На столе в кабинете для консультаций лежали несколько книг по праву: «Американское уголовное право», Закон КНР «О защите несовершеннолетних»… Я была в замешательстве. Хотя у Чэн Ю были весьма разнообразные интересы – от живописи, музыки, театра и сказок до гастрономии, практически все его увлечения так или иначе имели связь с конкретным случаем лечения. Этот человек превратил свою профессию в страсть, а страсть – в профессию, что вызывало во мне огромное восхищение. Но… какое отношение американское право имеет к этому случаю?

– Как продвигается твое расследование? – спросил Чэн Ю словно вскользь.

– Личные данные Рины строго охраняются. С момента начала лечения у Ань Фэна и Чжан Яна она настаивала на полной конфиденциальности. Поэтому, кроме ее возраста и пола, у нас мало конкретной информации.

– Ты можешь узнать ее место рождения?

– Попробую, – смело ответила я. – Но это точно поможет лечению?

– Да. Мне нужно проверить мою гипотезу, это важно для моего плана лечения.

Чэн Ю смотрел на меня с теплотой и доверием. Я почувствовала прилив сил и решимости. Подняв руку, я торжественно произнесла:

– Наставник, можете быть уверены! Я выполню задание и выясню, где родилась Рина.

Его взгляд был таким мягким… Весенний свет падал из окна и освещал его спокойное лицо. Я могла видеть даже крошечные волоски на его щеках. Но я боялась смотреть на него дольше. Легкий весенний ветер прошелестел между нами, неся с собой тепло и волшебный аромат. Я боялась, что могу случайно выдать свой давний секрет.

– Я сейчас позвоню Чжан Яну и Ань Фэну. Я почти уверен, что во время терапии она должна была упомянуть какие-то детали из своего прошлого. Как говорил Фрейд, оговорки – это ключ к тем нашим истинам, которые мы желаем скрыть. Подсказки точно должны быть.

Я старалась выглядеть решительной, но внутри я чувствовал себя как перезрелый персик – мягкой и уязвимой.

– Лин.

Не решаясь обернуться, я крепко сжимала дверную ручку, думая, не прочитал ли Чэн Ю моих мыслей?

– Спасибо тебе. Ты настоящий гений-помощ-ник! Я снова обрел направление.

Он начал торопливо рыться в шкафу, ища старые записи.

«От него редко можно получить похвалу», – с радостью подумала я. Оказывается, меня так легко можно осчастливить. Шкаф уже был перевернут вверх дном, но нужные документы так и не нашлись.

– Где же они? – Он надолго задумался. – Ладно, они сами как-нибудь выплывут!

– Не забудьте поставить шкаф на место! Документы не трогайте, я сама их разберу!

Чэн Ю махнул рукой:

– Хорошо, гений-помощник!

Конечно! Если бы можно было просто стать «гением», без слова «помощник», это было бы идеально. Теперь мне предстояло разбираться с хаосом в шкафу – это было в стиле Чэн Ю. В коридоре уже пробивались лучи солнца, мир стал ярче, и даже пятнышки на стенах стали заметнее.

А тем временем Чэн Ю даже не подозревал, что мой с Чжан Яном план провести расщепление образов личности может принести нам всем непредсказуемые последствия.