Когда Кекс и Джени подружились с багамскими  работниками, их стали принимать повсюду. Они  перестали дичиться, увидев, что американские друзья не смеются над их танцами. Многие американцы научились этим танцам и полюбили их не меньше, чем багамцы. Теперь танцы стали устраивать каждый вечер – обычно за домом Кекса. Кекс с Джени часто засиживались у костра допоздна, и на следующий день Кекс не брал Джени с собой в поле. Он хотел, чтобы она отдохнула.

Как‑то раз Джени осталась дома и увидела, что через поселок идет группа индейцев-семинолов. Мужчины шли впереди, а вялые, безразличные женщины плелись за ними, как ослицы. Джени несколько раз видела индейцев на болотах, но такой большой группы не встречала ни разу. Они направлялись к дороге на Палм-Бич. Примерно через час появилась еще одна группа – и ушла в том же направлении. Перед закатом появилась третья. На этот раз Джени спросила, куда они идут, и один из мужчин ей ответил:

– Мы идем на возвышенность. Осока цветет – приближается ураган.

Всю ночь люди говорили об этом, но никто не боялся. Танцы вокруг костра продолжались почти до утра. На следующий день на восток прошли еще несколько групп индейцев. Они не спешили, но шли уверенно. Небо оставалось голубым, погода стояла прекрасная. Бобы хорошо уродились, цены были хорошими. Индейцы наверняка ошибаются, думали все. Ураган не может прийти, когда зарабатываешь по семь-восемь долларов в день на уборке бобов. Индейцы глупы – они всегда такими были. Вечером Стью-Биф превзошел себя на барабанах. Танцы выдались исключительными – живыми, скульптурными, гротескными.

На следующий день индейцев уже не было. День выдался жарким и душным, поэтому Джени ушла с поля и отправилась домой. Ветра не было, даже самого слабого. Еще до рассвета между кустами появился мертвый день и тихонько подкрался к людям.

Через поселок пробежали кролики – они направлялись на восток. За ними ковыляли опоссумы – в том же направлении. Сначала один, потом два, потом целая группа. К тому времени, когда люди вернулись с полей, поток животных стал непрерывным. Через поселок ползли змеи и гремучники[23]. Мужчины нескольких убили, но осталось их куда больше. До рассвета люди сидели по домам. Ночью Джени несколько раз слышала шум крупных животных – наверное, оленей. Она услышала даже приглушенный рык пантеры. Все шли на восток. Ночью пальмы и бананы начали дальний разговор с дождем. Кое-кто испугался, подхватился и отправился в Палм-Бич. Тысячи стервятников собрались в небе, а потом поднялись выше облаков и стали ждать.

Возле дома Кекса остановилась машина багамского парня. Он просигналил. Кекс вышел, смеясь над чем‑то, что позабавило его дома.

– Привет, Кекс.

– Привет, Элиас. Вижу, уезжаешь?

– Да, приятель. Не хотите вместе с Джени поехать со мной? Я никого больше не брал, пока вас не спрошу.

– Спасибо тебе, Элиас, но мы решили остаться.

– Вороны улетели, приятель.

– Пустое! Хозяин ведь не едет, верно? Все будет в порядке. На болотах можно хорошо заработать. К завтрашнему дню все успокоится. На твоем месте я не уезжал бы.

– За мной приехал дядя. Он сказал, что в Палм-Бич пришло сообщение об урагане. Здесь неплохо, но это болото слишком низкое, и вода в озере может быстро подняться.

– Да нет, приятель. Кое-кто об этом говорил. Многие работают в Эверглейдсе много лет. Это всего лишь ветер. Ты потеряешь целый рабочий день, пытаясь вернуться сюда.

– Индейцы ушли на восток. Здесь опасно.

– Они ничего не знают. Честно говоря, индейцы глупы – иначе не лишились бы своей земли. Белые никуда не уходят. Если бы было опасно, они знали бы. Тебе тоже лучше остаться, приятель. Вечером, после работы, мы устроим отличные танцы.

Элиас попытался вылезти из машины, но дядя ему не позволил.

– Завтра в это время ты будешь жалеть, что не улетел за воронами, – пробурчал он и собрался уехать.

Элиас помахал приятелю на прощание:

– Если мы не увидимся на земле, встретимся в Африке.

Многие спешили на восток, как индейцы, кролики, змеи и еноты. Но большинство работников осталось. Все смеялись и ждали, когда солнце снова вернет им свою благосклонность.

Как‑то несколько человек собралось у Кекса. Все пытались вселить отвагу друг в друга. Джени приготовила большую кастрюлю бобов и сладкое печенье, так что всем было уютно и хорошо.

