В выходные я сменила форму на повседневную одежду – это был мой первый визит в студию психотерапии Чжан Яна.

Выйдя из метро и пробившись сквозь толпу, я подняла голову и увидела самое высокое здание в районе – там находилась его студия. То, что он может позволить себе офис в таком престижном месте, говорит о том, насколько он успешный специалист.

Холл с лифтами, освещенный золотистым светом, чуть не ослепил меня. Потолки над моей головой были не меньше восьми метров в высоту. Стоило только оказаться перед входом в его студию, как любой пациент уже был бы поражен величественностью этого места.

Этот офис резко контрастировал с простым и скромным кабинетом Чэн Ю в школе Наньшань. Внутри студии Чжан Яна тоже оказалось роскошно: у входа стояла искусно подобранная статуя Будды, кажется, довольно древняя. А еще психотерапевт высадил целую стену фиолетовых бамбуков! Одна только доставка грунта и ежедневный уход за ними были делом непростым.

– Лин, ты пришла? – спросил Чжан Ян, сидя за ресепшеном и улыбаясь мне. – Я ждал тебя давно, но не переживай.

Его улыбка показалась мне странной – я всегда считала, что за его улыбкой скрывается какое-то недоброе намерение.

Я прошла за ним в один из кабинетов для консультаций. Он был оформлен в сдержанном, но элегантном стиле. У стены расположились три витрины, и в одной из них я заметила фотографию девушки.

Это была девушка с печальным выражением лица. Ее длинные волосы ниспадали на плечи, а взгляд был глубоким, словно осеннее озеро, затягивающее тебя все глубже. Она стояла под солнцем на аллее кампуса, но от ее образа веяло зимним морозом. Снимок был слегка пожелтевшим от времени, и под ним было написано: «Оуян Кэкэ, 2015 год».

– Это ваша подруга? – спросила я с любопытством.

– Нет. Одногруппница из университета. Она уже умерла, – коротко бросил Чжан Ян, не отрываясь от документов, разложенных столе.

Терапевты редко показывают отблески своей личной жизни пациентам, но Чжан Ян был другим. Это вполне было в его характере.

Я не могла оторвать взгляд от этой девушки. Умершая красавица, казалось, обладала неведомым магнетизмом. Мне казалось, что она хочет что-то сказать, рассказать мне свою историю.

– Ты хочешь узнать, как помочь Чэн Ю? – спросил Чжан Ян.

– Может быть, господин Линь сможет попросить Чэн Ю прекратить лечение? – отвлеклась я от фотографии и повернулась к нему. В комнате витал сильный аромат, похожий на запах роз или лилий. Теперь я особенно скучала по запаху сюаньчэнской бумаги в кабинете для консультаций.

– Он не станет этого делать, – прямо сказал Чжан Ян, посмотрев на меня.

– Если терапия поставит под угрозу как жизнь Чэн Ю, так и вашу жизнь, разве господин Линь не вмешается? Только он может изменить решение Чэн Ю. Рина уже взяла над ним контроль! Вы помните то расщепление образов личности, которое вы провели над ним? Теперь у него проявились около десяти вторичных личностей, и они становятся все сильнее. Они начнут контролировать Чэн Ю!

– Ты правда знаешь Чэн Ю? – внезапно спросил Чжан Ян. – Чэн Ю, который живет в твоем сердце, он для тебя святой? Или наставник? Но если все эти личности проявятся из тени, ты поймешь, что он всего лишь человек, со всеми слабостями, свойственными человеку. И будет ли он тогда все тем же Чэн Ю?

Его насмешливый взгляд заставил меня глубоко вдохнуть. В моей голове закружилось множество мыслей. Затем я ответила:

– Неважно, сколько у него вторичных личностей, для меня он все тот же Чэн Ю.

Чжан Ян удивился, а затем разразился громким смехом, от которого веяло какой-то тревожной энергией.

– Значит, ты пришла ко мне? Ты хочешь испытать его чувства, понять, в каком положении он оказался? Дам тебе один совет! Пройди через то же расщепление образов личности, что и он. Это единственный способ по-настоящему его понять. Чтобы постичь ночь, нужно вглядеться в ее тьму. Чтобы помочь Чэн Ю, ты должна пройти через это сама, – произнес он, прищурившись.

Мои руки слегка дрожали, и я крепче схватилась за ремешки рюкзака.

– Ты боишься, Лин? Я всегда тщательно выбираю пациентов. Первый критерий – это мужество встретиться лицом к лицу с самим собой, своим внутренним миром, будь то тьма или свет, – сказал Чжан Ян, легко постукивая ногой в спортивных кроссовках, которые прекрасно сочетались с его серой хлопковой рубашкой, создавая образ яппи [10].

Два голоса боролись в моем сердце. Один говорил: «Беги отсюда, Лин».

А другой шептал: «Останься, попробуй, загляни в себя».

– Ты боишься, мой маленький герой. Каждый, сталкиваясь с тьмой собственной души, испытывает страх. Думаю, Чэн Ю тоже не исключение, – мягко добавил Чжан Ян и начал было собираться.

Шум кондиционера заполнил комнату. Через долгую паузу я услышала свой механический голос:

– Подождите… Пожалуйста, проведите расщепление образов личности на мне.

– Ты делаешь это добровольно? – спросил Чжан Ян.

– Да, добровольно, – ответила я.

– Расщепление образов личности может привести к потере самоопределения, а возможно, даже к психическому расстройству. Ты знаешь об этом? – настаивал Чжан Ян.

– Знаю, но все равно хочу это сделать, – тихо сказала я.

Я снова увидела в воображении далекие вращающиеся ветряные мельницы, как во время прогулки прошлым летом. Пустынный пейзаж, окрашенный в кроваво-красные тона, и только мельницы медленно вращались. Я, как Дон Кихот [11], услышала зов судьбы, подняла свой меч и побежала к ним.

– Хорошо, Лин, приступим, – вздохнул Чжан Ян, пристально глядя на меня.