Пора теперь отдать себе отчет вообще во всей этой части Аристотелевской критики, т.е. во всем учении о принципах, или во всей XIV-ой книги «Метафизики» (с присоединением и конца XIII книги). Что мы тут находим существенного, и как можно было бы кратко срезюмировать этот длинный ряд Аристотелевских аргументов?
Семь аргументов, на которые мы расчленили всю эту аргументацию, легко делятся сами собой на два отдела. Именно, одни говорят о принципах вообще (№№ 1, 2, 4 и 5), другие же – о принципах как числах (№№ 3, 6 и 7).
– Последовательность и связь аргументов о числовых принципах мы уже отметили.
Она сводится к тому, что Аристотель рассматривает
a) внутреннюю структуру числового принципа (№ 6),
b) его общую и цельную природу как нечто самостоятельное (№ 3) и
c) способ его функционирования в вещах (№ 7).
Числовой принцип, след., рассмотрен Аристотелем внутри себя (№ 6), в себе как в неделимой целости (№ 3) и вне себя, т.е. как действующий вне себя (№ 7).
Вспоминая изученные нами отдельные более мелкие соображения Аристотеля, мы видим, что в первом случае (№ 6) Аристотель свел Платоновскую диалектику «одного» и «иного» или «предела» и «беспредельного» (откуда и происходит «число») на химическое слияние, механическое смешение и вещественное соединение этих принципов.
Во втором случае (№ 3), мы помним, Аристотель свел Платоновское учение о Едином и Двоице, как о перво-принципах и о самих числах, на учение о вещественно-метафизических сущностях, абсолютно отъединенных от чувственного бытия.
В третьем случае (№ 7) Аристотель понял оформление бытия числами у Платона и пифагорейцев или как вещественное гипостазирование самих чисел (так что сами числа уже как бы перестают существовать) или как уничтожение реального различия вещей, т.е. как уничтожение самих вещей.
Всматриваясь в эти три момента Аристотелевского учения о числовых принципах, нельзя не заметить их сходство, равно как и различия.
Сходство их в том, что Аристотель везде упорно диалектику понимает как формально-логическую метафизику. Везде в противоречии ему чудится абсолютный метафизический дуализм, а в синтезе он видит или повторение тезиса или повторение антитезиса или нечто третье, не имеющее никакого отношения ни к тезису, ни к антитезису.
Видно и различие этих моментов. Различие это прямо вытекает из характера той сферы, в которой производится упомянутая подмена диалектики формальной логикой и метафизикой.
Первый вопрос относится к принципному происхождению самого числового принципа: Аристотель утверждает, что взаимоотношение перво-принципов (предел и беспредельное) можно было бы понять только химически, механически и вообще вещественно.
Второй вопрос рассматривает числовой принцип как самостоятельную природу: Аристотель упрекает Платона в вещественном гипостазировании чисел.
Наконец, третий вопрос рассматривает вещественные функции числового принципа: Аристотель понимает их то как уничтожение природы числа, то как уничтожение природы вещей.
Таким образом, сфера применения одной и той же формально-логической концепции вносит в нее свою местную модификацию, но сама концепция остается неразличимой: для мысли несущественно ни противопоставление внутри мыслимого (и, след., противоречие), ни систематическое преодоление силой самой мысли этого противопоставления и противоречия; и употребление подобных принципов есть метафизика.
Остается дать сравнительный анализ первой группы аргументов о принципах (№№ 1, 2, 4 и 5). Это – учение не о числовых принципах, а о принципах вообще. Каково взаимное отношение этих аргументов, в чем их связь и последовательность, и можно ли это установить?
– Среди этих аргументов один обладает непосредственно положительным содержанием. Это № 1 – о потенциальности общего и энергийности единичного. Остальные имеют, главным образом, критическое значение, но из них легко сделать и положительные выводы.
Естественнее всего их расположить в таком порядке.
Сначала отрицается всякое становление в сфере вечности, а те, кто его утверждает, трактуются как вносящие вещественную временность в вечное (№ 4).
Затем отрицается первый и главнейший вывод платонического учения о становлении в сфере вечных принципов, – учение о противоположностях; последнее трактуется как овеществление чистого принципа и внесение чувственного в принципное (№ 2).
Наконец, отрицается и главнейший вывод из этого учения о противопоставлении, что Единое есть Благо, причем утверждается, что перво-принципы – благи, но не потому, что они едины и охвачены, порождены Единым (№ 5).
Легко и тут увидеть общую склонность Аристотелевского ума формализировать диалектические схемы, варьирующуюся в зависимости от сферы проявления этой склонности.
˙ В положительной части своего учения о принципах (№ 1) эту свою склонность Аристотель проявил в толковании Нуса как абстрактной потенции;
· в учении о становлении вечности (№ 4) формализм сказался в отрицании всякого становления в вечности;
· в учении о противоположностях (№№ 2 и 5) – обычные натурализмы и отсутствие антиномико-синтетического метода.
В конце концов, отбрасывая детали и сосредоточиваясь на основных направлениях Аристотелевской мысли, можно найти общее в самом главном и при сравнении обоих половин учения о принципах. Очень четко три точки зрения различаются в учении о числовом принципе. Но, собственно говоря, те же три точки зрения мы находим и в учении о принципах вообще. И я мог бы, в заключение анализа всей XIV книги «Метафизики» Аристотеля, дать такую ее отвлеченную схему.
I. Положительная часть: учение о потенциальности общего и энергийности единичного в принципном бытии (№ 1, XIII 10, 1087a 4 – 25).
II. Критическая часть.
· A. Принципы внутри себя:
·· a) принципы вообще (№ 6),
·· b) числовые принципы (№ 2 и 4).
· B. Принципы как самостоятельные целости:
·· a) принципы вообще (№ 1; XIII 9, 1086a 81 – 10 1087a 4),
·· b) числовые принципы (№ 3).
· C. Принципы в их действии вне себя:
·· a) принципы вообще (№ 5),
·· b) числовые принципы (№ 7).