Здесь собрались главные рассказчики, и речь сразу же зашла о Большом Джоне Завоевателе[24] и деяниях его. Как он устроил все на земле, а потом поднялся на небеса, вовсе не умерев. С собой он захватил гитару, и все ангелы собрались петь вокруг трона. А потом все, кроме Бога и святого Петра, понеслись в Иерихон и обратно, и Джон Завоеватель победил в гонке. Он спустился в ад, победил старого дьявола и пролил ледяную воду на всех, кто мучился там. Кто‑то попытался сказать, что Джон играл на губной гармошке, но остальные и слушать не захотели. Как бы хорошо человек ни играл на гармошке, Бог предпочитает слушать гитару. И все вспомнили про Кекса. Почему бы ему не сыграть им пару мелодий? Это было бы здорово!

Когда Кекс начал играть, проснулся Мак-Бой. Он запел, и все стали повторять последние слова:

Твоя мама не носит трусов,

Я видел, как она снимает их,

Замачивает в спиртном,

Продает Санта-Клаусу,

А тот говорит, что это незаконно —

Носить грязные трусы.

А потом Мак-Бой вскочил на ноги и принялся плясать, и все стали плясать вслед за ним. Закончив, он рухнул на пол и снова заснул. Остальные стали играть в карты, а потом в кости. Не на деньги, а просто чтобы занять время. Все старались показать свое умение. Как всегда, лучше всех были Кекс и Мотор-Боут. Кекс с хитрой усмешкой и Мотор-Боут с лицом черного херувима, только что сошедшего в церковь, творили настоящие чудеса с костями. Все забыли о работе и погоде и смотрели на их броски. Это было настоящее искусство. Тысячедолларовый бросок в Мэдисон-сквер-гарден[25] не привлек бы такого внимания, как здесь. В дом набивалось все больше и больше народу.

В конце концов, кто‑то выглянул на улицу и сказал:

– Похоже, здесь мы ничего не дождемся. Пойду-ка я домой.

Мотор-Боут и Кекс все еще играли, а все остальные разошлись.

Ночью ветер усилился. Все вокруг трещало и скрипело – словно Стью-Биф лупил по барабану кончиками пальцев. К утру Гэбриел начал бить по центру барабана – звук стал низким и гулким. Джени выглянула на улицу и увидела, как на западе собираются черные тучи. Гремел гром, среди туч мелькали молнии. Черный фронт надвигался прямо на них. Звуки становились все громче. Ветер свистел, мрак сгущался.

Старый Окичоби проснулся и заворочался в своей постели. Он дрожал и жаловался на свою жизнь, как сварливый брюзга. Жители поселка и те, кто жил в больших домах, услышали голос большого озера и изумились. Всем было как‑то не по себе, но тем не менее они чувствовали себя в безопасности, потому что плотины надежно удерживали бесчувственного монстра в его постели. Пусть думают богатые. Если замки считают себя в безопасности, хижинам можно не беспокоиться. Решение за них уже принято – как всегда. Сидите в своих халупах, дрожите в мокрых постелях и ждите милости Господней. Но легко надеяться и верить в лучшее днем, когда все видно и понятно. Но все началось ночью, непроглядной ночью. А ночь – это великое ничто, которое держит мир в неведении.

От раската грома дом содрогнулся от крыши до пола. Кекс и Мотор-Боут перестали играть. Мотор-Боут посмотрел вверх своим ангельским взглядом и произнес:

– Большой Масса двигает стулья наверху.

– Наконец‑то вы перестали кидать кости – хоть и не на деньги играли, – сказала Джени. – Старый Масса делает свою работу. А мы должны спокойно ждать.

Они сели поближе друг к другу, уставились на дверь и старались не двигаться. Прошло время, когда можно было спрашивать белых, чего ждать за этой дверью. Теперь три пары глаз вопрошали Бога.

Среди воя ветра они различили треск и грохот. Все вокруг понеслось с невероятной скоростью. Крохотный крольчонок, снедаемый ужасом, выскочил из дыры в полу и прижался к стене. Он точно знал, что сейчас никто не захочет его съесть. А озеро бурлило и бесновалось, и только плотина отделяла людей от него.

Когда ветер немного стих, Кекс сжал руку Джени:

– Ты наверняка хотела бы сейчас оказаться в твоем большом доме, подальше отсюда, верно?

– Нет.

– Нет?

– Нет! Люди не умирают, пока не придет их время, и неважно, где они находятся. Я вместе с мужем посреди бури – вот и все.

