На небе еще не успели загореться первые звезды, а светлячки уже затеяли веселый хоровод вокруг деревьев, озаряя все вокруг себя загадочным светом. В это время два гнома с опаской вошли в незнакомый лес, который встретил пришельцев напряженной тишиной. Сосны закрывали стремительно темнеющее небо пышными макушками, золотые шишки и поблекшие иголки шуршали под ногами. В отдалении были слышно ехидное карканье ворона. – Я тебе точно говорю, это место неподалёку находится. Карта не врет, её ещё мой прапрадедушка рисовал, – рыжий гном, обладатель растрёпанной бороды внушительных размеров, убедительно потряс перед спутником листом бумаги, сложенным вчетверо. – Смотри, – гном развернул план, – вот заброшенная дорога, а вот здесь она должна на поле выйти, которое перед пещерой находится. – Тьфу на твою карту, Михалыч, – второй гном с азартом плюнул, проследив взглядом полет плевка. Слюна пролетела на добрый десяток метров, что улучшило настроение ворчливого спутника рыжего гнома. – Ты это, слюни-то свои подбери, расплевался! – гном, чье прозвище было Михалыч, начал закипать. – Ты на карту посмотри: и водные знаки на месте, и тайное слово моего пращура, и бумага из древесины самого млечного дерева сделана! Да этот листок полновесный талан2 стоит. И ты, Степаныч, будешь утверждать, что моя карта – голый пшик?! – Да вы, Подгорные, испокон своими дурацкими выдумками славились. Не удивлюсь, если и твой предок от нечего делать розыгрыш придумал для своих благодарных потомков, – гном с черной кудрявой бородой скептически усмехнулся. – И чего ради, ты тогда со мной увязался? – рыжий гном обиделся. Свет фонарика, закрепленного на лбу, потускнел, точно отреагировал на настроение хозяина. – А чтоб ты не залез, куда не надо. Пропадешь, а мне потом тебя разыскивай, – у Степаныча под наносной грубостью скрывалось сердце преданного друга. – Ты мне сам объясни, почему никто из твоих родичей за сокровищами не отправился? – Так кто ж его знает, – почесал затылок Михалыч. – Тут раньше было послание какое-то написано, а теперь только слово одно и осталось. – А что за слово-то? – Степаныч протянул руку за планом. – Что-то не вижу я никакого слова. – Стерлось уже, а раньше было видно: «Осторожно», – Михалыч выдержал драматическую паузу. – Может, не пойдем? – чернобородый гном обеспокоено огляделся по сторонам. – Чёрт с ним, с этим кладом – шкура целее будет. – Да не дрейфь ты, я с собой злого огня припас, – похвастался рыжий гном. – Пусть только кто-нибудь попытается сунуться. Маленький дракон попытался ухватить кончик своего хвоста, но не удержался и зарылся носом в землю. Обиженно пыхнул и тут же затряс обожженным хвостом. Послышался низкий рокот, к пещере подлетал огромный дракон. «Мама», – сердце дракончика учащенно забилось от нежности и бесконечного счастья. Трепеща от волнения крыльями, он подбежал к матери и прижался к ее сверкающему боку. «А-арх», – дракониха лизнула малыша по спине. От мамы пахло свежей кровью и потом. Отрыгнув пищу, она легла возле пещеры, наблюдая, как стремительно расправляется с едой ее младший сын. – Кажись, пришли, – Михалыч подслеповато прищурил глаза, – вон она, пещера-то. – И где клад искать будем? – Степаныч заглянул в карту. – Тут камень какой-то отмечен. – Вроде этот, – рыжий гном показал в сторону огромного валуна, лежащего рядом с гротом. Камень поражал своими размерами. Насыщенного малахитового цвета с платиновыми прожилками, он был в высоту в восемь гномьих шагов, а в ширину – все двадцать. – Как камень-то отодвигать будем? – чернобородый гном привычно снял с плеча кирку и примерился к валуну. – Зачем его двигать? Клад внутри находится. Степаныч подозрительно прищурился на друга: – Всё-таки вы, Подгорные, и впрямь сумасшедшие! Как сокровища могли в булыжник попасть? Ты мне можешь объяснить? – Не могу, но всё равно, сокровища внутри. Видишь – крестик на камне поставлен, а не под ним. Мой прадедушка знал, что делал. – Да я не удивлюсь, если он сейчас с того света над нами со смеху умирает, старый хрыч. Гномы привычно препирались, над лесом лениво всходила полная луна. Неожиданно карканье раздалось с соседнего дерева. Гномы, вздрогнув, прекратили спор и подошли к камню. Аарог вошел в зрелый возраст и начал готовиться к будущим турнирам. Молодой ворон наблюдал за ним с дерева: – Ты грудь так сильно вперед не выпячивай, осанка твоя никому не нужна. Не то живот подставишь, а у тебя там чешуя не до конца затвердела. – Ну, тебя, Крогх, вечно ты недоволен. – Повозникай мне! Будешь тогда другого учителя искать, – ворон придирчиво осмотрел дракона. – А ну-ка, дыхни ещё. Аарог с шумом пустил столб огня и замер в ожидании похвальбы. – Мдя… Спектры еще не очень отчётливы. – Какие спектры? – обиделся дракон. – Пламени. У зрелого дракона пламя делится на спектры: от синего цвета до оранжевого. Чем четче деление, тем, значит, сильнее крылатый властелин. Ладно, сойдет для сельской местности. Давай ещё раз повторим урок. Аарог начал заученно рассказывать: – Значит