Миали лежала на расшитых подушках, сжав в ладонях светлый кристалл. «Гесиф — единственный, кто всегда рядом. Никто другой не займет место в моем сердце», — повторяла она, как заклинание, но ее мысли постоянно возвращались к Ларсу. Каждый раз, когда ей казалось, он на крючке и никуда от неё не денется, этот едва повзрослевший мальчик проявлял необычайно твердый характер. Вот уже который день царица ожидала, что он вернется и бросится к её ногам и начнет молить о том, чтоб она позволила ему быть рядом. Но Ларс почему-то не шел. Хотя, когда они были вместе, она ощущала ураган его чувств. Удивительно — как ему удается сдерживать их.

Едва мысли о нем захватили её, как Миали почувствовала, словно душа рассыпается на мельчайшие песчинки, их уносит обжигающий ветер пустыни. Наконец, ей пришлось признать, что она самым невероятным образом по нему скучает. В терзаниях прошло еще несколько дней, Миали почувствовала себя опустошенной. Стали приходить робкие мысли:' Наверное я перегнула палку?'

Царица отправила слугу потихоньку разузнать — чем занимается Ларс и получила ответ, что он уже много дней не сходит с корабля. Она хотела было отправить ему письмо с предложением прийти к ней. Но откуда-то взялся страх, что он не придет. Поведения Ларса она предсказать не могла. Что же, придется идти самой. Она изложит ему всё, что думает о происходящем, и пусть ищет слова, что бы вымолить у неё прощение.

Поднимаясь по трапу, Миали вдруг почувствовала, как сердце пропустило удар. Да что с ней творится⁈ Из глубины души волной поднялась тьма. Ларс стоял на палубе, смотрел на неё и улыбался.

— Любимая, ты пришла… я так рад тебя видеть…

Миали заглянула в его глаза, где светилась искренняя радость, и почему-то потеряла половину запала.

— Я пришла сказать, что ты, ты… — она впервые не находила слов, потерявшись в обволакивающем тумане серых глаз, а спустя мгновенье он накрыл её рот поцелуем. В сознании мелькнуло, что она не может вот так просто сдать позиции, на кончиках пальцев заиграла тьма. Но Ларс сгреб её в охапку и утащил в каюту. Он захлопнул дверь и поставил Миали на пол.

— Какого хора ты творишь⁈ Ты не смеешь так со мной обращаться⁈

— Я ужасно по тебе соскучился…

Ларс прижал её к себе и вновь поцеловал. Миали чувствовала, как вся её злость пропадает, сменяясь желанием.

Он с легкостью, сорвал с неё рубашку, разрезав ткань тьмой. Она ощутила его горячие губы на своей шее затем на груди. Миали казалось, что она сейчас лишится рассудка. Она разорвала на нем одежду, Ларс поднял её на руки, заставив обхватить свои бедра ногами и они предались страсти, не думая ни о чем.

Спустя некоторое время она обнаружила себя в изнеможении лежащей на жестких деревянных досках пола. Ларс лежал рядом и нежно водил пальцами по её животу.

Она оглядела каюту.

— Ларс, тебя что, ограбили? Почему в твоей каюте так пусто?

— Я не люблю лишних вещей…

— Но тут даже кровати нет!

— В гамаке спать намного удобней. Но если бы я знал, что ты придешь, то заказал бы кровать.

Доски нещадно впивались в спину, Миали поднялась и собрала раскиданные по полу остатки одежды.

— И в чем я теперь пойду обратно?

— У меня есть одежда, которую я недавно купил в городе, но, боюсь, она тебе будет не совсем по размеру. А хочешь — иди так, я прикрою тебя иллюзией, — сказал Ларс, весело улыбаясь.

Миали попыталась изобразить возмущение, но не выдержала и расхохоталась.

— А знаешь, наверное, тебе подойдет моя туника…

Ларс направился к стоящему в глубине каюты сундуку, порылся там и вернулся к ней с маленькой деревянной шкатулкой.

Он вынул из неё кольцо и протянул Миали. Несколько секунд Ларс молчал, словно пытаясь найти нужные слова, а потом сказал чуть дрогнувшим голосом:

— Ты станешь моей женой?

Миали взяла кольцо и растерянно посмотрела на любовника. Она совершенно не ожидала этих слов от него здесь и сейчас, когда стояла голоя и растрепанная, посреди полупустой каюты чужого корабля, но губы сами произнесли одно короткое «да».

Казалось, они оба не верили в то, что произошло. Ларс несколько секунд смотрел на неё в немом восторге, а потом взял её руку и надел кольцо на палец.

— Любимая, я сделаю всё, чтоб каждый день ты ощущала себя счастливой.

Следующие несколько дней они провели, наслаждаясь друг другом, спали, если, занимались любовью… Однажды Миали заявила, что ей просто необходимо покормить пуму.