– Благодарю, мэм. А вдруг мы сейчас умрем? Ты не будешь злиться, что я затащил тебя сюда?

– Нет. Мы вместе уже два года. Если увидел рассвет, не стоит бояться умереть на закате. Многие люди вообще никогда не видят света. Я раньше тоже блуждала в потемках, но Господь открыл мне дверь…

Кекс опустился на пол и положил голову ей на колени.

– Джени, я и не думал, что так тебе дорог… Я думал…

Ветер задул с утроенной силой, и свет померк окончательно. Во всех хижинах сидели люди, пристально всматриваясь в шаткие стены, и души их спрашивали, за что Он обрушил на них гнев Свой. Они всматривались в темноту, но их глаза видели Бога.

Кекс, преодолевая сопротивление ветра, вышел на улицу. Он увидел, что вода и ветер оживили то, что люди считали мертвым и несущим смерть. Вода была повсюду. Рыбы плавали во дворе. Еще три дюйма, и вода зальет дом. Некоторые дома уже затопило. Кекс решил поискать машину, чтобы убраться из Эверглейдса, пока не стало хуже. Он повернулся, чтобы сказать об этом Джени. Ведь ей нужно подготовиться.

– Возьми наши страховые полисы, Джени. А я возьму гитару и все остальное.

– Ты уже достал деньги из ящика?

– Нет, возьми их побыстрее и отрежь кусок клеенки, чтобы завернуть их и документы. Мы наверняка промокнем до нитки. Нужно уходить, пока не стало слишком поздно. Плотина долго не выдержит.

Кекс сорвал клеенку со стола, вытащил нож. Джени держала клеенку, а он резал.

– Но, Кекс, как мы пойдем? Может быть, лучше остаться здесь, посреди воды, чем пытаться…

Он прервал ее на полуслове.

– Собирайся, – велел он и вышел.

Он понимал больше, чем Джени.

Джени взяла большую иглу и вытащила небольшой мешочек. Нашла газеты и завернула в них деньги и документы. Сверток она тщательно закрепила в мешке иголкой. Не успела она зашить мешочек в собственный карман, вернулся Кекс.

– Машин нет, Джени.

– Я так и думала! Что же нам теперь делать?

– Мы пойдем пешком.

– В такую погоду? Да нам даже из поселка не выбраться!

– Мы выберемся. Мы с Мотор-Боутом возьмемся за руки и будем держать друг друга. Верно, Мотор?

– Он спит вон там, – указала Джени.

– Мотор-Боут, – крикнул Кекс, не сходя с места. – Тебе лучше проснуться! В Джорджии творится настоящий ад! Просыпайся немедленно! Как ты можешь спать в такое время?! На дворе вода уже по колено!

Они вышли на улицу. Вода уже доходила им почти до ягодиц. Они двинулись на восток. Кексу пришлось выбросить свою гитару – Джени видела, как ему тяжело было это сделать. Они с трудом брели среди плывущих бревен и других опасностей. Приходилось следить, чтобы не оступиться. Ветер теперь дул им в спину. Вскоре они добрались до относительно сухой земли. Они с трудом боролись с течением, которое стремилось увлечь их в сторону и разлучить. Они видели, как и другие идут их путем. Повсюду виднелись рухнувшие дома, напуганные коровы. Они оказались в царстве ветра и воды и во власти озера. В его реве они слышали грохот катящихся камней и бревен. И плач. Они оглянулись и увидели людей, пытающихся бороться с ревущими волнами и рыдающими от понимания, что это невозможно. Огромная стена плотины, к которой были пристроены хижины, накренилась и была готова рухнуть. Чудовищная тварь очнулась ото сна. Ветер освободился от оков и со скоростью двести миль в час несся к поселку. А там он выкорчевывал хижины из земли, словно траву, и валил с ног своих так называемых завоевателей. Ветер сносил плотины, деревья и дома вместе с людьми в них. Море тяжелой поступью наступало на землю.

– Озеро вырвалось на свободу! – ахнул Кекс.

– Озеро! – с ужасом кричал Мотор-Боут. – Озеро!

– Озеро идет за нами! – взвизгнула Джени. – А мы не умеем летать.

– Но мы еще можем бежать, – крикнул Кекс, и они побежали.

Бурная вода оказалась быстрее. Плотина кое‑как сдерживала озеро, но сквозь трещины в ней просачивались ручьи и реки, и чувствовалось, что она долго не выдержит. Трое беглецов миновали очередной ряд хижин, выбрались на небольшую возвышенность и остановились передохнуть.

