Хасимото Руна держала единственный на острове магазинчик сладостей, за что дети, конечно же, обожали ее. Она прибыла на остров сентябрьским днем около пятидесяти лет назад. Ходили слухи, что у нее случилась беда и жена Судзуки, приехавшая к будущему мужу из Кагосимы за несколько лет до этого, уговорила подругу последовать за ней. Поначалу казалось, что она со дня на день вернется домой, но море четырежды препятствовало ее возвращению. Когда утром первого ноября кораблю наконец удалось пристать к берегу, Хасимото так и не села на него. В тот день она даже не спустилась в порт, попросила вынести чемодан из прихожей Судзуки и помочь ей с поисками дома.

Идея открыть лавку со сладостями возникла так быстро и естественно, что, казалось, Хасимото ее вынашивала задолго до того, как решила остаться на острове. С присущими ей решительностью и оптимизмом Хасимото выбрала для своего магазина один из пустующих домов, без особой надежды выставленных на продажу последним представителем семейства Сохара («Незадолго до того, как семья начала рассеиваться по миру, и мы с мамой остались единственными, кто носил эту фамилию»).

Двухэтажный домик, первый этаж которого был разделен на две части – для магазина и склада, стоял неподалеку от дома Кодамы, прямо над причалом. Хасимото отремонтировала помещение, ориентируясь на вкус маленькой девочки. От одного вида ее магазина становилось радостно: в ассортименте были леденцы, шоколадные конфеты, разноцветные цукаты и батончики в ярких обертках, которые так и манили детей.

В честь открытия магазина в один из знойных летних дней устроили небольшой праздник; всем наливали свежий лимонад и угощали арахисом и жевательной резинкой, из которой можно было выдувать огромные пузыри. Вскоре на полках завелись насекомые, но хозяйка нашла выход из положения. Каждому, кто помогал ей наводить порядок, Хасимото дарила по леденцу, и маленькие посетители с радостью складывали в корзины рамен-жвачки вместе с мертвой саранчой. Эта необычная игра привела всех в такой восторг, что вслед за ней появились новые игры, придуманные хозяйкой: тот, кто проскачет по магазину на одной ножке, получит вторую конфету бесплатно; прочитавший по памяти всю таблицу умножения возьмет себе вишневый пломбир, а кто отыщет за десять секунд все стеклянные шарики, спрятанные среди полок, заберет приз – бутылку лимонада рамунэ. Лавка была размером с комнату, но хозяйка утверждала, что «лучше маленький магазин, но полный, чем большой и пустой!».

В нем было всего четыре полки, прилавок и красочные постеры, которые со временем выгорели на солнце. Над дверью висел колокольчик в форме дольки арбуза, а молодая женщина с весело приподнятой бровью, казалось, приехавшая только вчера, вела себя так, будто прожила на острове всю жизнь. Не одно поколение детей, количество которых никогда не превышало двадцати человек одновременно, выросло на ее леденцах со вкусом колы, шоколадных конфетах в виде зонтиков, резиновых мячиках и йогуртах размером с чайную ложку.

Сохаре эта энергичная женщина с материка была особенно дорога, ведь она была близкой подругой мамы. Когда мамы не стало, Хасимото взяла на себя все бытовые вопросы, которые возникали перед юношей. Несмотря на то, что Сохара уже мог отремонтировать любой предмет, он не умел готовить и никогда не занимался стиркой. Он ошибался, уставал, питался замороженными продуктами и портил одежду в стиральной машине. Как-то раз Хасимото нагрянула в дом Сохары и взялась наводить порядок, приговаривая: «Не обременяй невесту лишними хлопотами, я рада помочь».

В то время Йоко только входила в жизнь Сохары, и госпожа Хасимото проявила тактичность, поняв, что юноша слишком горд, чтобы просить помощи у девушки.

– Но учти, – сказала она ему, когда Сохара поначалу возмущался, – будешь выглядеть неряхой, никогда не покоришь сердце женщины! А если не докажешь свою независимость, никогда не сможешь убедить ее переехать жить в такое суровое место, как этот остров!

Эта поддержка длилась всего восемь месяцев, но Сохара ощутил всю ее силу. Хасимото обладала удивительным даром вселять надежду в тех случаях, когда людей обычно охватывал страх.

Спустя два года с тех пор, как Хасимото переехала на остров и открыла магазин дагаси, она вышла замуж за специалиста, приехавшего с материка в составе бригады по асфальтированию дороги. Познакомившись с Хасимото, мужчина, который был старше ее на тринадцать лет, вернулся на остров и провел там отпуск. Вскоре он понял, что сложности с транспортом не позволят ему часто курсировать между островом и материком. Но главное – он понял, что на этом острове, рядом с этой женщиной, он обретет счастье. Он сделал Хасимото предложение, и когда та согласилась, переехал на остров.