В этот раз дичь долго не попадалась. Мелких животных Миали не трогала, а антилопы все куда-то разбежались. Они прошли через джунгли, миновали мертвую полосу, оставленную извержением вулкана, потом прошли через заросли еще немного и вышли на открытый склон. Поток лавы, который прошел тут, был невероятно широким, он шел до самого моря. Ларс остановился, завороженный невероятным зрелищем.

«Давно это произошло? — — спросил он Миали. — Я вот поражаюсь — как хананьцы не побоялись построить город у подножья вулкана….»

«Вулканы на Леймери подчиняются мне… Я могу сжечь Маир в любой момент, но тогда прибудут другие хананьцы… Когда ты полностью войдешь в силу, мы прогоним их, и больше они не посмеют вторгнуться на мою землю».

«Создай темный сгусток, — попросил Ларс, — самый мощный, на который ты способна».

Перед Миали возник большой черный шар. Тысячи разноцветных птиц вспорхнули с веток и полетели прочь. Ларс ощущал всю мощь, которая была в в нем. Этой тьмой можно было бы уничтожить половину горы, на которой они стояли. За мгновения магиана сделала её форму практически идеальной.

«Уплотни сгусток так, чтоб ни один светлый не смог уничтожить его полностью».

Шар уменьшился в размерах в несколько раз. Ларс создал серебристо-серый поток. Луч вышел из его ладони и прошил черный шар насквозь, затем разрезал пополам, и тьма, превратившись в облако, воспарила в голубое небо.

«Ларс! Это просто потрясающе! Значит, ты научился пользоваться силой⁈ А теперь создай щит, только не над собой, а то вдруг я пробью его. Впрочем, на нас тоже стоит поставить защиту».

Ларс создал небольшой серебряный пузырь над участком, залитым застывшей лавой, и полог над ними с Миали. Через мгновенье в пузырь ударила черная молния, раздался звук грома, вершины гор содрогнулись. По поверхности пузыря прошли темные разряды, не причинив ему ни малейшего вреда. И тут же на них покатился поток камней. Пума прижалась к бедру Ларса и удовлетворенно заурчала.

«У тебя получилось! Ты овладел своей силой! Ты ведь даже не устал?»

«Да, энергия уходит на создание потока, но для разрушения тьмы и поддержание щита силы много не надо. Ты покажешь мне, как создала эту молнию? Видел такое когда-то, мощная вещь. Может, потом смогу добавить к ней свет…»

«В темную молнию свет? — пума беззвучно засмеялась. — Ладно, смотри внимательно».

Некоторое время Миали учила Ларса преобразовывать тьму в молнию., пока ему не удалось создать такую же.

«Сколько же всего можно сделать при помощи тьмы, а свет — он просто свет, и всё тут».

«Гесиф говорил, что свет имеет безграничные возможности, просто большинству магов этого мира они недоступны. Мой муж мог очень многое, он ни с кем не воевал, тем не менее хананьцев на Леймери было не больше одного легиона. Ведь это он тогда нашел способ остановить войну…»

Ларс поймал себя на том, что совершенно не ревнует, наоборот, проникается еще большим уважением к человеку, которого так ценили многие.

«Почему ты не опустишь его душу?»

«Я отпущу, Ларс, мы вместе пойдем в храм, и я отпущу её. Просто мне казалось, что пока его душа со мной, мне нечего бояться. Словно он охраняет меня…»

"Я сделаю всё, чтобы была в безопасности и обязательно прогоню с островов всех хананьцев. Но сначала освобожу Ассурин и убью Феликса'.

Пума поставила лапы Ларсу на плечи и зарычала.

«Повтори то, что ты сказал только что!»

«Я освобожу свою родную страну, а потом вернусь и прогоню с Леймери хананьцев. Надеюсь, что всё это время ты будешь со мной».

«Ларс! Неужели ты предполагаешь, что я всё брошу и уплыву в никуда, в то время как мой народ останется без защиты⁈ Я думала, что ты будешь тут, со мной! Что тебе здесь не хватает?»

«Мы всегда будем чужие на этой земле. В первую очередь я отвечаю за тех людей, которые вот уже пол года скитаются со мной по Ассуринскому морю. Я обязан вернуть им их землю. Я люблю тебя и хочу, чтоб мы были вместе, и действительно не знаю, как быть, Миали! Я приму, если ты останешься тут и дождешься моего возвращения, но мне бы так хотелось, что ты отправилась со мной…»

«Либо ты остаешься тут, мы поженимся, и ты будешь мне помогать управлять островами, либо никогда больше меня не увидишь».

«Прости, но сейчас остаться я не могу…»

Огромная когтистая лапа ударила его по лицу, оставляя глубокие борозды, из которых хлынула кровь. Пума в несколько прыжков скрылась в джунглях.