Над бурными водами несся крик: «Озеро наступает!», и озеро отвечало: «Да, я иду!» Люди бежали в ужасе перед силой природы.

Троица добрались до высокого дома на небольшом холме.

– Давайте здесь остановимся, – сказала Джени. – Я больше не могу идти. Я просто не выдержу.

– Мы все не выдержим, – поправил ее Кекс. – Нам нужно укрыться от этой непогоды, иначе мы погибнем.

Кекс постучал в дверь рукояткой ножа, а Джени и Мотор-Боут всем телом прижались к стене.

Кекс постучал еще раз, а потом они обошли дом и выломали дверь. Внутри никого не было. В полном изнеможении они рухнули на пол и не могли пошевелиться от усталости.

– Эти люди оказались умнее меня – сказал Кекс… – Нам нужно было уезжать, когда Элиас предложил взять нас с собой.

– Ты не знал, – примирительно ответила Джени. – Ведь буря могла и не прийти.

Они мгновенно заснули. Джени проснулась первой – и услышала рев наступающей воды.

– Кекс! Мотор-Боут! Озеро наступает!

Озеро действительно наступало. Медленнее и шире, но наступало. Оно снесло большую часть удерживающих его стен и разлилось морем. Но волны продолжали реветь и ворчать, словно утомленный мамонт.

– Это высокий дом, – сказала Джени. – Может быть, вода сюда и не дойдет. А если и дойдет, то, может быть, не поднимется до верхнего этажа.

– Джени, озеро Окичоби сорок миль шириной и шестьдесять миль длиной. Это чертова уйма воды. Если ветер и дальше будет дуть так, как сейчас, этот дом попросту рухнет. Нам лучше уйти. Мотор-Боут!

– Чего тебе, приятель?

– Озеро наступает!

– Нет, быть не может!

– Может! Послушай! Ты и сам все услышишь…

– Может быть, все обойдется. Я останусь здесь.

– Поднимайся, Мотор-Боут! Нам нужно добраться до дороги на Палм-Бич. Она построена высоко – там мы будем в безопасности.

– Мне и здесь хорошо, приятель. Идите, если хотите, а я буду спать.

– Что ты будешь делать, если вода подойдет и сюда?

– Поднимусь наверх.

– А если она и туда дойдет?

– Поплыву, приятель. А что еще мне останется?

– Что ж, пока, Мотор-Боут. Все плохо, ты и сам видишь. Мы можем потерять друг друга. Ты был мне хорошим другом – о таком мечтает каждый мужчина.

– Пока, Кекс. Дом моей мамы – твой дом.

Кекс и Джени ушли совсем недалеко, и тут вода их настигла. Им нужно было плыть. Джени плавала неважно, поэтому Кексу приходилось ее поддерживать. Наконец они добрались до гребня, который вел к дороге. Кексу показалось, что ветер немного ослабел, и он стал искать место, чтобы отдохнуть и перевести дух. Он и сам обессилел. Джени плелась за ним из последних сил, но в бурной воде она потратила меньше сил. Кексу же пришлось гораздо хуже. Останавливаться было нельзя. Нужно было добраться до дороги, хотя и это не гарантировало спасения. Озеро не успокаивалось. Им нужно было добраться до шестимильного моста – он был достаточно высок и, наверное, безопасен.

К мосту шли все. Люди спешили, тащились, падали, рыдали, с надеждой и безнадежностью звали своих близких. Ветер и дождь сбивали с ног стариков и убивали младенцев. Кекс пару раз споткнулся, но Джени его удержала. Они добрались до моста и решили передохнуть. Но людей было слишком много. Белые первыми добрались до возвышенности, и остальным места не было. Можно было лишь подняться по высокому склону и спуститься с другого – вот и все. Предстояли долгие мили пути безо всякого отдыха.

Они увидели мертвеца в гамаке – труп уже окружили дикие звери и змеи. Общая опасность объединяет. Никто не стремился победить другого.

Они увидели человека, который сидел у кипариса на крохотном островке. Железная крыша хижины висела на ветках, удерживаемая электрическими проводами, и ветер раскачивал ее взад и вперед, словно гигантский топор. Человек не мог сделать ни шага – справа качалась крыша, а слева устроилась огромная гремучая змея. От дороги островок отделяла узкая полоска воды, но мужчина сидел у кипариса и звал на помощь.

– Змея тебя не укусит, – крикнул ему Кекс. – Она и сама тебя боится. Напугай ее, и она уползет. Двигайся в эту сторону и плыви!

