Едва я вернулась в бальный зал, как меня перехватила Кэмпбелл.

– Что это все значит? – спросила она. – И не говори мне, что вам с моим дедушкой просто захотелось подышать свежим воздухом и поболтать.

– Он не хотел, чтобы я расспрашивала его о Викторе Гутьерресе на людях. – Я подождала, пока Кэм переварит мой ответ, а затем поделилась информацией, которую мне удалось получить. – Твой дедушка признался, что дал Ане денег. Он пытался подкупить ее, чтобы она отдала ребенка на усыновление. Тайно.

– Почему ты не разрешила мне пойти с тобой? – не могла угомониться Кэмпбелл. – Я смогла бы заставить его рассказать нам больше!

– Возможно, больше и рассказывать-то нечего, – ответила я. – Если Ана взяла его деньги, если она скрывала беременность… какой тогда мог быть мотив причинить ей вред?

Кэмпбелл не сразу нашлась, что ответить. Я оглядела зал в поисках остальных. Сэди-Грэйс и Бун были на танцполе.

– Где Ник? – спросила я у Кэмпбелл.

Нехорошее предчувствие появилось еще до того, как она ответила.

– Он просил передать тебе, что ты хреновая должница, а потом ушел, – она цокнула языком. – Что за расстроенный вид? Ник не из тех парней, на которых можно положиться, Сойер. – Кэм отбросила притворное сочувствие и одарила меня лукавой улыбкой. – Но с ним ужасно весело!

А мне-то откуда знать? Прежде чем я успела справиться с чуждым мне чувством разочарования, которое сопровождало эту мысль, или сказать Кэмпбелл, что мы с Ником на самом деле не встречаемся и она может перестать метить территорию, в разговор вмешалась Виктория.

– Кто-то говорил про веселье? – Она вклинилась между нами.

Кэмпбелл смерила ее взглядом. Я решила, что она думает об Ане, но с ее языка соскочило совершенно другое:

– Закончила флиртовать с моим братом?

Виктория даже бровью не повела.

– Это был всего один танец, – ответила она. – И он не принадлежит Лили.

Я же про себя подумала, что иногда танец – это больше, чем просто танец.

– Значит ли это, что твой интерес к Уокеру не имеет никакого отношения к игре, которую твоя семья ведет против моей? – приторным голосом спросила у Виктории Кэмпбелл.

– Не больше, чем мой интерес к тебе, – ответила Виктория и слегка вздернула подбородок. – Между прочим, я подошла к вам не для того, чтобы говорить об Уокере.

Она поднесла руку к лацкану пиджака, и я заметила булавку. Серебро. Змея, обвивающаяся вокруг розы.

– Боюсь, нашу последнюю встречу уже не превзойти, – сухо прокомментировала я.

Кэмпбелл захлопала ресницами:

– Да уж, обнаружение останков двадцатилетней давности наложило определенный отпечаток.

– Двадцатипятилетней, – поправила ее Виктория.

– Что? – переспросила я.

– Мой отец следит за ходом расследования, – небрежно обронила Виктория. – Костям двадцать пять лет. И да, власти подозревают, что смерть была насильственной.

Не двадцать лет, а двадцать пять. Я попыталась осмыслить это.

Виктория снова дотронулась рукой до булавки на лацкане своего пиджака.

– Вам двоим и Сэди-Грэйс, пожалуй, стоит заглянуть на стойку парковщиков, – посоветовала она нам. – И не говорите Лили.

Шарлотта, Лив и Джулия

Лето перед выпускным классом

Двадцать пять лет назад

– Мы должны позвонить мальчикам.

Лив адресовала фразу Джулии, но у Шарлотты сжалось все внутри.

Мальчики. Лив знала, как Шарлотта относится к Стерлингу Эймсу. Конечно, она знает. И конечно, она хочет позвонить мальчикам. Разве Шарлотта не говорила ей, что хочет большего? Она ощущала вкус этих слов на кончике языка, хотя в животе у нее все переворачивалось при мысли о брате-близнеце Джулии. Золотом мальчике из их выпускного класса. Хотя бы раз я хочу нарушить все правила.

– И что мы скажем мальчикам? – сухо спросила Джулия. – Что мы отправляемся в пьяное приключение?

– Пьяна только я, – поправила ее Лив. – Ты за рулем. И Шарлотта тоже пока нет, потому что она должна быть трезвой, когда позвонит мальчикам.

«Мальчикам» – во множественном числе. Шарлотта смогла бы дозвониться до Джея Ди. Они с Лив начали встречаться с лета. Стерлинг Эймс, однако, был другой историей.

– Я позвоню брату, – неожиданно предложила Джулия. – У него появился новый друг. Томас. Он работает у папы этим летом. Правда, немного неотесан и грубоват.

Лив захохотала:

– Все, как ты любишь, Джулс!