«Еще раз появишься мне на глаза, и я уничтожу тебя», — услышал он напоследок. Ларс стоял посреди выжженного лавой пространства. Ему казалось, что внутри у него такая же безжизненная пустыня. Наконец, он почувствовал, как кровь противно стекает по лицу, заливая глаз, который к счастью остался цел. Значит, свадьбы не будет? Или всё же она успокоится и простит его?

Когда Миали создала сгусток тьмы, всё живое устремилось от смертоносного шара подальше. Лишь один синий попугай так и остался сидеть на ветке. Когда пума убежала, он с наслаждением полюбовался на окровавленное лицо Ларса и полетел в сторону дворца наместника.

Теймир приземлился на подоконник и произнес хвалу Создателю. Казалось, что удача вновь на его стороне. Он позвал секретаря и приказал ему написать приглашение царице на ужин, а затем сел в колесницу и отправился к ювелиру.

Миали вернулась в свой дом. По дороге она выпустила тьму, уничтожив несколько скал. Войдя в спальню, она упала на кровать и, неожиданно для самой себя, разрыдалась. Она просто-таки разрывалась между желанием — убить Ларса, и найти способ вернуть его и заставить быть рядом. Мириться с поражением царица не умела. Так она терзалась от бессилия, пока в комнату не постучали.

— Пошли к хорам! — крикнула она и увидела, как под дверь просовывается завязанный золотой ниткой миниатюрный свиток.

В нем оказалось приглашение на ужин от Теймира. Ну что ж, пока у неё есть только такой способ досадить Ларсу.

Хананец этим вечером был особенно любезен и сладкоречив. Миали это качество всегда раздражало. Ларс выражал свои мысли значительно проще, но его слова звучали точно, выразительно и искренне. Чем большеона сравнивала двух мужчин, тем глубже погружалась в отчаяние от потери Ларса.

Но всё же что-то в наместнике было сегодня особенное. Слуг в обеденном зале не было, Теймир сам налил ей вино. Его рука дрогнула, несколько капель пролилось на белоснежную скатерть. Миали прислушалась к своим ощущениям, пытаясь уловить его настроение, но щит полностью скрывал все эмоции.

— Это вино, привезенное из государства Вейрит тридцать восемь лет назад. Оно было доставлено во дворец отца в день моего рождения. Я хранил его для особого случая.

Миали с интересом посмотрела на напиток, который проделал такой огромный путь. Для неё Вейрит был просто-таки краем географии, дальше только Ринавь и эльфийские земли. Но рассказы о странах, где зимой землю покрывант белый ледяной покров, казались ей слишком невероятными. Она почему-то вспомнила Вальда. Миали была просто поражена, когда впервые увидела эльфа, она просто не могла не познакомиться с ним поближе…

— Миали, о чем ты задумалась?

Она неожиданно перевела взгляд на сидящего рядом с ней мужчину. Он никогда не позволял себе называть её по имени и на ты, хотя она давно привыкла обращаться к нему как угодно. Вальд, Ителус и даже наместник Теймир — никогда царица не воспринимала их всерьез, играла чувствами, крутила как хотела и считала себя сильнее их. Миали искренне полагала, что ей нужен настоящий мужчина, и вот она его встретила и тут же потеряла.

Тонкие пальцы сжались, по ним скользнула тьма и чаша, которую она держала, разлетелась на множество осколков. Миали тихо охнула, капли крови из порезанных пальцев смешались с вином.

Теймир осторожно взял её руку и нежно прикоснулся губами к ранкам. Миали почувствовала, как боль исчезла. Она была слишком растеряна, иначе не позволила бы ему таких интимных действий. Зато теперь она точно знала, что Теймир невероятно волнуется. Да что происходит, хор бы его побрал⁈

Теймир не выпускал её руки, неожиданно он снял щит, и Миали оглушил фонтан его эмоций.

— Царица моя, ты стала владычицей моего сердца в тот момент, когда я тебя увидел. С тех пор я каждый день жалел, что судьба так жестоко распорядилась, поставив нас в положение, когда мы не можем до конца доверять друг другу. Я хочу попросить тебя, отнесись к тому, о чем я скажу тебе сейчас не как к политическому шагу, а как к предложению любящего мужчины. Я прошу тебя — выходи за меня замуж.

Он тут же достал откуда-то шкатулку, в которой лежала роскошная парюра с рубинами и бриллиантами. Миали залюбовалась ослепительным блеском камней и даже не успела сразу сказать «нет». Теймир вытащил из шкатулки ожерелье и надел ей на шею. Касаясь её нежной кожи, он уловил обрывки мыслей и понял ответ.

— Только прошу тебя, сначала подумай, не отказывай мне сразу. Пойми одно — ты навсегда останешься истинной царицей Леймери.

