Квамодиан нахмурился, посмотрел на Клотильду, потом кивнул в сторону башен с проволочной паутиной между ними.

— Кто-то пытался вернуться, собрать трансфлексный передатчик…

— И дальше не продвинулся, — презрительно пожала она плечами. — Когда я сюда попала, башни уже стояли. В нашем перечне нет даже имен инженеров, которые их построили.

— Когда-то я изучал транзитную инженерию. — Квамодиан не добавил, что выпускных экзаменов не выдержал. — Этот тессеракт похож на копию рабочей модели. — Внезапно к нему пришла мысль, от которой перехватило дыхание. — Возможно… мне удастся закончить его!

— Все уже готово к испытаниям.

— В чем же дело?

— Мы не можем испытать передатчик, пока не определим, где находимся. — Она прислушалась к писку роботов. — Инспектор считает, что эта звезда — та самая блуждающая, которую нашел Ястреб. Если это верно, мы можем довольно точно определить расстояние до терминала на Эксион-4. Но расстояние — это еще не все, нужно задать направление, а у нас нет ориентиров.

— Я обладаю… — Квамодиан прикусил язык. — Раньше у меня было особое свойство, я умел определять направление. Правда, трансфлексный переход создает помехи. Как правило, по прибытии на станцию назначения все приходит в норму. Но на этот раз… — Он печально покачал головой. — На этот раз мое чувство ориентации так и не пришло в норму.

Повисла тишина. Потом загундосили роботы, запищали многоноги. Девушка побледнела.

— Монитор, инспектор вспомнил один рапорт, связанный с экспериментами по вашему феномену. Часть экспериментаторов убедилась, что вы обладаете даром воспринимать завихрения гиперпространства, другая часть считала вас обманщиком. Сейчас самое время испробовать ваш дар, если вы в самом деле им обладаете.

— Я попробую, — пробормотал Квамодиан. — Но я все равно ничего не чувствую.

Он попробовал наугад. От напряжения его затошнило, закружилась голова, он покрылся холодным потом. Берег накренился, черные вершины скал повисли над самой головой. Кровавое солнце закружилось волчком.

— Бесполезно, — выдохнул он без сил. — Я даже не знаю, что нужно делать. Как правило, я просто чувствовал направление и все. Или я его чувствую или нет.

Роботы, поскрипывая, подобрались ближе.

— Попробуйте еще раз! — отрезала Клотильда. — Или вам больше нравится здесь?

— О Альмалик! — В нем проснулся гнев. — Вы что думаете, я не хочу добраться до Земли, спасти Молли…

С ним что-то произошло, когда он произнес эти слова. Берег обрел устойчивость, багровое Солнце заняло положенное место, головокружение прошло. Он совершенно точно знал, где находится.

— Вот где Эксион. — Он показал на небо. — Вправо от Солнца. Нужно продолжить линию экватора на полдиаметра. Галактика — пониже, над морем.

— Монитор, вы уверены?

После этих слов уверенность Квамодиана несколько поблекла.

— По-моему… — жалкая пауза, — по-моему, я не ошибся.

Клотильда Квай-Квич и роботы отошли к подножию башни посоветоваться без посторонних. Два многонога остались на страже возле Квамодиана, словно боясь, что он бросится наутек. Роботы пищали, Клотильда что-то шептала им, и наконец все они вернулись к Квамодиану.

— Мы обсудили ситуацию, монитор. Мы не уверены, что ваша способность угадывать направление позволит нам правильно настроить приборы станции. Если терминал работает, блуждающая звезда может помешать покинуть планету. Инспектор предлагает провести испытание станции. Вы согласны?

— Конечно. — До сих пор ему не приходило в голову, что звезда может вмешаться. — А какова вероятность… — Он посмотрел на протуберанцы и не договорил.

