Все началось перед Восьмым марта, когда до конца учебного года осталось совсем ничего. Беды, как говорится, ничто не предвещало, только затянувшаяся зима. На календаре уже начало весны, а за окном снег и холодный ветер.

На классном часе Инна Владимировна объявила:

– Егор и Женя, на вас поступает много жалоб от других учителей, что постоянно болтаете друг с другом. Поэтому я вас пересажу. Егор, меняйся с Катей Смирновой.

Женька обалдел: а почему так? Значит, друг на освободившееся место с Тимофеем сядет, а ему Смирнова в соседки достанется?!

– Не хочу я с ней сидеть! – возмутился он.

– Раньше надо было думать, – отмахнулась классная.

Вечно она так! Лишь бы отделаться от всех. Егор подчинился, и на его место плюхнулась Смирнова. Женька сразу положил на середину парты линейку.

– На мою сторону не лезь, – прошипел он.

Катя ничего не ответила, лишь смахнула прядь с лица.

«Задавала!» – решил Женька.

Катя пришла в их класс первого сентября. Девчонка как девчонка. Ходит с распущенными волосами и воображает о себе слишком много. На уроках руку тянет, будто ей больше всех надо. Впрочем, Катя к мальчишкам не лезла, и те в благодарность ее просто не замечали.

После классного часа Инна Владимировна попросила ребят остаться.

– Скоро у нас Восьмое марта, – сказала она. – Надо поздравить девочек.

– Мы здесь при чем? Подарки родительский комитет купил, – ответил Женька. – Надеюсь, такие же дурацкие, как нам на Двадцать третье февраля.

На праздник мальчишкам подарили набор ручек: синюю, красную и зеленую. Самый дешевый. И китайский к тому же.

– Лучше бы ничего не дарили, – ворчал дома Женька. – А то как нищим!

Вообще, с подарками в классе было фигово: ни разу еще Женька не получил что-то стоящее, только ерунду какую-то. Однажды вручили сертификат книжного магазина. Ха! Женька – не девчонка, дурацкие книжки не читает. У него и так есть чем заняться. Зато сертификату мама обрадовалась и обменяла его Женьке на деньги. Так что это единственно полезный подарок оказался.

Инна Владимировна Женькину честность не оценила:

– Тебе, Суворов, никогда ничего не нравится. Придумай сам.

– Больно надо для этих придумывать, – сморщился Женька. – Обойдутся!

– Между прочим, девочки для вас старались. Накрыли стол, приготовили танец, – увещевала Инна Владимировна.

Женька закатил глаза: вечно это бесконечное бла-бла-бла. Кому нужны эти чаи с рулетами, если в нагрузку прилагаются не самые лучшие представители человечества? Ребятам шестого «Г» молоко за вредность выдавать должны.

– Можем на них карикатуры нарисовать, – предложил Женька. – Пусть порадуются.

Инна Владимировна закусила губу и задумалась, а затем распустила мальчишек, оставив Жорика и Армена – известных подхалимов.

Девчонкам подарили флешки. Это было неправильно! Их и так больше в классе, так еще и подарки лучше и дороже. Было бы за что! К тому же Жорик и Армен нарисовали стенгазету. Наклеили туда фотографии одноклассниц и написали стихи. Получилось гораздо лучше, чем танец. Женька пил сок с тортом и переживал за мировую несправедливость. А девчонки радовались. Смирнова даже подошла к Женьке и поблагодарила, как будто это он старался. Женька хотел сказать, что он ни при чем, но почему-то промолчал. Пусть дальше заблуждается. Но все равно вел себя с соседкой по парте строго. Девчонкам только покажи слабину, сразу на шею сядут.

В апреле класс собрался в театр. Не все, а человек пятнадцать. Женька тоже записался – мама заставила. Мол, надо быть развитым человеком. Другие люди о театрах всю жизнь мечтают, а в их городах нет никакой культуры. Женька подозревал, что люди из-за отсутствия музеев и прочей принудиловки не страдают, но благоразумно маме об этом ничего не сказал. Проще один раз сходить, чем выслушивать нравоучения. Тем более это в пятницу вместо последних уроков. Хотя сами родители театры не посещают. Папа говорит, что он в детстве находился, а мама молчит. А ведь сама родом из такого городка, где из всех достижений культуры только Дворец этой культуры и имеется. Почему самое неинтересное детям достается?

