Ларс уже хотел было отправиться к западным воротам, как вспомнил про пленного мага. Слуга провел его в мансарду, где сидело несколько связанных людей, приведённых со стены. Он сразу заметил среди них мага. Светловолосый, голубоглазый мужчина, похожий на северянина, смотрел на него с любопытством. Выглядел он молодо, но Ларс сразу понял по глазам, окруженным лучиками морщин, что магу явно больше сорока лет.

— Кто-то из находящихся здесь готов присягнуть мне и завтра идти в бой против Феликса?

Поднялось только два человека. Ларс приказал развязать их, окинул задумчивым взглядом остальных и остановился на маге.

— Что прикажешь с тобой делать? Казнить?

— А ты готов принять на службу человека, который был подданным другого правителя и вот так просто предал его?

— Ты эраламец?

— Нет, я ассуринец. Меня зовут Линдрос Нимос, когда-то мой род правил Риорунгом.

— Как же легко вы, аристократы, постелились под эраламского императора, — не выдержав, презрительно бросил Ларс.

— Я вырос при дворе Феликса, не ведая о своем происхождении. А когда узнал имя своего отца — было уже слишком поздно. Так что у меня есть причины встать на сторону ассуринцев, только не уверен, что новый император будет лучше Феликса. А вот война гарантированно унесет множество жизней.

Ларс озадаченно уставился на пленника.

— Знаешь, мне бы хотелось надеяться, что я не стану такой мразью, как твой император. Ты слышал, что творил его правнук в Ненавии?

— Так то правнук. Феликс не знал об этом. Может, император Эралама и хотел бы быть добреньким, только как тогда сохранить власть? Ты и есть тот абсолютный маг, который бросил ему вызов?

Ларс снял с пленника небирулловый браслет, убрал ментальный щит, посмотрел ему в глаза и произнес:

— Да. Я новый правитель Ненавии. Я хочу вернуть ассуринцам их исконные земли, и надеюсь у меня получится править справедливо.

Линдрос улыбнулся.

— Сколько тебе лет, абсолютный?

Ларс нахмурился. Вопрос застал его врасплох.

— Не важно — сколько мне лет. Я создал самый большой флот на Ассуринском море и выиграл множество сражений.

— Он представлялся другим именем, — неожиданно произнес один из пленников.

— Все верно. Я тут был инкогнито. Феликс отправил меня, чтоб я узнал — что же на самом деле происходит в Ненавии. Но тебе я сразу честно назвал свое имя. Ты должен ценить мою откровенность. Я не готов умереть за человека, казнившего моего отца.

Мысли крутилаись в голове у Ларса с невероятной скоростью. Значит, Линдросу под двести лет, и Феликс доверяет ему настолько, что отправил тайным инспектором к внуку.

Ларс мгновенно вернул браслет на запястье пленника. Тот усмехнулся.

— Ты не глуп, абсолютный. Значит все же решил меня казнить?

Ларс колебался несколько секунд.

— У меня совсем нет времени, но я не люблю оставлять дела незаконченными. Придется считать у тебя сознание, — произнес он и добавил, обратившись к слуге. — Принеси орочей настойки на грибах.

Самодовольная улыбка исчезла с лица Линдроса.

— Я так надеялся, что обойдется без пыток. Ан нет.

Вскоре слуга вернулся с настойкой, Ларс протянул глиняный кувшин пленнику.

— Пей!

Линдрос залпом ополовинил посудину. Ларс с легкостью преодолел ментальный щит, который пленник так окончательно и не снял, и тут же ощутил его страх.

— Ты сейчас расслабишься и позволишь мне посмотреть твои воспоминания. Начнем с тех, которые связаны с Феликсом.

Линдрос узнал о своем происхождении уже когда ему было за восемьдесят. К этому времени он похоронил жену. Его пятеро детей были взрослыми. Младший сын служил императору, у дочерей родились дети. Осознание, что человек, которого он боготворил, оказался убийцей его отца, далось Линдросу нелегко. Сначала он мечтал убить Феликса, а потом как-то потихоньку убедил себя, что смерть императора никому не принесет пользы. Тем не менее он старался находиться подальше от столицы. Воевал против Ритреи, а когда наступило вынужденное перемирие, с радостью согласился направиться в качестве тайного ревизора в Ненавию.

Кратко посмотрев воспоминания, Ларс узнал количество магов у Феликса, Сетхарзим оказался прав, их было не менее ста, попытался разведать какие-то секреты, но ничего ценного не обнаружил. Ларс стер воспоминание за последний час и вышел из сознания пленника. Было совершенно очевидно, что этот человек не станет ему служить. Если он и решится пойти против Феликса, то поставит под угрозу свою семью. И оставлять его надолго в небирулле нельзя — сойдет с ума. Так что приговор очевиден. Один удар тьмы, и от человека останется лишь пепел. И тут Ларсу в голову пришла великолепная идея.