так, рыцарь вроде как подкрадывается сзади, чтобы незаметно напасть со спины. Я делаю вид, что не замечаю его, хотя на самом деле я ещё за версту услышал его по характерному позвякиванию. Рыцарь подбирается поближе, и тут я резко поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и пускаю огонь второй степени – румяная корочка. Дракон резко подпрыгнул в воздухе и выплюнул столб пламени. В лесу послышалось испуганное ржание и удаляющийся топот копыт. – Услышал, говоришь? – Крогх саркастически оглядел своего незадачливого ученика. – Да ты кроме себя никого и не слышишь. Вот и этого консервированного парня упустил. – Ты виноват. Повтори, повтори… Я не могу приёмы осваивать и одновременно наблюдать за происходящим, – Аарог обижено отвернулся от наставника. – Придется учиться. И кстати, раз уж рыцари тебя проведывать начали, поле боевое для сражений приготовь. Может, кто тебя по всем правилам решит вызвать. Действуй, ученик, – ворон взмахнул крыльями и исчез в синеющем небе. – Да мне уже осточертело киркой махать, – Степаныч сердито швырнул орудие труда в кусты. – Хороша шутка, да приелась, я домой пойду. – Ни одной царапины, да что ж это за камень такой, что гномье железо его не берет, – разочарованно сплюнул рыжий гном. – Придется злой огонь использовать. – Не вздумай, разнесёт всё на мелкие клочки, и нас зацепить может, – обеспокоился чернобородый гном. – Да не бойся, я всё просчитал. Тут всего на половник вещества и насыпано, я осторожненько, – успокоил друга Михалыч. Аарог медленно остывал под уходящим солнцем. Крогх умер десять лет назад, разговаривать было не с кем. Поединщики не беспокоили старого дракона, молодые воронята казались ему глупыми и наивными. Драгоценности не радовали крылатого властителя, он рассматривал камни скорее по привычке, чем для истинного удовольствия. Небесное светило скрылось с горизонтом, Аарог лёг калачиком, обняв свои сокровища, и уснул. Навсегда. – Уже тридцать миток3 прошло, а взрыва нет. Пойду, посмотрю, – Михалыч решил вылезти из убежища и посмотреть, почему не действует взрывчатое вещество. – Подожди ещё, может, отсырел? – Степаныч напрасно пытался удержать друга от опрометчивого решения. – Чего ждать-то, наверняка поддельный подсунули, провалиться мне на этом месте, – рыжий гном зашагал по направлению к валуну. В это мгновение раздался мощный грохот, гнома подбросило в воздух и отбросило на изрядное расстояние. Последнее, что помнил Михалыч, был огромный сук, упавший ему на голову. …Молодой дракончик восторженно осматривался вокруг. Рыхлая луна, бесконечные стволы деревьев, светящийся парад насекомых – всё занимало его внимание. С соседнего дерева раздалось удивленное карканье: – Ты откуда взялся, малыш? – ворон подлетел к дракончику. – Крогх, это ты?! Это же я, Аарог! – дракон со всех ног бросился к старинному приятелю. – Я Крогх, но никакого Аарога не знаю. – Мы же с тобой дружили, ты меня драконьим искусствам обучать взялся, когда моя мама умерла. Ты что, не помнишь? – обиделся дракончик. – Во времена драконов меня ещё не на белом свете не было, – ворон с любопытством смотрел на дракона. – Но ты же Крогх, – утверждающе протянул тот. – Это наследственное имя, его у нас всегда первенцу дают. – Я думал, что ты как я – сначала умер, а потом проснулся, – по дракончику было видно, что он расстроен. – У воронов так не бывает, мы навсегда умираем, – объяснил ворон. – Наверное, тот Крогх мой предок был. – У драконов раньше так тоже не было, я первый, – Аарог восторженно подпрыгнул в воздухе, затрепетав слабыми крыльями. Но молодые крылышки плохо слушались, и дракончик шлепнулся на землю. – Ты это, осторожнее, – каркнул ворон, – не спеши летать, тебе еще лет десять пешком ходить. Давай лучше пещеру осмотрим, сможешь ли ты в ней жить. Аарог поспешил в убежище в сопровождении нового наставника. Михалыч с трудом приходил в себя, в глазах двоилось и троилось. Первым, что он увидел, было бледное лицо друга. – Почему-то ты у меня кружишься, – рыжий гном со стоном сел и осмотрелся по сторонам. – А я думал, что всё – настал твой последний час. Придётся мне твой труп домой тащить. Чтобы я твоим близким сказал? – Степаныч украдкой смахнул слезу. – Да, здорово меня приложило, – подтвердил Михалыч. Гномы свернули самокрутки и затянулись махоркой. – Надо домой идти, – Михалыч встал, опираясь на товарища. – А как же сокровища?! – обеспокоился Степаныч. – Неужто забыл?! Поблескивая мягким светом среди осколков камней, лежали разбросанные перстни, браслеты с вкраплениями эльфийского огня, тяжелые цепи, алмазные диадемы и массивные серьги с придонным жемчугом. – Кажется, мы разбогатели! – рыжий гном восторженно потряс зажатыми в кулаке изумрудами. – Чтобы твоему дедушке на том свете светлое пиво рекой лилось! Ведь не наврал же! – вторил ему Степаныч. Обнявшись и весело горланя песни, гномы отправились в обратный путь. Из пещеры вслед им смотрел маленький дракончик. – Ты не переживай, сокровища – дело наживное, – утешал его мудрый ворон.