Больше же всего может доставить затруднений [вопрос],
a) какое значение имеют виды для [вещей] вечных из чувственных, [т.е. для Неба], или для становящихся и уничтожающихся, так как они не являются для них причиной ни движения, ни какого-нибудь изменения.
b) Однако, они нисколько не помогают [также] ни в смысле знания о прочем, потому что они не есть субстанция последнего ([иначе] они существовали бы в них),
c) ни для бытия, потому что они во всяком случае не наличны в том, что участвует в них.
d) Правда, можно подумать, пожалуй, что они суть причины так, как белое, когда оно находится в смешении с белым [предметом].
Но этот аргумент, высказанный сначала Анаксагором, а потом (не без трудностей) Эвдоксом [57] и некоторыми другими, слишком неустойчив [в смысле правильности], потому что не трудно привести для [опровержения] этого учения и многие невозможные [для него выводы].
Однако, нельзя никаким обыкновенным способом говорить, что прочее, [чувственные вещи происходят] из видов.
a) Говорить, что [идеи] суть образцы, и прочее в них участвует, – значит пустословить и высказывать поэтические метафоры. В самом деле, что это такое, что действует «взирая на идеи»? Ведь что угодно может и быть и становиться подобным без подражания [образцу], так что Сократом, напр., можно становиться [независимо от того], существует ли Сократ [сам по себе] или не существует. Подобным же образом ясно, что было бы то же самое, если бы даже существовал вечный Сократ.
b) Именно, окажется множество образцов одного и того же, а след., и [его] видов, как напр., для «человека» – «живое существо» и «двухногое», и вместе с тем еще человек-в-себе.
c) Кроме того, виды будут образцами не только чувственного, но и самих себя, как напр., род – образец того, что является как виды рода. Поэтому, образец и отображение [его] будет одним и тем же.
Далее, по-видимому, невозможно думать, что субстанция может быть вне того, чего субстанцией [она является]. След., как же идеи, будучи субстанциями вещей, могут находиться вне их [58]? В «Федоне» [Платона] [59] говорится таким образом, что виды суть причины и бытия и становления. Однако, [даже] если существуют виды, все-таки [ничто] не возникает, если нет двинувшего; и, [напротив того], возникает многое другое, как напр., дом и кольцо, видов чего, по их мнению, не существует. Таким образом, ясно, что может и быть и возникать то, виды чего они признают, при помощи тех же причин, о которых сейчас сказано, но не при помощи видов.
Однако, относительно идей и в этом смысле и при помощи более логичных [60] и точных аргументов можно было бы привести [еще] многое подобное рассмотренному.