть все остается так, как есть.

Его голос звучал так, как будто он не шутил. Я медленно подняла голову и посмотрела на Чжан Яна. В окне за его спиной виднелся закат. В темно-синем небе неоновые огни и лучи света мигали, слепя глаза.

– Давай придумаем, как сделать так, чтобы он остался. Любым способом. Доверься мне, – сказал Чжан Ян. Теперь его лицо выражало усталость, улыбка исчезла. Я видела только уставшего человека.

– Почему вы помогаете мне? – спросила я.

– Ты знаешь почему, зачем спрашивать? В каждом из нас есть не только демоническое, но и человеческое. Перед этим человеческим я всегда бессилен. – Он отвернулся, его силуэт растворился в мерцающих огнях города, словно тень на цветном фоне.

Мой взгляд упал на единственную фотографию в комнате – девушку по имени Оуян Кэкэ. Ее улыбка словно замерзла в солнечном свете, хотя фото немного поблекло, оно занимало главное место в этой комнате.

В тот день я приняла решение. Тогда я не знала, что одно решение – это словно тонкая нить судьбы. Она может казаться неопределенной, но, если потянуть за нее, обнажается огромная тень, которая может окутать, поглотить тебя.

Я снова услышала внутри себя рев чудовища. Животное было полно сил, готово к действию. Его мускулы напряглись под черной шерстью. Что же оно сделает?