— Мои помощники не рискуют делать прогноз. — Она нахмурилась совсем как Молли. — Эту звезду нельзя отнести к определенному типу мыслящих звезд. Ее возможности неограничены, мотивы поступков нам непонятны. Она практически ничего на знает о других существах, особенно о людях. Поэтому ее поступки могут быть как гуманными по отношению к нам, так и ужасными. Или просто безумными. — Она пожала плечами. — Кто знает, чего нам ждать?

Квамодиан помог настроить приборы терминала, которые помещались в корпусе грузовой космобаржи в песке под башнями. Клотильда без лишних церемоний пожала ему на прощание руку. Он вернулся к флаеру и начал ждать сигнала.

Клотильда махнула рукой. Флаер проплыл мимо башен, входя в пространство, ограниченное блестящими проводами. Он бросил последний взгляд на зловещее светило, но оно уже погасло, растворилось. Он снова потерял всякое представление о том, где находится.

Вокруг ревела крутящаяся серая мгла, космический холод снова высасывал из него энергию жизни. Флаер крутило и бросало, и он уже начал опасаться, что безумная звезда подготовила им еще худшую ловушку…

Неожиданно все стихло.

— Приготовьтесь к выходу, — пропел флаер на ухо Квамодиану.

Условные стены проволочного тессеракта сменились настоящими, серо-зелеными, с большими черными буквами. Буквы гласили: «Земля, станция Волчий Ручей». Впереди раскрывалась диафрагма выхода.

Он испытал чувство, похожее на удар по голове. Исчез черный берег, кроваво-красное море, звезда со змеями протуберанцев. Не было больше жгучего гелиево-кислородного ветра, хлеставшего по длинной очереди погруженных в собственные заботы галактических граждан. В неправдоподобной тишине Земли Эксион-4 и мир угрюмой блуждающей звезды казались кошмарными близнецами, о которых даже вспоминать было страшно.

Флаер выплыл из куба трансфлексной станции, и Квамодиан, радостно подавшись вперед, впервые за много лет взглянул на широкие просторы Земли, купавшиеся в теплом свете единственного Солнца.

Двадцать минут спустя от облегчения и умиления почти ничего не осталось. Он процедил, полный ярости:

— Что ты хочешь сказать — я не могу вызвать Молли? Я проделал такой путь от самого Эксиона — и не могу послать ей сообщение?

— Это невозможно, господин Квамодиан. Блок связи не функционирует.

— Чепуха! Попробуй вызвать местное отделение Товарищества Звезды.

— Тоже не отвечает, господин Квамодиан. Это местный обычай. Как меня информировали, в четырнадцать часов по местному времени все линии связи будут открыты, но до этого момента…

— Я не могу ждать из-за этих дурацких местных обычаев! — крикнул Квамодиан. — Я потратил столько сил и не намерен бить баклуши, пока эти местные бездельники… Я отправлюсь туда сам!

— Конечно, господин Квамодиан! — Флаер начал снижаться к открытому участку перед кубом станции. — Но вам придется идти пешком. В этот час флаерам не разрешается удаляться от станции больше чем на сто метров.

— Великий Альмалик! Ну ладно. — Он поспешно выбрался из кресла и протиснулся в дверцу. — Куда мне идти?

— Вдоль по улице. Золотое здание с эмблемой Товарищества, — сказал над ухом голос флаера, включившего наружные динамики.

Он посмотрел в указанном направлении. Флаер тихо поднялся и отплыл к станции, к высокой черной башне терминала. Квамодиан остался один на планете, где когда-то родился.

Как он вскоре понял, он был даже более одинок, чем ожидал. Некоторые области Земли были все еще заселены, хотя и не так, как шумные метрополисы центральных миров или даже относительно провинциальные планеты, где он учился или работал.

Но он никак не ожидал, что Земля, пусть даже часть ее, окажется совершенно безлюдной.

