Женька кипел от гнева: да не обзывал он маму Кирилла! При чем здесь она? И друг бывший хорош! Совсем заврался. Он посмотрел на маму: как она, не сердится ли? Но та сохраняла спокойствие и лишь дома сказала:

– Говорила же, что ребята мне не нравятся – странные они. Вот их странность и вылезла. Не умеете вы дружить: ни ты, ни они. А они к тому же ябедами оказались. Вместо того чтобы между собой все обсудить, родителей вмешали.

– А я чего? – буркнул Женька. – Это они мою сумку спрятали.

– Но это же не повод для драки. Надо было сказать, что такое отношение тебя не устраивает – друзья так не поступают.

– Ну и фиг с ними, – проворчал Женька, – у меня Егор есть. А еще я с Денисом дружу.

Мама поджала губы:

– Вытащил старых приятелей из кладовки, смахнул пыль и все нормально?

Женька насупился: опять ей не так.

– Я с ними не ругался, – ответил он.

– Ага, – согласилась мама, – про запас оставил.

Женька досадовал: вечно мама с какой-то подковыркой говорит. Словно в Женьке есть изъян, о котором в курсе родители, но о котором сам Женька не догадывается.

А тут еще и папа поддержал маму:

– Друг – это вроде родственника, только приемный. Родственники сразу выдаются, а друзей выбирают и проверяют. Не каждого приятеля и знакомого можно другом назвать.

Женька погрустнел: началось, будут теперь мораль весь вечер читать. Главное, что обошлось, а учебу он подтянет. Зато Пашка удивил. Брат поинтересовался:

– Все нормально?

Женька кивнул. Надо же – Пашка вспомнил, что старший брат, забеспокоился. Женька полез в письменный стол, чтобы убрать учебники, и наткнулся на сочинение – его писал Пашка в третьем классе на какой-то конкурс. Мама, конечно, помогала. Конкурс Пашка не выиграл, но сочинение осталось. Женька осторожно, чтобы брат не заметил, начал читать.

«Привет, я Пашка. На этой фотографии я тот, который слева и повыше. А рядом со мной мой брат Женька. Вон какой серьезный – это он всегда перед фотоаппаратом воображает. Брат всегда со мной, я и не помню, когда его еще не было. А все потому, что мы с ним погодки. Ему не нравится, что он младший, все время просит родителей родить пупсика. А я не прошу, у меня уже есть младший брат. Мы с ним вместе восемь лет. Скоро будем праздновать Женькин день рождения. Я сейчас болею, и Женька снова рыдает, в школу не хочет. А когда-то плакал, что его еще не берут учиться. Сам не знает, чего хочет. Но хотя он мне и завидует, но и жалеет тоже. Вчера шептал маме: “Если бы Пашка кашлял, папа бы купил черную редьку. Срезал бы макушку и положил меда. И Пашка пил бы сок и выздоровел”. Только я не кашляю, у меня живот болит. Я не люблю, когда болит живот, боюсь, что аппендицит. У Женьки в прошлом году аппендицит был, он долго в больнице лежал. Я один раз его навестил, а второй раз меня не пустили, сказали, что не положено. Я очень скучал по брату и боялся за него. Зато у меня в детстве грыжа была, и операцию делали. Так что Женька, когда у него болит живот, боится, что это грыжа. Глупо, ведь мама говорит, что хирург бы давно обнаружил, это же не аппендицит, который внезапно бывает.

Мой брат бывает и вредным. Специально меня обзывает, чтобы я разозлился и мы подрались. Помню, я папе на него пожаловался.

– Жень, в прятки играть будешь? – спросил папа.

Женька сказал, что будет.

– Тогда спрячься так, чтобы мы тебя не нашли, – скомандовал папа.

Брат залез под стол и задвинул стул.

– Спрятался? – уточнил отец.

Из-под стола донеслось утвердительное “угу”.

– Вот и сиди там! – Мы все захохотали, и Женька вместе с нами.

Мой брат любит животных. Недавно на даче мы нашли ежика. Женька его сразу Ромкой назвал. Папа ежику загон огородил. Ромка все время пытался ускользнуть. Мы кирпичей подкладывали, пытались щели за-ткнуть. Женька уговорил папу в лес сходить, поискать для ежика лисичек, все хотел посмотреть, как Ромка на иголках еду носить будет. А мама просила выпустить ежика.

– Ага, – не соглашался брат, – а вот если мы в пятницу уезжать будем, а он не вернется? Как же я его тогда в Москву возьму?

Женька уже размечтался, что купит Ромке большую клетку, положит туда сена, еды. Будет ежик у нас жить.

– А потом он найдет себе жену, женится. Дети у них будут.

Ромку мы все же освободили – побоялись, что ночью сбежать решится и застрянет в щели. Женька проплакал весь вечер. Утром к нам заглянул кот. Кот британский, молодой, на шее ошейник. Брат сказал:

– Был бы брошенный, я бы его себе взял. Или собачку бы завел… Найду брошенную и возьму.

Вот такой у меня брат. Иногда хороший, иногда вредный. Но я его люблю. А это вам наша фотография. Мы здесь на фоне самой большой яхты в мире».

Женька закрыл тетрадь и убрал обратно в стол. Неплохой у него брат, хотя и притворяется взрослым и слишком умным. Но все-таки переживает за Женьку, даже поинтересовался, как разборки в школе прошли. Сказал, что если понадобится помощь, то он готов. На радостях Женька схватил Портоса и потискал немного. Когда-то он хотел кота, а теперь у него свой есть. Женька заглянул Портосу в глаза-пуговицы: «Это я твой хозяин, запомни». Кот мяукнул, будто что понял.

К уроку литературы Островская потребовала описать картину художника, любую. Но с обязательным условием – принести книгу с этой картинкой. Когда в классе начали возмущаться, она спокойно сказала:

– Только не говорите, что в ваших семьях настолько бедные библиотеки, что нет ни одного художественного альбома. Это вас плохо характеризует. Заодно будет повод обзавестись хотя бы одним изданием.

Женька, как пришел домой, сразу же позвонил маме. Та вечером долго ворчала:

– Да у нас куча таких книг была! Я три пакета тете Майе подарила – у нее дочь в художественной школе учится, ей пригодится. Все равно вы с Пашкой не интересуетесь. Оставила себе только «Историю живописи». Выбери картинку и пиши по ней.

«История живописи» оказалась огромной и тяжеленной. Женька с маминой помощью написал сочинение и потащил на следующий урок книгу в отдельном пакете, чтобы не испортить. А то мама пообещала открутить уши. Но Островская книги ни у кого не спросила.