Линдрос очнулся и обнаружил себя пьяным. Перед ним стоял парень лет двадцати с ужасно самоуверенным лицом.

— Кто ты, и когда я успел напиться?

— Меня зовут Ларс, я император Ассурина. В ближайшее время, я захвачу исконные ассуринские города, а потом буду мстить Эраламу. Я выбрал тебя для почетной миссии. Ты отнесешь письмо в Риорунг и отдашь из рук в руки правителю. А сейчас пойдем, я покажу с какими силами предстоит столкнуться твоему императору.

Линдросу очень захотелосm рассмеяться нахальному юнцу в лицо. Он ведь даже не маг! Его источники совершенно не ощущаются. То есть совсем, словно он не живой. Линдрос тупо смотрел на парня, пытаясь ухватить за хвост некую мысль, подсказка вертелась в голове в хороводе с другими идеями и эмоциями. Эх как же он умудрился так нажраться. И тут, наконец, у него выстроилась логическая цепочка. Он пьян потому, что кто-то заставил его выпить, чтоб покопаться в сознании. И этот парень вполне может быть магом, защищенным неким амулетом, ментальным магом в первую очередь…

Как бы то ни было, перспектива отправиться в Риорунг — спасение для него. Линдрос молча последовал за Ларсом. Они вышли из особняка, сели на коней и в сопровождении четверых моряков отправились к западным воротам.

На улицах то и дело попадались вооруженные отряды. При виде Ларса они низко склоняли головы и провожли его восторженными взглядами. «Он что? И правда император?»— Линрос не мог поверить в реальность происходящего.

Вскоре они остановились и поднялись на стену.

— Смотри, Линдрос, — сказал Ларс, показывая рукой на рыночную площадь.

Стихийник глянул и онемел. Пространство перед стеной заполняли войска, они суетились вокруг бесчисленного множества кораблей, седлали коней, тащили какой-то провиант, среди них мелькали мускулистые орки. Все были отлично вооружены и в великолепных доспехах.

— И это только малая часть. Некоторые уже выдвинулись на восток и многие находится в городе. Сейчас я напишу письмо правителю Риорунга. У нас тут есть бумага? — обратился новоявленный император к собравшимся магам.

Он быстро написал что-то, свернул свиток и протянул его растерянному Линдросу.

— Не забудь отдать письмо и покарай наконец убийцу своего отца, — сказал Ларс.

Стихийник понял, что ему отдали ментальный приказ, и что он едва ли сможет его нарушить.

Утром следующего дня Ларс стоял на борту речного корабля с забавным для такой неуклюжей посудины названием «Стремительный» и смотрел, как грузят тяжелую цепь. Два хананьских прибора уже были на корабле. Кристаллы тоже удалось зарядить. Увидев их, Ларс даже задумался — а не оставить ли Коракса с женой. Третий прибор отдали ювелиру вместе с необходимыми самоцветами и объяснили, что он обязан сделать такой же, как можно быстрее, иначе ему дадут в руки меч и отправят в первых рядах на защиту города.

С кораблями оставили Хауга, Ариселлу и Луция, которые должны были попеременно обозревать пространство с помощью птиц. Еще в Ненавии осталась Гликерия, она обещала в случае нападения спалить всех. Но Ларс осознавал, что город защищен очень слабо… Оставалось только надеяться, что Сетхарзим слишком заинтересован в ослаблении Феликса и не станет нападать на них сейчас. Но всё равно было очень тревожно.

И не только ему одному, от всех, кто был на корабле, волнами разливалась тревога. Эльф страдал молча, он совсем погрузился в себя, Коракс постоянно язвил, а Дем, казалось, был в отчаянии. Не смотря на все его протесты, Бенио настояла на том, чтоб её отправили в Триаполий. Но если бы Ларс знал, что стихийник будет так переживать, то оставил бы хананьку в Ненавии.

Наконец корабль отчалил и, подгоняемый ветром стихийника, двинулся против течения на север.

Ларс с любопытством смотрел на проплывающие мимо него берега. Он видел много стран, а в своей не был нигде, кроме Ненавии и самых ближайших окрестностей. Справа берег был высокий, холмистый, покрытый кипарисовами и оливковыми рощами. По левую руку шли болота, за топким участком начинались непроходимые заросли кустарника. Ларс знал, что там расположена дельта, места не очень подходящие для жизни людей, а за ними начинались земли орков. Болота ему не нравились. Он подошел к Вальду и спросил:

— Тут везде по левому берегу такая топь? Как же мы в ней закрепим цепь?

— Да, тут везде болото. Я не подумал об этом, когда ты предложил свой план. Но, может, Регас сможет нам помочь?