Поблизости не было видно ни души. Он посмотрел назад на черную башню станции — маленький флаер ждал его у подножья. Он посмотрел вперед, вдоль бульвара из искусственного камня: школа, больница, несколько центров снабжения — и ни одного жителя. Он заметил парк со скамьями и игровыми площадками — они пустовали. Он увидел припаркованные на стоянках машины, по виду — брошенные, библиотеку без читателей, фонтан, игрой которого некому было любоваться.

— Просто смешно, — проворчал он и зашагал к золотому зданию, сверкавшему на солнце.

Солнце Земли, хоть и единственное, оказалось жарким, сила притяжения была больше той, к которой Квамодиан привык за эти годы. Это была утомительная прогулка, хотя было в ней и что-то приятное: запах пыльного тротуара, свежей молодой листвы над тротуаром. Но Квамодиан спешил на Землю не для того, чтобы наслаждаться покоем.

Он прибавил шагу, торопясь к флагштоку, на котором вился штандарт Товарищества Звезды — на черном космическом фоне тринадцатицветная звезда Альмалик в эллипсах сложных орбит ее компонентов.

Но дверь навстречу ему не открылась. Квамодиан вовремя остановился, чуть не ударившись о панель.

— Черт побери, что здесь происходит? — воскликнул он, больше удивленный, чем рассерженный. — Я Андрэ Квамодиан, монитор Товарищества Звезды. Сейчас же впустите меня!

Кристаллическая панель не шелохнулась.

— Доброе утро, гражданин Квамодиан, — сказал голос робота. — Пост Товарищества Звезды «Мудрый Ручей» сегодня закрыт, в соответствии с местным религиозным обычаем. Как обычно, он откроется в понедельник.

— Я сообщу куда следует! — воскликнул Квамодиан. — Запомните! Я вызову региональное управление, я…

— Общественный прибор связи прямо, слева от вас, гражданин Квамодиан, — вежливо сказал робот. — Для аварийного пользования он работает даже в День Звезды.

— Аварийного! Будь я проклят, если это не самая настоящая авария!

Квамодиан не собирался спорить с роботом. Он прошествовал вдоль крыла, облицованного золотисто-желтой керамической плиткой, к кабинке связи, сердито набрал номер регионального отделения и… обнаружил, что ему опять предстоит разговаривать с роботом.

— Товарищество Звезды, отделение третьего округа, — деловито сообщил голос.

— О, проклятье… гм, не обращайте внимания. Я монитор, нахожусь в Мудром Ручье по делу о чрезвычайном происшествии. Я прибыл по вызову и обнаружил местное отделение закрытым. Это же бардак! Требую немедленно открыть отделение и…

— Монитор Квамодиан, — укоризненно сказал робот, — это невозможно. Местные отделения никогда не работают в дни Звезды. Работники отделения принимают участие в религиозных обрядах, отдыхают. Даже региональные отделения восьми кругов по этим дням обслуживаются машинами…

— Монитор, мои датчики не регистрируют чрезвычайных происшествий в Мудром Ручье.

— Но я же поэтому и прилетел! Я не знаю, что произошло, но требую немедленной помощи…

— Отделение в Мудром Ручье откроется ровно в полночь по местному времени, — вежливо сообщил робот. — Тогда вы сможете получить помощь.

— Это слишком…

Что-то щелкнуло, зажужжало, потом тихо загудело.

Гневно бормоча под нос, Квамодиан попробовал набрать номер Молли, но флаер был прав — никто не отвечал, связь не работала.

Пыхтя от раздражения и усталости, Квамодиан присел на ступеньку крыльца Товарищества, хмуро созерцая пустую улицу. Сколько миллионов световых лет преодолел он за этот день — для того, чтобы оказаться в сонном захолустье?! Подумать только, какие титанические силы были вызваны к жизни, чтобы перебросить его через бездну космоса для спасения Молли от страшной опасности, если верить ее сообщению!

Он провел языком по пересохшим губам, вытер со лба пот. Да, он был героем, он готов был спасти любимую девушку, город и даже целый мир. Но никто не желал спасаться.