Квамодиан поднял голову, увидел местное светило. Незнакомая звезда, огненно-кровавая, огромная, но слишком тусклая, чтобы ослепить, плыла низко над горизонтом в совершенно черном небе. Темные пятна, полосы и завитки покрывали ее полусферы, образуя узор, очень похожий на изображение человеческого мозга. Обе полярные короны выбрасывали толстые щупальца красной плазмы, которая завивалась в кольца. Выбросы были даже ярче испещренной пятнами звезды.

— Разумная звезда! — прошептал Квамодиан. — Уверен! Когда нейроплазменная активность начинает мешать нормальному излучению энергии, у поверхности появляется такой пятнистый вид.

— Не имею данных, — ответил флаер. — Я проверяю звездные каталоги, но по местному небу не мог определить звезду. Возможная причина: звезда не занесена в каталоги звездных скоплений.

Усилием воли Квамодиан оторвался от лика светила, которое притягивало его взгляд, словно силой гипноза. Он тяжело вздохнул и решил взглянуть, где они находятся.

— Это… не Земля, — испуганно сказал он. — Похоже, миллиардный шанс выпал на нашу долю.

Флаер висел над бесконечным плоским берегом. К северу, если это был север, простиралась морская гладь, кровавая в лучах местного кошмарного светила. К югу, почти на высоте полета флаера, поднимались черные скалы.

Стена казалась совершенно отвесной и цельной и слегка изгибалась в сторону моря. Возможно, это был гребень древнего кратера, тысячемильная чаша для вечно спокойного моря. Оно казалось таким мертвым, что Квамодиан засомневался, есть ли здесь приливы и не они ли так выутюжили берег?

По всему сумеречному горизонту плясали и корчились кровавые сполохи, играя малиновыми отражениями в зеркале моря. Плазменные щупальца звезды протянулись по всему небу, словно звезда держала небо и море в кулаке из плазменных пальцев. Зрелище неприятно поразило Квамодиана.

— Опустись ниже, — приказал он. — Я что-то вижу на берегу.

На широкой черной ленте берега выделялись более светлые пятнышки. По мере того как снижался флаер, они обретали форму. Теперь стал виден серый, разрушенный временем металл, выцветшая краска и белесые кости. Кладбище и сломанные машины покрывали трехмильную полосу берега.

— Кажется, мы выяснили, что происходит с исчезающими пассажирами, — сказал Квамодиан. — Вызывай охрану.

— Сэр, я постоянно вызываю! — В тоне флаера слышалась обида. — По всем трансгалактическим каналам на полной аварийной мощности. Ответа почему-то не получаю.

— Продолжай вызывать. Кстати, как там наш… э-э… энергозапас?

— Наш аварийный запас наполовину истощен, сэр, — доложил флаер. — Прикажете приземлиться, для экономии?

— Погоди пока. — Он напряженно всматривался в берег — свет солнца был холодным и неярким. — Вот там! У подножия утеса, немного правее… Странные башни. Опустись к ним как можно ближе.

Внимание Квамодиана привлекли четыре непонятные башни. Выстроившись по углам квадрата, они были не очень аккуратно сложены из кусков черного камня, скрепленных глиной. Верхние половинки башен состояли из металлических обломков — в ход пошли остатки машин на берегу. Куски металла были кое-где сварены между собой.

Когда флаер опустился, Квамодиан обнаружил паутину кабелей, которая протянулась от башни к башне. Туго натянутая проволока очерчивала скелет большого куба. Внутри, на тугих проволоках, был подвешен куб поменьше. В дополнение ко всему подвески очерчивали шесть сужающихся к концу шестигранников.

— Тессеракт! — От удивления он понизил голос. — Необходимейший контур трансфлексного куба. Что же это значит?

— Информация отсутствует. Данные наблюдений, которые я успел получить на этой планете, ни о чем мне не говорят. — Флаер тихо гудел три секунды и печально добавил: — Прошу прощения, сэр. К такому я не готов.

— Не унывай, — сказал Квамодиан. — Нужно добраться до Земли во что бы то ни стало! — Он посмотрел на угрюмое светило, поежился. — Как атмосфера? Дышать можно?

— 30,79 % кислорода, — сказал флаер. — Остальное — благородные газы: гелий, неон, аргон. Температура и давление — близки к нижнему пределу переносимости. Вам здесь не понравится, но жить можно.