Ларс выругался и пошел искать Дема.

Тот обнаружился на корме с бурдюком в руках.

— Дем, ты чего напиться решил с утра пораньше?

Стихийник окинул его несчастным взглядом и неожиданно спросил:

— Ну что тебя от меня надо?

— Отвечаешь вопросом на вопрос. Ты так расстроился из-за хананьки? Я уверен, что она не пропадет. Эта девушка с её талантами просто идеальный шпион. Но я не ожидал, что ты так сильно влюбишься.

— Я пытался вчера её остановить. Просил, уговаривал. Но она отвечала, что ей нужны деньги. И тогда я предложил ей покровительство и содержание. А она разозлилась и сказала, что честная девушка, а не какая-то там. И чтоб я близко к ней не подходил после таких разговоров.

Ларс нахмурился.

— Хм. Ну ты и идиот. Она получает от меня жалованье, зачем ей становиться наложницей? Ты оскорбил её и расстраиваешься? Я уверен, что у тебя будет время извиниться.

— Я думал, что раз она воровка, то моё предложение её устроит.

— Я тоже когда-то был обычным вором и резал кошельки на улицах Ненавии вот у таких идиотов, как ты. Думаешь, у бедных нет понятия о чести?

— Ларс, я не могу на ней жениться. Отец убьет меня. Но как только мы дадим этот бой, я отправлюсь за ней в Триаполий.

— Его слово для тебя закон? — задумчиво произнес Ларс.

Дем тяжело вздохнул.

— Мне бы не хотелось его расстраивать, — он замолчал, грустно глядя на воду. — Я понимаю — о чем ты думаешь. Останусь ли я на твоей стороне. Но тут я уже принял четкое решение. Я с тобой до конца, надеюсь убедить отца выступить против Феликса.

— Думаешь, он согласится?

— Если увидит перспективы нашей победы, то да. Поэтому я не тороплюсь отсылать к нему птицу. Ты ведь не возражаешь, что я отправлюсь в Триаполий?

— А если да? Если я прикажу тебе остаться, что ты будешь делать?

Дем нервно взъерошил кудрявые волосы.

— Давай отложим этот разговор, ты ведь пришел сюда не за этим.

Ларс покачал головой.

— Мне нужны идеи — как закрепить цепь на болотистом берегу.

Дем кинул задумчивый взгляд на проплывавшие мимо заросли камышей.

— Когда подойдем поближе, попробую поискать место, где наиболее твердая земля, можно будет воткнуть туда столб, а к нему присоединить цепь.

Ларс кивнул и оглядел небо в поисках птиц, увидел парящего вдали орла, захватил его сознание и полетел вверх по течению. Под ним несла свои воды река, летел он долго, но не заметил никаких судов, кроме рыбацких лодок. По берегам изредка встречались небольшие поселения. Наконец, он достиг места, где в Фейру впадала Селена, за ней высились крепостные стены, вокруг которых расположилось множество домов. Ларс продолжил свой путь над рекой. Когда его силы были уже на исходе, он увидел множество речных судов, их было более тридцати. Едва он завис над одним, чтоб разглядеть хоть что-то, как в его сторону полетела стрела.

* * *

«Здравствуй, Уна. Я так и знал, что ты меня не послушаешь и отправишься в экспедицию» — услышала девушка знакомый голос в своей голове, и сердце екнуло от радости.

— Профессор!

«Тише. Я не хочу привлекать внимание».

Руки Клейна засветились, он аккуратно раздвинул защитный барьер и вошел внутрь.

— Я считаю, что тебе нечего делать в темном лесу, ночью. Да и днем тут нет ничего хорошего. Пусть бравые военные штурмуют скалы, а мы с тобой направимся порталом сразу к драконам. Согласна?

Уна кивнула без тени сомнения. Она готова была пешком идти с профессорам по джунглям, лишь бы подальше от Сейдо. Он внимательно взглянул на её лицо при свете созданного им магического огонька.

— Ты какая-то перепуганная. На вас уже нападал кто-то? Впрочем, расскажешь после того, как мы отсюда уйдем. Где твои вещи?

Уна взяла рюкзак, и они вышли за пределы защитного полога. Чуть отойдя во тьму, Клейн открыл портал и предложил девушке первой шагнуть в крутящуюся воронку. Выйдя из портала, Уна обнаружила себя в большой темной пещере, посреди которой пылал костер. Тут пахло горящими поленьями и еще чем-то совершенно ни на что не похожим.

Огонь скудно освещал серые стены, дальняя так и оставалась погруженной во тьму. Уна присмотрелась и увидела черную скалу, очертания которой были очень похожи на голову. Она различила внимательно смотрящие на неё зеленые глаза с вертикальными зрачками и похолодела от ужаса.