Мужа Хасимото назначили начальником участка по отжиму семян камелии. Он умело справлялся с новым оборудованием, установленным в те годы для автоматизации производства масла. Обходиться традиционными методами уже не представлялось возможным: рабочих рук на острове не хватало несмотря на то, что с материка присылали студентов, помогавших уничтожать сорняки и расчищать подлесок.

Своих детей у Хасимото не было, но с мужем они жили счастливо. «Это, конечно, не совсем то же самое, – говорила она с улыбкой тем, кто интересовался ее жизнью, – но я всегда чувствовала себя мамой. Ведь всю жизнь я окружена детьми!»

Через несколько лет после смерти матери Сохары ушел из жизни и муж Хасимото. Это произошло во время единственной морской аварии, произошедшей на острове на памяти Сохары. В тот день пассажирская лодка столкнулась со стаей дельфинов, удиравшей от неведомой угрозы. Муж Хасимото, который прожил на острове несколько десятков лет, но так и не научился плавать, стал единственной жертвой аварии. Во время столкновения бедняга канул в поразительном и в то же время ужасном водовороте плавников и волн.

Хасимото носила траур и в течение многих лет думала о том, как рыбы и крабы поглощали столь любимое тело. Казалось, трагедия навсегда останется запутанным клубком в ее жизни, но, как это всегда бывает, клубок стал постепенно распутываться. Жители деревни пытались поддержать вдову, и ее магазин из недели в неделю становился все более популярным. Теперь к ней заходили не только дети после уроков, но и взрослые по утрам и вечерам. Ей поручили работу мужа, как и Маэде, которая несколькими годами ранее начала работать на почте. Маэда сама подкинула эту идею Хасимото: «Чем больше работы, тем меньше мыслей, и время пойдет быстрее. Только время способно исцелить такое».

Постепенно радость снова стала бить ключом из сердца Хасимото. Но теперь это была другая радость – с перерывами на ностальгию. Ее задумчивость была вызвана воспоминаниями об ушедшей любви и утраченном счастье. Однажды она призналась Сохаре, что в этом не было ничего плохого. Воспоминания о радостных минутах, которые, как известно, неповторимы, пробуждали в ней сложные, но прекрасные чувства.

– Это борьба между настоящим и прошлым, и всякий раз мне интересно, кто победит.

– А вы за кого болеете?

– Ни за кого. Мне хочется, чтобы прошлое и настоящее уживались в согласии.

С годами суставы начали хрустеть, и Хасимото состарилась. Сначала замедлились движения, затем речь, а после и память. В физическом увядании не было ничего удивительного, ведь в этом и заключается старение. Однако вскоре даже самые дорогие воспоминания, которые обычно остаются с нами навсегда, начали пропадать из памяти Хасимото, словно деревья, вырванные с корнем мощными землетрясениями. Подобное случилось с женой учителя Каваками, мужем Кодамы и даже, в более легкой форме, с дальней родственницей Канды (она рассказывала об этом в мини-маркете, где проводила время с утра до вечера); то же самое было и у старика Ямады.

Память стала походить на папку, в которой не хватает места для новых воспоминаний, и чтобы вместить их, приходится вычеркивать старые. Некоторые считали, что жителей острова от слабоумия спасают неизбежные подъемы и спуски, позволяющие тренировать не только ноги, но и голову. Остров принуждал людей к осторожной неторопливости. Общение было крайне ограниченным, а море – переменчивым. Живя на острове, куда добраться и откуда уехать было крайне сложно, человек неизбежно отдавался на волю судьбы.

Но это было ошибочным мнением: ничто не может по-настоящему защитить от всех болезней. По словам доктора Такеути, рассудок Хасимото, к сожалению, угасал с поразительной быстротой.

– Не понимаю, что творится у нее голове. Какой-то стремительный и неудержимый обвал.

– Мы можем что-то сделать?

– Ничего. Разве что постараться сделать так, чтобы она не страдала.

Сохаре стало невыносимо грустно. Улыбка Хасимото запечатлелась в его сердце глубже, чем ее грусть, и он знал, что в памяти этой женщины хранятся самые светлые минуты жизни острова – мармеладные конфеты, детство многих поколений островитян, простые желания, дорога из школы с леденцом во рту, смех и споры на шоколадные монеты. Хасимото была живым воплощением памяти острова, а значит, и памяти всего мира, каким его знал Сохара.