Первым делом я позвонила Чжан Яну. В трубке его голос звучал слишком радостно:
– Привет-привет, это Лин? Как там твои успехи?
– Отлично, Чэн Ю, кажется, достиг значительного прогресса. Кстати, Чжан Ян, Рина упоминала когда-нибудь, где она родилась?
На том конце провода повисла пауза. Я представила, как Чжан Ян в задумчивости поднял голову. Затем он сказал:
– Были некоторые намеки, это тоже немного сбило меня с толку. Она рассказывала о ферме из своего детства, где была большая виноградная плантация. Ей нравилось лежать под виноградной лозой. Тогда виноград был полностью зрелым, прозрачным и готовым лопнуть от сока.
Она смотрела на созвездие Южного Креста в небе и чувствовала себя центром вселенной.
Я достала свой блокнот и ручку и принялась быстро записывать. Что-то казалось мне странным, но я пока не могла понять, что именно.
– Спасибо, Чжан Ян.
Когда я собиралась положить трубку, он добавил:
– Лин, ты собираешься продолжить работу над своими вторичными личностями? Твой путь еще не завершен. Не забывай о Кристи, возможно, тебе предстоит узнать больше историй о ней.
– Хорошо, я проведу небольшое расследование, и мы продолжим, – быстро ответила я и повесила трубку. Я сразу написал то же сообщение Ань Фэну.
Психотерапевт Ань не отвечал. Я начала волноваться, но потом подумала: если бы я была так же загружена работой, как и он, в исследовательской лаборатории, у меня тоже не было бы времени постоянно быть на связи.
По словам моего отца, Ань Фэн – будущий великий ученый, но мне кажется, что ему не хватает душевного тепла. В этом он не похож на Чэн Ю, который исцеляет других, отдавая себя целиком и без остатка.
Я терпеливо ждала. Я знала, что не имеет смысла поторапливать таких людей, как Ань Фэн. У него есть точный график, в котором выделено время на ответы на сообщения.
Наконец вечером, когда я почти потеряла терпение, Ань Фэн мне ответил.
– Ты спрашивала, где Рина родилась? Почему это важно?
– Потому что Чэн Ю считает, что это очень важно.
– Я видел ее всего один раз.
– Я знаю, но вы профессиональный психотерапевт.
Ань Фэн замолчал надолго, словно размышляя, как ответить. Я почувствовала некоторую странность в отношениях между ними – не только между ним и Чэн Ю, но и между всеми учениками господина Линь Минхао и Чэн Ю.
Хотя мне не хотелось это признавать, но Чэн Ю всегда был словно чужим для коллектива. Он был дружелюбен со всеми, но сохранял дистанцию. Только немногие могли войти в его близкий круг.
Я не была уверена, вхожу ли сама в этот круг.
– По правилам нашей игры, у меня нет больше информации для тебя. Возможно, вы нашли правильное направление, поздравляю. Но опасность не миновала. И я боюсь, что ты уже не можешь сдерживать свое любопытство и готова пойти на риск.
– Ань Фэн, я не совсем понимаю…
– Ты поймешь со временем. Эта игра не для тебя, Лин. Чэн Ю принял решение, он полностью подготовлен. Мы все могли предугадать его выбор, каким бы он ни был. Потому что это Чэн Ю. Но ты, Лин, переменная величина для него. Оставайся за безопасной чертой.
Голос Ань Фэна звучал холодно и предостерегающе.
– Но что такое безопасная черта? Даже если я буду сидеть дома, может случиться землетрясение, а в стену может влететь грузовик. Я считаю, что самый верный способ оставаться в безопасности – это жить смело. Но все равно спасибо, Ань Фэн.
Я вздохнула. В кампусе жизнелюбиво щебетали птицы. Вишни, цветущие особенно ярко, начали мало-помалу сбрасывать лепестки, позволяя молодым листьям занять их место.
Я достала блокнот и просмотрела записи: «Южный Крест…» Меня осенило – я, кажется, нашла ключевой момент. Иногда одна важная деталь значит больше, чем много второстепенных. Я вспомнила слова Чжан Яна: история Рины о ее детстве, о маленькой девочке, которая лежала под звездным небом и разглядывала Южный Крест. Могли ли эти мерцающие звезды помочь ей хотя бы на время забыть о боли и найти дорогу к счастью?
Мое сердце наполнилось глубоким состраданием к Рине. Будто Южный Крест теперь мерцал и в моем сердце, указывая мне путь своим ярким светом, пронизывающим ночное небо. Хотя Южный Крест виден только в Южном полушарии.