«Не бойся, я не убиваю людей без веской причины», — услышала девушка в голове чей-то спокойный голос.

— Уна, я хочу тебе представить моего старого друга Игниса, — профессор говорил с нескрываемым удовольствием, в его голубые глаза светились азартом, сейчас он был похож на мальчишку, который представляет своим друзьям нового взрослого друга.

Девушка невольно улыбнулась.

— Игнис, это моя студентка Уна. Она создала то устройство, про которое я тебе рассказывал.

«Я рад познакомиться. Надеюсь, что оно окажется рабочим, этот мир становится совсем непригодным для существования».

«Взаимно. Чем вы тут питаетесь? Вокруг одна темная жизнь?» — ответила она на мыслеречи скале в форме головы. На место испуга постепенно пришел восторг.

— О! Завтра с утра ты всё узнаешь! — ответил за дракона Клейн и протянул Уне коробку с логотипом известного ресторана. — Я набрал на ближайшие сутки еды с Джангалы. Игнис, мы поужинаем, с твоего позволения, могу и тебя угостить.

Раздалось фырканье, и из ноздрей дракона повалил дым.

«Не смеши меня, Клейн. С этими вашими порциями я даже распробовать ничего не смогу».

— Ну извини, я физически не утащил бы подходящую для тебя порцию. Уна, расскажи, что было после того, как мы расстались на Джангале?

Она поведала вкратце произошедшие события, упомянув, что Сейдо спрашивал её про прибор, но не рассказав о последнем разговоре в палатке.

— Значит, это ты так испугалась вонючего слизня? — спросил Клейн.

— Да, — ответила Уна, осознавая, что ей не хватает практики для правдоподобного вранья.

Профессор скорчил забавную мину, но выпытывать ничего не стал.

— Мне жаль, что я так подставил тебя. Но мне не позволили появиться раньше. Сейдо — хитрый мерзавец. У него совершенно нет принципов. Я очень хорошо знаю его историю, жаль, что доказательств слишком мало, а то он давно бы сидел вместе со своим покровителем из КБК. Полагаю, что нам следует обойтись без него. Только вот у меня нет достаточно мощного телепортатора, чтоб перемещать драконов. Так бы я оставил полковника штурмовать леса и горы, а сам бы занялся делом, для которого мы сюда прибыли. Игнис, у вас есть драконицы в положении? Нам понадобится перевести одну в мир Джангалы, использовать устройство во время родов и получить доказательство, что оно рабочее.

Дракон вздохнул так, что мелкие камушки посыпались со сводов пещеры.

«Три, только три женщины. Не знаю — захочет ли кто-то из них так рисковать. А вот будущие отцы точно будут против. У них обычно начинает течь пещера ближе к дате родов. Они становятся невероятно нервными и агрессивными. Всё воспринимается, как угроза малышу. Даже и не представляю — как мы будем их уговаривать. Но у нас нет другого пути. Дети на Пелле долго не проживут. Наши пастбища непрерывно подвергаются атакам темной фауны и флоры. Скоро мы проиграем им окончательно».

— Я мечтаю разработать способ восстановления энергетической оболочки миров, — задумчиво сказала Уна. — Пелла была прекрасна когда-то.

— Ты не первая, — усмехнулся Клейн. — Но это невероятно сложно и дорого. Мы до сих пор не понимаем до конца из чего эта оболочка состоит. Но даже если подобрать формулу, то откуда взять столько энергии — непонятно. Хотя я читал теорию одного ученого, что в ментальной энергии заложена невероятная сила. Только её надо высвободить. А это еще не удавалось никому.

— Почему он так решил?

— А вот смотри, — Клейн достал ноутер, включил его и начал писать формулы. — Это примерно то, что происходит в гранях. Там постоянно идут процессы взаимодействия различных видов энергий. Свет и тьма — важнейшие составляющие, они в ауре мира соединены. Но она состоит не только из них, в ней намешано еще много всего, чего мы и пока постичь и уж тем более воспроизвести не можем. Создавая портал, мы временно нарушаем структуру мировой ауры, а потом она мгновенно восстанавливается. Вот что происходит в это время. — Клейн обвел одну из формул. — Что тебе напоминает вот это?

Уна смотрела с изумлением.

— Ментальное воздействие?

— Да, оно запускает процесс самовосстановления энергетической оболочки.

— Это же вы вывели эту формулу, профессор?

— Да, угадала. Я несколько раз застревал при неудачном переходе, было время проанализировать происходящее. Но все это очень приблизительно. Я наверняка не учел множество факторов.

«Люди — удивительные создания. Вы так мало живете, но успеваете так много сделать. Только вот мотивы ваши мне не понять…»

— Ты прав Игнис, людям всегда всего мало. Может, по-этому мы столько всего создали и одновременно разрушили.