Потратив целый день, через моего отца я наконец смогла связаться с Ань Фэном.

В общежитии было пусто, Лин Ин уже ушла на вечерний урок самоподготовки. Я осталась в комнате, где из открытого окна доносился аромат деревьев и можно было видеть далекие горные хребты. Звезды еще не зажглись, и в небе проступали лишь очертания гор, протянувшиеся вдаль.

– Хай! – произнесла я, подняв для приветствия руку, когда мы встретились по видеозвонку.

Он задержал левую руку под подбородком, словно размышляя о чем-то, потом спросил:

– Что ты хочешь узнать о Рине?

Он действительно очень проницательный. В кругу психотерапевтов он славился своей способностью проникать в человеческое сердце. Я не знаю, почему он выбрал когнитивную психологию как направление своей работы – статистика, данные и эксперименты не вызывают у меня особого интереса.

Я замялась. Незачем было тратить время на лишние любезности, поэтому я улыбнулась изображению на экране и сказала:

– Вы невероятно талантливы. Я хотела бы узнать, почему вы прекратили лечение Рины? У вас ведь были для этого все возможности, правда?

Ань Фэн тоже улыбнулся. Его улыбка была сияющей, но напоминала холодный осколок льда.

– Дело в том, что я отличаюсь от Чэн Ю. По сути, я больше верю в логику и науку, чем в импульсы и эмоции. И я считаю, что наука – это будущее психологии.

– Как это связано с Риной? – почувствовав легкое нетерпение, спросила я.

– Рина – это тот тип пациента, проблемы которого невозможно решить с помощью науки и логики. Поэтому я не хочу тратить на это свое время, – спокойно ответил Ань Фэн. Он придвинулся ближе к экрану, словно собирался прошептать мне что-то на ухо, хотя его лицо оставалось серьезным. – Я хочу предупредить тебя, Лин. Рина – это человек, с которым нужно быть предельно осторожным. Она далеко не так проста. Она несет в себе безумие и разрушение.

– Почему тогда Чэн Ю взялся за этот случай? – спросила я.

– Лин, ты слышала о Коань Шиюане? – задал вопрос Ань Фэн.

Коань Шиюань? Я вспомнила надпись на картине Чэн Ю, которую он недавно рисовал в технике гохуа, – на ней наставник записал одну из его стихотворных строк.

– А, я думаю, как ассистентка Чэн Ю, ты, должно быть, знаешь его, как никто другой. Этот монах создал любопытные картинки. Посмотри на них, возможно, ответ Чэн Ю находится в его работах, – мягко добавил Ань Фэн.

С улыбкой психотерапевт продолжил:

– Лин, ты слишком молода. Вмешиваться во взрослый мир, по моему мнению, может быть опасно для тебя. Почему бы тебе не жить более простой жизнью? Например, гулять с друзьями, смотреть фильмы, есть мороженое? Это куда интереснее, чем обсуждать вопросы психики.

Я проигнорировала его слова. Прошло немало времени, но до сих пор я так и не получила нужной информации, и это начинало беспокоить меня. Мне хотелось рассмотреть каждое слово Ань Фэна о Рине и Чэн Ю под микроскопом, затем внимательно проанализировать и выделить ключевые моменты для дальнейшего исследования.

– Чэн Ю сейчас часто рисует. Он пишет быка и пастушка, кажется, это китайская живопись, – добавила я.

Ань Фэн приподнял брови. Сначала он улыбнулся, а затем вздохнул.

– Правильно, серия картин «Десять быков». Честно говоря, я не очень люблю Чэн Ю. Его подход к жизни и работе сильно отличается от обычного. Он всегда стремится казаться идеальным, и в результате это плохо отражается на окружающих. Извини, я не пытаюсь тебя рассердить.

Он сделал маленький глоток кофе.

– Конечно, вы не обязаны помогать мне, но я очень ценю то, что вы выделили время на разговор со мной. Мне бы хотелось больше узнать о симптомах Рины. Сколько раз вы проводили с ней консультации?

Ань Фэн задумался и тихо ответил:

– Только один раз. В этом мире есть люди, которые, кажется, обладают силой читать мысли других. Хотя я всего лишь пожал руку Рины, когда мы встретились, я почувствовал, что она меня полностью прочитала. Такие мощные когнитивные способности несвойственны для большинства людей. Стефани была права, когда отказалась от этой пациентки.

– Лин, запомни: во Вселенной энергия не зависит от размера. Маленькая черная дыра может поглотить множество огромных планет. То же самое происходит в мире психики: то, как влияет один человек на другого, подобно тому, как распространяется черная дыра, не зависит от возраста.

Эти слова стали для меня потрясением. Девушка семнадцати лет сумела заставить двух лучших психотерапевтов отказаться от нее. Какой же глубокой должна быть черная дыра в ее душе?

– Я действительно уважаю господина Линя и сделаю все, что могу, для него, но рисковать своей жизнью я не готов. Это главная разница между мной и Чэн Ю. Для него господин Линь стал своего рода религией, – сказал Ань Фэн, посмотрев на часы. – Хорошо, на этом закончим, Лин. Тебе, как школьнице, пора спать.

Он улыбнулся:

– Я уверен, что однажды ты станешь великим психотерапевтом, Лин. Многое из того, чего ты пока не понимаешь, станет ясным с возрастом.

– Я уже выросла, и я знаю, что делаю, – жестко ответила я, а затем холодным, почти чужим голосом добавила: – Спасибо, спокойной ночи.

Я отключила видеозвонок и сразу принялась искать информацию о серии «Десять быков». В эпоху Сун мастер Коань Шиюань написал эти десять картин и снабдил их пояснениями, которые можно кратко описать следующим образом:

Я несколько раз повторила эти строки, чувствуя их глубокий смысл, но не могла постичь его полностью. Затем я изучила порядок серии десяти картин: «Ищу быка» – «Напал на след» – «Чувствую быка» – «Ловлю быка» – «Усмиряю быка» – «Возвращаюсь домой верхом на быке» – «Бык превзойден» – «Превзойдены и бык и самость» – «Возвращение к истоку» – «В миру».

Я примерно могла догадаться, какие картины будет рисовать Чэн Ю дальше, но информация, которую я выяснила, не принесла просветления. Я все еще не понимала, как это связано с лечением Рины. Психология, которую изучаю я, предлагает четкие методы лечения, например, психоанализ, который основан на западных принципах. Но какое отношение к этому имеет китайская живопись?

У меня не получалось уснуть. Слова Ань Фэна ничуть не успокоили мою тревогу, а только усилили ее. Я лежала в кровати в общежитии, и наконец сознание ускользнуло в сон.

Сновидения были рваными. Я видела Чэн Ю, который ждал меня на далеком холме. Его фигура казалась одинокой и печальной. Холм порос черным терновником, его колючие ветви пронзали мои босые ноги. Они кровоточили, но я не чувствовала боли. Продираясь сквозь колючки, я не заметила, как небо потемнело. Я слишком спешила к вершине этого холма.

Когда я дрожащим голосом позвала его по имени, он медленно повернулся. Но лицо, которое я увидела, было лицом Рины. Она зло усмехнулась:

– Я его поймала. Теперь он мой.

Я проснулась в холодном поту. Вокруг меня царила тьма, только свет вдали освещал горы. Внезапно меня захлестнуло одиночество, я снова стала тем ребенком, который чувствовал, что у него никого нет. Я обхватила колени руками, и слезы хлынули потоком из глаз. Про себя я порадовалась тому, что никто этого не видит.

Лин, ты ведь уже не та, кем была прежде, правда?