Лучше бы их в компьютерный центр сводили, чтобы каждому – по игровому компьютеру. А те не обычные, как дома, а с виртуальной реальностью. Чтобы самому персонажей придумать и мир выбрать, условия разные, уровни. А потом шлем надеть и попасть в игру вместо выбранного персонажа. Чтобы как по-настоящему было! От такого мероприятия кто бы отказался? Это вам не театр.

Инна Владимировна заранее разъяснила: в метро вести себя спокойно, от класса не отбиваться, с собой взять мобильные телефоны, чтобы в случае чего быть на связи. Потом добавила: в театре мобильники отключить, во время представления не разговаривать, шоколадками не хрустеть, в антракте других людей от буфета не отпихивать. Словно с дикарями в поход собирается.

– А в чем идти? – спросил Егор.

С Инной Владимировной приходилось уточнять и такую ерунду. Был у нее пунктик, что шестой «Г» ее вечно позорит.

– Мальчикам в брюках и рубашках, – ответила учительница.

– А в джинсах можно? – уточнил Никита, еще один Женькин друг.

– Можно, – разрешила классная.

К джинсам идеально подходит футболка, рассудил Женька. Тем более рубашек, кроме школьных, у него нет. Глупо покупать рубашку ради единственного похода в театр.

В пятницу все пятнадцать человек пришли в джинсах и футболках, даже девчонки. Когда их увидела Инна Владимировна, ее затрясло от злости.

– Это что такое?! Вы куда собрались? Вы меня в театре перед людьми ославите!

Можно подумать, они в лохмотьях пришли! Что опять не так?

– Вы же сами сказали, что можно в джинсах, – не выдержал Женька.

– В джинсах – да, в футболках – нет. Разве трудно сообразить, что надо надеть рубашки? – кипятилась Инна Владимировна.

– Трудно, – кивнул Женька. – Я джинсы всегда с футболкой ношу.

Инна Владимировна подскочила к нему и велела:

– Суворов, марш домой переодеваться!

– А почему именно я? – удивился Женька.

– Ты ближе всех живешь, – парировала классная и обратилась к Кате: – Смирнова, тебя это тоже касается.

Женька не стерпел. Недалеко от школы живет не только он. У Егора, например, квартира в Женькином подъезде.

– Не пойду! – набычился он.

– Ты с кем разговариваешь? – заорала Инна Владимировна.

Началось! Ей лишь бы придраться к Женьке. Хлебом не корми – дай покричать. Женька промолчал, зато влезла Катя:

– Я тоже не пойду.

Учительница даже пятнами пошла.

– Тогда вы оба отстранены от похода в театр.

– Хорошо, – согласился Женька, – а вы тогда деньги возвращайте за билеты.

Инна Владимировна дара речи лишилась, только рот, как рыба, открывала. А потом выдала:

– Сейчас, Суворов, твоей маме позвоню, чтобы ты не хамил. Пусть на следующей неделе в школу придет.

Она набрала номер прямо при Женьке и включила громкую связь.

– Светлана Анатольевна, – начала она, – вы в курсе, в чем сегодня пошел в школу Женя?!

Даже поздороваться на нервной почве забыла.

Последовала пауза. Женькина мама умела держать паузы.

– В курсе, – очень сдержанно ответила она, – в джинсах и футболке. А в чем дело?

– Мы идем в театр. Женя вам об этом сказал? – продолжила учительница.

– Конечно.

Инна Владимировна смутилась: видимо, ожидала, что Женькина мама поймет – в театр нельзя идти в чем попало.

– В театр, Светлана Анатольевна! – с нажимом повторила она. – И в джинсах с футболкой! Когда все остальные там будут прилично одетые.

– А разве в театр нельзя идти в джинсах и футболке? – Женька по голосу слышал, что мама раздражена. – Насколько я помню, обязательного дресс-кода нет, тем более на дневной спектакль. У меня старший сын вместе со своими одноклассниками постоянно так ездит. Никаких проблем не возникало.

Женька сразу отметил: это седьмой повод, чтобы не любить Пашечку. Брат за год по три раза на представление катается. Интеллигент!

– Все равно, – упорствовала Инна Владимировна, – есть же общее представление о культуре одежды. Поэтому я отстранила Женю от сегодняшнего мероприятия. – И сразу добавила, чтобы мама не успела спросить про деньги: – Шестьсот рублей возвращу, если найду, кем его заменить. А вас попрошу во вторник прийти в школу перед уроками.

Вместо Женьки и Кати в театр поехали Жорик и Армен.

Деньги Инна Владимировна вернула.