Никого из обитателей «Президентов Дикси» в полдень не вызвали. И лишь когда им позволили разойтись, Райленд осознал, что почти все время стоял не дыша. Гатник, стоявший рядом, подмигнул Райленду.

— Поначалу так всегда. А потом становится все равно.

— Что это? — испуганно спросил Райленд.

Гатник повернулся. Вдоль гравиевой дорожки два охранника торжественно катили кресло на колесиках и тележку с дополнительными аппаратами, которые были подсоединены к владельцу кресла. От ездока осталось очень мало. Голова была замотана бинтами, только на месте рта виднелось отверстие. На дополнительной тележке высилось внушительное сооружение из помп, трубок, цилиндров из нержавеющей стали и электрических проводов.

— А, этот, — Гатник не мог помахать рукой, обе его руки понадобились кому-то в другом месте, но он наклонился всем туловищем и крикнул:

— Привет, Алек! Что на этот раз?

Забинтованная голова чуть кивнула. В остальном тело осталось неподвижным. Невидимые губы, словно дым, выдохнули слова:

— Ты, Гатник? Я думаю, вторую почку отняли.

— У тебя еще много всего осталось, — жизнерадостно сказал Гатник, и они пошли на ленч. Райленда не оставляла картина встречи с живой «корзинкой».

— Я не знал, что они нас поддерживают в живых, даже когда почти ничего не остается.

— Я так не думаю, что Алек — случай особый. Он старше всех на «Небесах». Он здесь уже, — в голосе Гатника слышалось неподдельное уважение, — почти шесть лет.

Особого аппетита у Райленда не было, к тому же ему пришлось заняться питанием Гатника. Но потом он как-то приободрился. Поразительно все-таки, думал Райленд, прохаживаясь после ленча по дорожкам «Небес», как еда улучшает настроение. На хорошей диете и чувствуешь себя хорошо. Это доказывает… да нет же, это доказывает, что обреченное существо, такое, как Райленд, способно утопить свои страхи в физических удовольствиях. Он решил сейчас же вернуться в дом, взять дневник…

Его кто-то позвал.

Он повернулся и увидел, что к нему мчится Чудо-Опорто.

— Ух ты! Это ты, Райленд?

Оба остановились. Райленд поймал себя на том, что они осматривают друг друга, проверяя, все ли части тела у них на месте. Как быстро это стало привычкой!

— Кажется, у тебя все в порядке.

— Я здесь всего пару дней. Попал в партию прямо перед тобой… я видел, как ты входил… Эх, лучше бы он остался в Исландии. Нет, я тебя не виню, — мрачно закончил Опорто.

— Извини.

— Ничего. Ну, как ты теперь живешь?.

Райленд рассказал о «Президентах Дикси».

— Ха! Эти старые развалины? Слушай, переходи в нашу компанию! У нас как раз два свободных места, среди наших ребят есть отличные парни. Знаешь, как бывает? Потеряешь то да это, остается голова. Приходится искать занятие для мозгов. Один парень, мой сосед, нашел «Лила-вату» — сборник древних индийских задач. В основном, диофантные уравнения, если подойти к сути, но…

— Меня сейчас другая проблема интересует, — мягко прервал его Райленд.

Опорто замолчал, ожидая продолжения.

— Я хочу отсюда выбраться.

— Ну, Стив, не сходи с ума! У такого парня, как ты, впереди целые годы. Неужели ты хочешь…

— Да, хочу, — сказал Райленд. — Хочу отсюда выбраться. И это не только вопрос жизни, хотя и она меня очень волнует.

— А что еще? А-а, можешь не говорить. Девушка.

— Нет, не девушка. Не совсем. Хотя это меня тоже волнует. Я должен спасти пространственника от полковника Готтлинга.

— Ну, Стив, — мрачно сказал Опорто. — Эти разговоры ни к чему. Во всяком случае… — Он замолчал.

Райленд хорошо знал коротышку, а потому молча ожидал продолжения разговора.

— Во всяком случае что? — подсказал он.

— Во всяком случае, — нерешительно продолжил коротышка, — я не понимаю, зачем тебе эта девушка. Я думал, тебе важней другая, ну, помнишь, 837552… я забыл, как ее звали.

Для Райленда это было равносильно удару между глаз. Номер… он не обладал феноменальной памятью Опорто, но это явно был тот самый. — Анжела Цвик, — прошептал он, вспоминая русые волосы, голубые глаза и губы, вкус которых опять почувствовал на своих губах, стоило лишь произнести ее имя…

— Именно Анжела. Ага, ты ее не забыл! — Опорто наслаждался произведенным эффектом. — Почему бы тебе не пойти к ней в гости? Она тоже здесь — вот в том коттедже, возле озера.