Вскоре Кекс почувствовал, что больше не может идти. Просто шага больше сделать не может. Он вытянулся прямо на дороге, чтобы отдохнуть. Джени легла рядом, чтобы защитить его от ветра. Он закрыл глаза и почувствовал, как усталость медленно покидает его тело.

А по обе стороны дороги простиралась вода, как два огромных озера. И они были полны тварей – живых и мертвых. Повсюду, насколько хватало взгляда, вода и ветер сцепились друг с другом в яростной схватке. Огромное полотнище толя летело к дороге – и повисло на высоком дереве. Джени обрадовалась – этим можно укрыть Кекса. Она сможет закрепить этот тент и удержать его. Тем более что ветер уже не такой сильный, как был раньше. Бедняга Кекс! Джени на четвереньках поползла к этому толю и вцепилась в него обеими руками. Ветер тут же подхватил их, и она полетела вправо, прямо в бушующие воды. Джени дико закричала, выпустила толь, и тот улетел прочь, а она оказалась в воде.

– Кекс!!!

Он услыша ее крик и вскочил. Джени пыталась плыть, но волны были слишком сильными. Кекс увидел корову, которая медленно плыла к дороге. На корове сидела здоровенная собака – пес дрожал и выл. Корова была совсем близко от Джени. Оставалось всего несколько гребков.

– Хватай корову за хвост! Греби руками. Вот так, так… Плыви вперед!

Джени ухватилась за спасительный хвост и постаралась выбраться на спину коровы, чтобы держать голову над водой.

Животное слегка ушло под воду от такой нагрузки – и забилось от ужаса. Бедняжке показалось, что ее схватил аллигатор. Собака поднялась на лапы и зарычала, как лев. Ее мышцы напряглись, она оскалилась, готовясь броситься на того, кто претендовал на место на коровьем крупе. Кекс нырнул, словно выдра, раскрывая нож прямо в воде. Пес припал к спине коровы, чтобы броситься на Джени. Она взвизгнула и ушла под воду, чтобы оказаться вне досягаемости собачьих зубов. Кекс хотел нырнуть за ней, но побоялся. Он выбрался на круп коровы и схватил собаку за шею. Но пес был силен, а Кекс измотан. И убить пса одним ударом, как он намеревался, не удалось. Они сражались, и собака как‑то ухитрилась укусить Кекса за щеку. Но Кекс все же прикончил ее и отправил на дно. Корова, избавившись от тяжести, добралась до берега – вместе с Джени. Кекс соскочил с крупа, подхватил Джени под руку, и они с трудом выбрались на дорогу.

Джени перепугалась, увидев след собачьего укуса на щеке, но Кекс лишь отмахнулся.

– Мне повезло, – пробормотал он. – На дюйм выше, и я лишился бы глаза. А глаз в магазине не купишь…

Он рухнул на обочине, словно урагана и не было.

– Дай мне немного отдохнуть, а потом как‑нибудь доберемся до города.

До Палм-Бич они добрались лишь на следующий день. Но телам их казалось, что прошли годы. Долгие зимы трудностей и страданий. Одно хорошо – ураган неожиданно стих.

Но в городе царил такой хаос, что Джени от изумления раскрыла рот. Она была свидетелем, как в Эверглейдсе ветер бушевал над озером и среди деревьев. А в городе ярость стихии обрушилась на дома и людей. И вот Кекс и Джени стояли на краю мира и видели страшные разрушения.

– Как же нам найти доктора, чтобы обработать твою рану? – простонала Джени.

– Я не собираюсь искать доктора. Нам нужно место, чтобы отдохнуть.

Потратив немало денег и сил, они нашли место для ночлега, но и только. Там можно было только спать. Кекс огляделся вокруг и уселся на край постели.

– Да уж, – вздохнул он, – не на это ты рассчитывала, когда пошла со мной, верно?

– Когда‑то я вообще ни на что не рассчитывала. Мне приходилось стоять и улыбаться – и я умирала от этого. Но потом пришел ты – и я стала другой. Я благодарна тебе за все, что мы пережили вместе.

– Спасибо, мэм.

– Ты же спас меня от той собаки. Кекс, ты не смотрел в глаза того пса, как я. Он не просто хотел укусить меня. Он меня убить хотел! Никогда не забуду эти глаза… В них не было ничего – только чистая ненависть. Интересно, откуда он взялся?

– Я видел. И это было страшно. Я чувствовал его ненависть. Кто‑то из нас должен был умереть – я или он. Мой нож сказал, что это будет он.

– Если бы не ты, он бы меня на кусочки разорвал!

– Не нужно говорить «если бы не ты»… Я здесь. Ты должна знать, что рядом с тобой твой мужчина.