— Спасибо, — сказал Квамодиан. — Открой… нет, погоди!

К ним приближалась короткая странного вида процессия. Она вышла из пещеры у подножия утеса, которую Квамодиан до этого не замечал. Полдесятка потерпевших аварию галактических граждан: три сильно пострадавших робота, два многонога в желтой скорлупе с недостающими ногами. Впереди шел человек, размахивая палкой с белой тряпкой на конце.

Вблизи стало видно, что это женщина в вылинявшей одежде, которая раньше принадлежала человеку более крупных размеров, а может, и не человеку вообще. Густые черные волосы были неумело подрезаны каким-то тупым лезвием, а лицо было испачкано обыкновенной грязью.

Квамодиан выскочил из флаера, пробежал несколько шагов навстречу и остановился как вкопанный. Несмотря на изрядно поношенный костюм и непривлекательный грим, это была очень красивая женщина. Но не только.

Привлекательность ее была до боли знакомой. Переведя дыхание, Квамодиан сказал на языке старой Земли, по-английски:

— Здравствуйте…

— Стой! — перебила она на универсальном языке. — Стойте на месте! Назовитесь!

Говорила она холодно, повелительным тоном, но богатый тембр кого-то напоминал Квамодиану… Молли Залдивар! Эта женщина была так похожа на Молли, что по спине Квамодиана пробежал холодок. Соскрести грязь, одеть ее в нормальную одежду, хорошенько покормить пару дней — и она будет копией Молли Залдивар!

— Я жду. — Двойник Молли строго повысила голос, приводящий Квамодиана в транс, голос Молли Залдивар. — Предъявите голосовую матрицу-идентификатор.

Квамодиан только и смог, что выдавить какой-то нечленораздельный звук.

— Погромче! Здесь приказы отдаю я!

Она взмахнула рукой, и роботы окружили его.

Слегка запинаясь, он проговорил стандартную формулу.

— Благодарю, монитор Квамодиан, — она сухо кивнула. — Я тоже принадлежу к Товариществу Звезды. Старший монитор Клотильда Квай-Квич. — Она сделала ударение на слове «старший». — Какое было число, когда вы вылетели?

Он сообщил ей дату по универсальному календарю.

— Спасибо, монитор. — Подсчитывая в уме, она мило нахмурилась — совсем как Молли Залдивар. — Я здесь уже пять лет… Это уж слишком! — Она кивнула на пятнистый диск солнца.

— Здесь трудно следить за временем, что год, что день — одно и то же. Солнце стоит в небе неподвижно. Даже местного года нельзя отсчитать — не видно звезд, по которым мы могли бы ориентироваться.

Квамодиан зажмурился. Если не обращать внимание на начальственный тон, это был точно голос Молли.

— Проснитесь, монитор! — фыркнула Клотильда Квай-Квич. — Как вы сюда попали?

— Через трансфлексный транзит с Эксиона-4 на Землю, — сказал Квамодиан. — С помощью Лебедя я добился права на внеочередной транзит. Я спешил по вызову одной девушки, Молли Залдивар.

Произнося это имя, он следил за лицом Клотильды, но на перепачканном лице абсолютно ничего не переменилось. И все же он не удержался от вопроса:

— У вас, случайно, не было сестры-близнеца по имени Молли?

— Конечно, нет. Не тратьте время на пустые разговоры. У нас много проблем, монитор! Мы должны направить все усилия на их разрешение. Как ваш старший товарищ, предлагаю и требую сотрудничества. Теперь мои подчиненные могут представиться.

Роботы в унисон процитировали опознавательную матрицу, из которой следовало, что все трое были инспекторами безопасности движения. Все трое, как это ни странно, назвали один номер. Желтопанцирные многоноги говорили по очереди, но оба оказались помощниками инспекторов безопасности движения и опознавательные шифры у них были идентичны.

— Они попали сюда на год позже меня, — объяснила Клотильда. — Мне было дано задание выяснить, что происходит с незначительным числом пассажиров, которые исчезли во время трансфлексной транспортировки. Инспекторам было поручено выяснить, что случилось со мной. В куб станции штаб-квартиры они входили вместе — инспектор и его помощник. Мой маршрут был на Эксион-4, у них — такой же.