Миали резко выдохнула, поспешно сняла ожерелье, положила его в шкатулку и захлопнула крышку.

— Нет. Я не верю тебе, хананец. У тебя не получилось захватить мою землю силой, так ты пытаешься хитростью? Да? Нет, я предпочитаю остаться свободной.

Она обернулась пумой и выбежала из зала.

Как только она скрылась, Теймир взял бутылку и залпом её ополовинил.

Он так долго ждал этого момента, готовился к нему, и проиграл!

Но сдаваться было нельзя. Если Миали не станет не согласится на свадьбу, его могут вернуть обратно в Ханань, и тогда он больше никогда не увидит ни её, ни поста наместника. Или что еще хуже заставят вести полномасштабную войну с оборотнями.

В первую очередь необходимо устранить Лалей. Этот человек представляет угрозу для Ханани. Только как? Ассуринцы его любят и сложно представить, что произойдет, если Лалей убьют на острове. У него в подчинение множество магов… Вот если бы он отправился за товаром, взяв с собой часть людей, и не вернулся… Но как потопить эскадру с абсолютным магом во главе⁈ И тут Теймир понял, что не зря он изучал теорию магии всё детство. У него созрел грандиозный план.

Наместник позвал слуг и приказал ему найти бывшего любовника Миали Ителуса.

* * *

Оказавшись в теле рыбака, Зель тут же почувствовала все прелести бытия немолодого мужчины, всю жизнь приведшего в тяжком труде. Она посмотрела на свои руки, грязную тунику, ощутила запахи рыбацкой лодки, и ей стало необычайно мерзко. Демоница обернулась на остальных людей, двое вытаскивали рыбу из сетей, один управлял парусом, и еще один стоял за рулем.

— Нам надо идти назад, — глухо произнесла она.

— Да кто же спорит, Менелай, как раз к утру вернемся, — ответил ему светловолосый здоровяк.

Зель отошла от сети и села на дно лодки.

— Эй, Менелай, ты чего развалился? — крикнул рулевой.

Она порылась в памяти своего нового тела и поняла, что его зовут Вал, и он — капитан.

«Менелай устал, ему надо отдохнуть, покорми ег о», — отправила она ментальный приказ.

Рулевой тут же повторил её слова.

Рыбаки дружно заржали, решив, что капитан шутит. Но тот рассвирепел.

— Я что? Сказал что-то непонятно? Принесите ему сухарей и вина!

Вскоре Зель в обличии Менелая поглощала пищу, стараясь не смотреть что ест. Тело старого рыбака было привычно к подобного рода еде и не отторгало её. Силы понемногу восстанавливались.

«Ну ладно, — подумала она про себя, — сейчас доплывем и повеселимся».

Когда показались берега, Зель велела капитану идти не к причалу, а пришвартоваться на диком пляже, около скал. Матросы негодовали, им было непонятен этот странный приказ. Вал говорил с ними намеренно грубо, использовал обидные эпитеты, что было, в общем-то, на него похоже, но сегодня он превзошел сам себя. Зель в теле Менелая же сидела и с удовольствием наблюдала за назревающей ссорой.

— Вал, ты совсем ума лишился! — воскликнул один из рыбаков.

— Да он над вами издевается, — со смаком протянул Менелай. — А что ему вас уважать? Он вон стоит, рулем вертит, не велика работа, а вам сети тягать, а потом заплатит пол эрла, и погонит вас взашей. Вот если бы лодка была ваша, можно было бы установить другие порядки.

Рыбаки обалдело заозирались.

Вал гневно посмотрел на Менелая, он хотел было высказать ему, но неожиданно для себя произнес:

— Да кто с вами ублюдками считаться будет? Не нравится — других наберу. Вас же как червей в навозе.

— Ты ща ответишь мне за червей! — рявкнул в ответ здоровяк по имени Дорн.

Остальные ошалело смотрели на двоих, совершенно не понимая — что происходит.

— А может, отрезать ему что-нибудь и за борт? — спокойно произнес Менелай. — Чтоб больше никогда свой поганый рот не открывал.

Он кинул рыбакам картинку, где они отрезают капитану мужской причиндал, а затем кидают в воду. Его слова были встречены одобрительными криками. Ментальные приказы были ну очень убедительны, и эти люди искренне полагали, что это единственно достойный способ отомстить за обидные слова.

Вал не верил в происходящее: верная команда, с которой он ни один год ходил в море, ринулась на него, схватила за руки и за ноги, а Дорн вытащил нож. А дальше он почувствовал прикосновение холодного лезвия в паху и дикую боль. Душераздирающий крик разнесся над морем, достигнув спящего берега. Те, у кого были хоть немного развиты ментальные способности, вздрогнули и оттерли с лица холодный пот.

А спустя пару минут Вала бросили в волны.

— Давайте к берегу, а там мы выясним — кто следующий у нас станет капитаном.