— Она здесь? Но она работала для Полиции Плана… — Райленд был потрясен. Неужели План начал Утилизировать собственных тайных агентов?

— Да, — рассудительно сказал Опорто. — Я же сказал, что она здесь. Во всяком случае, большая ее часть. Ты сам Увидишь.

Сначала он испытывал потрясение и смущение. Неловко переступая онемевшими ногами, Райленд подошел к креслу, в котором сидела девушка. Он хрипло, нарочито грубовато произнес ее имя. Потом встретил ее взгляд и больше уже ничего говорил. Анжела? Неужели в кресле та, которую он когда-то знал? У нее не было рук и, судя по складкам халата, ног тоже не было. Только лицо оставаясь нетронутым — зелено-голубые глаза, золотистые волосы, и тот же голос — сильный, грудной.

— Стив! Как я рада тебя видеть! — Она не смутилась ни на секунду, только приятно удивилась. — Не смотри так, — засмеялась она. — Я знаю, что ты чувствуешь. Ты только что прибыл, а я здесь провела уже двадцать один месяц.

Чувствуя себя все еще не в своей тарелке, Райленд присел на траву рядом с креслом. Коттедж Анжелы стоял посреди небольшой рощицы, вокруг пестрели аккуратно ухоженные клумбы. Цветы! Райленд не мог вспомнить, чтобы вокруг дома он где-нибудь видел цветы. Только в парках. Но это тоже был своего рода парк.

— Я иногда думала, увижу ли тебя еще когда-нибудь, — тихо сказала Анжела. — После всего, что случилось. — Она вскинула подбородок — зажужжал маленький мотор. Очевидно, в бархатном подголовнике был спрятан выключатель, чтобы она могла управлять креслом. Развернувшись лицом к Райленду, она сказала:

— Ты не винишь меня, правда?

— Ты всего лишь исполняла свою работу, — пробормотал Райленд.

— Это мудрая мысль, Стив. Ах, Стив! Я рада снова тебя видеть.

Анжела подняла свой красивый подбородок.

— Нам о многом нужно поговорить. Отвези меня к озеру, — попросила она.

Почти три года Райленд готовился к возможной встрече с Анжелой. Но теперь он забыл все, что хотел ей сказать. Все, о чем думал по ночам на лагерной койке или высказывал валунам, окружавшим изоляционный лагерь. Оказавшись с девушкой лицом к лицу, он болтал о пустяках. Они смеялись. И ему было приятно. Приятно! Но это же она надела железное кольцо на его шею!

— Когда работаешь для Плана, всегда чувствуешь себя правым, — заметила она, будто прочитав мысли Райленда.

Они остановились на берегу озера.

— Я теперь даже не обращаю внимания на воротник, — пробормотал он, подавляя зевок.

— Конечно, Стив.

Он почесал лопатку о ствол пальмы.

— Никогда не думал, что смогу. Я разговаривал с одним человеком в лагере. Он сказал, что я привыкну, а я…

Он замолчал, нахмурился.

— Что ты ему ответил, Стив?

— Я ответил, — медленно произнес Райленд, — что никогда не перестану ненавидеть воротник, только если умру или наглотаюсь наркотиков.

Она улыбнулась детской безмятежной улыбкой.

Вернувшись в коттедж «Президентов Дикси», Райленд перелистал дневник бывшего владельца койки. Там была одна запись, которую он вдруг захотел перечитать. Он отыскал ее.

«Это коварное место. Атмосфера такая спокойная — Бог знает почему! — так и тянет расслабиться. Пусть все идет, как идет. Каллен вернулся из клиники. Хихикает. Сестра рассказала ему анекдот. И это при том, что ему вырезали оба глаза!»

Два дня спустя:

«Вчера потерял вторую ногу. Больно, но помогают уколы. Странно, почему я так равнодушно к этому отношусь? Вспоминаю Каллена».

Нахмурившись, Райленд закрыл тетрадь и отправился на вечернюю поверку. Остальные «Президенты Дикси» были уже там и приветствовали Райленда с холодком. Он понимал, в чем дело. Он не уделял внимания общественной жизни коттеджа. Но он не обращал внимания даже на охранников с алыми сердцами на белых куртках, которые пошли вдоль шеренг, монотонно читая списки.

Голова его была занята чем-то более важным.

Райленд был вполне уверен, что сознание его так же ясно, как и прежде, и тем не менее он перестал обращать внимание на воротник. Это первое положение силлогизма. Второе вытекало из записи в дневнике. Каково заключение?

— Пойдем, я сказал!

Раздраженный тон охранника привел Райленда в чувство. Было названо его имя.

— Я? Вы меня вызывали?

— Именно тебя! Сегодня твоя очередь. Пошли в банк тканей!