Глядя на трех потрепанных роботов и двух покалеченных многоногов, Квамодиан ощутил на затылке холодное дуновение.

— Теперь вы понимаете, что произошло. Во время транзита инспектор был дуплицирован, робот-помощник — триплицирован. Но что хуже всего, произошел обмен разумов. У роботов теперь память и сознание инспектора, а у раздвоившегося инспектора — программы и память робота-ассистента. И в конечном итоге, они оказались здесь.

Голос Клотильды вдруг потерял уверенность, она запнулась. Под маской начальственной уверенности Квамодиан заметил тень откровенного страха. Впрочем, она тут же взяла себя в руки и сказала прежним, довольно визгливым голосом:

— Вот с какой проблемой мы здесь столкнулись, монитор Квамодиан.

— А вы? — он не смог удержаться от вопроса, который возник сам собой. — Вы не заметили в себе никаких перемен?

Она вспыхнула и отвернулась. В волосах зажглись знакомые золотистые искорки. Потом, высоко подняв подбородок, она снова посмотрела на него — это гневное движение тут же пробудило самые болезненные из воспоминаний Квамодиана.

— Я возмущена, монитор, и отказываюсь отвечать на личные вопросы. Если вам нужна объективная информация, то могу сообщить: мною отмечены незначительные отклонения физического характера, которые я предпочитаю не обсуждать. Лучше займемся проблемой нашего спасения.

— Согласен. Вы можете объяснить, как мы здесь очутились?

— Я и мои помощники собирали данные и разрабатывали гипотезы. Конечно, обоснованное заключение будет возможно, когда мы вернемся в штаб-квартиру, если мы туда вернемся.

Она сердито повела плечами, которые спрятались в складках мешковатого инопланетного костюма. Казалось, она старается избавиться от гложащего сердце страха.

— МЫ подозреваем следующее. — Она кивнула на местное пятнистое светило. — Это — блуждающая звезда. Она постоянно вмешивается в транзит трансфлексных линий. Датированные документы среди останков на берегу показывают, что первые жертвы прибыли сюда много столетий тому назад. В последнее время частота исчезновений увеличилась, как раз с момента, когда доктор Соломон Скотт открыл станцию по исследованию блуждающих звезд.

— Значит, блуждающие звезды за нами следят! — Квамодиан вздрогнул. Вдоль черного берега, прямо в багровое солнце, дул довольно сильный ветер.

— Соло Скотт побывал здесь?

— Нет. Мы осмотрели останки, составили перечень. Опознаны все, кроме нескольких самых ранних потерпевших. Людей здесь мало. И ни один из них не мог быть доктором Скоттом. — Она испытающе посмотрела ему в глаза, совсем как Молли. — Почему вы спросили?

Он протянул ей ленту послания Молли, рассказал о встрече с доктором Скоттом. Многоноги вдруг что-то зачирикали на родном языке, роботы запищали в ответ. Клотильда прислушалась.

— Она видела непонятный космолет, — перевела она. — Примерно пять-шесть раз. Он быстро и низко пролетал над морем недалеко от берега, словно шпионя. Его внешний вид соответствует вашему описанию поврежденного корабля доктора Скотта.

— И что вы об этом думаете?

Она выждала, пока роботы проскрипят вопрос, а многоноги им ответят.

— Инспекторы предполагают, что это та самая звезда, которая похитила Скотта, а потом переправила обратно на Эксион-4, превратив его в нерассуждающий инструмент.

— Это объясняет, почему он так изменился, — кивнул Квамодиан. — Но зачем ему нужно было убивать меня?

Роботы запищали, им вторили стрекочущие многоноги.

— Очевидно, блуждающая звезда заинтересована в экспериментах, которые на Земле проводит Клиф Ястреб. Звезда хочет вас остановить, не дать вмешаться.

— Молли звала меня, — упрямо пробормотал Квамодиан. — Я не намерен отступать.

— Для этого нужно быть семи пядей во лбу. — В усталых глазах Клотильды замерцала едкая усмешка. — Здесь мы совершенно отрезаны от остальной Вселенной. Если это блуждающая звезда Ястреба, то мы где-то в межгалактическом пространстве. В нашем перечне почти тысяча граждан, переброшенных сюда. И ни одному не удалось вернуться домой.